Шестая колонна. Там, за гранью. Утраченное наследие

На несколько минут воцарилось глубокое молчание. Нарушил его Гамильтон:
– Вы обиделись?
– Нет. На крыс не обижаются.
– Это я тоже знаю.
– Вот и хорошо. Проводите меня?
– Хотел бы, но сегодня не могу.

Расставшись с Филлис, он прямиком направился в Дом Волчицы. На этот вечер было назначено общее собрание – причины указаны не были, но отказы ни по каким причинам во внимание не принимались. Вдобавок это было первое собрание, на котором Гамильтону предстояло присутствовать в новом, недавно обретенном качестве командира отделения.
Двери клубной гостиной были распахнуты. Несколько собравшихся членов в полном соответствии с инструкцией вели себя в меру весело и шумно. Возможно, среди них затесалось даже несколько непосвященных. Пока ничего важного не происходило, их присутствие являлось даже желательным, а потом их ненавязчиво спровадят.
Войдя и обменявшись кое с кем приветствиями, Гамильтон нацедил себе кружку пива и уселся наблюдать, как стрелки метают в цель дарты в одном из углов гостиной.
Некоторое время спустя торопливо вошел Макфи. Окинув собравшихся взглядом, он нашел глазами обоих командиров полувзводов и кивком головы приказал им избавиться от единственного остававшегося к тому времени в клубе постороннего. Тот был изрядно навеселе и не хотел уходить, однако серьезной проблемы удаление его не составило. Когда он наконец ушел и двери были заперты, Макфи объявил:
– К делу, братья! – И, обращаясь к Гамильтону, добавил: – Вы знаете, что участвуете сегодня в совещании?
Гамильтон еще только собирался ответить, когда почувствовал, что кто-то легонько тронул его за плечо, и услышал позади себя:
– Феликс! О, Феликс!
Он обернулся. Хотя голос сразу показался Гамильтону знакомым, однако лишь быстрота реакции позволила ему не выдать себя: это был Монро-Альфа.
– Я знал, что вы – один из нас, – счастливым голосом проговорил Клиффорд, – я только ждал, когда…
– Идите в комнату своего полувзвода! – строго приказал Макфи.
– Да, сэр! Увидимся позже, Феликс.
– Разумеется, Клифф, – сердечно ответил Гамильтон.
Он последовал за Макфи в зал совещаний, довольный этой краткой паузой, давшей ему возможность привести в порядок бушующие мысли. Клифф! Великое Яйцо – Клифф! Что, во имя Жизни, делает он в этом клоповнике? И почему он до сих пор не встречал Клиффа здесь? Разумеется, он знал почему: для члена одного отделения было крайне маловероятно встретиться в клубе с членом другого – разное время встреч и всякие прочие предосторожности. Гамильтон проклял всю эту систему. Но почему именно Клифф? Клифф был самым мягким и доброжелательным человеком из всех когда-либо носивших оружие. Как же он попался на эту тухлятину?
Гамильтон спросил себя, не может ли Монро-Альфа, подобно ему самому, также оказаться осведомителем и тоже изумиться, обнаружив его здесь. А может быть, даже и не изумиться – он вполне мог оказаться информированным о статусе Гамильтона, хотя Феликс о нем самом ничего не знал. Но нет – подобное предположение было явно лишено смысла. Клифф был начисто лишен необходимых для этого способностей к лицедейству. Его эмоции всегда лежали на поверхности. Он был прозрачен, как воздух. Актерских талантов в нем не было ни на грош.
– Командиры! Мне приказано сообщить вам великую новость! – торжественно провозгласил Макфи и после паузы произнес: – Час Перемены пробил!
Собравшиеся мгновенно подобрались и насторожились. Гамильтон выпрямился.
«Черт возьми! – подумал он. – Корабль отправляется, а на мою шею свалился этот юродивый, Клифф!»
– Барнби!
– Да, сэр.
– Вы и ваш полувзвод – главные коммуникации. Вот ваша кассета. Запоминайте сразу. Будете сотрудничать с шефом пропаганды.
– Слушаюсь.
– Стейнвиц, вашему полувзводу поручена Центральная силовая станция. Возьмите кассету. Харриксон!
– Да, сэр.
Процедура тянулась и тянулась. Гамильтон вполуха слушал с бесстрастным лицом, обдумывая, как выпутаться из своей ситуации. Прежде всего, как только удастся отсюда вырваться, необходимо предупредить Мордана. Потом, если появится хоть какая-то возможность спасти дурака от последствий его глупости, надо попытаться сделать это.
– Гамильтон!
– Да, сэр.
– Специальное задание. Вы…
– Одну секунду, шеф. Кое-что привлекло мое внимание – обстоятельство, которое может оказаться опасным для движения.
– Да? – в холодном голосе Макфи прозвучало нетерпение.
– Один из младших членов, Монро-Альфа. Я хотел бы, чтобы его приписали ко мне.
– Невозможно. Занимайтесь собственным делом.
– Я не нарушаю дисциплины, – хладнокровно продолжал настаивать Гамильтон. – Так случилось, что я знаю этого человека лучше, чем любой из вас. Он рассеян и склонен к истеричности. Это человек с неуравновешенной психикой, но лично мне он предан. И я хочу, чтобы он находился там, где я смогу за ним присматривать.
Макфи нетерпеливо постучал пальцами по столу.
– Совершенно невозможно. Рвение у вас превосходит чувство субординации. Не повторяйте этой ошибки. Более того, если то, о чем вы говорите, правда, то лучше, чтобы он оставался там, где находится сейчас: мы не можем его использовать. Мосли, вы командир полувзвода, к которому причислен Монро-Альфа. Наблюдайте за ним. И если понадобится – сожгите.
– Да, сэр.
– Теперь вы, Гамильтон…
С упавшим сердцем Гамильтон понял, что попытка выручить Монро-Альфу лишь подвергла его друга еще большей опасности. Однако следующие слова Макфи рывком вернули его к действительности.
– Ваша задача – добиться встречи с окружным арбитром генетиков Морданом. Сожгите его на месте. И будьте особо осторожны – не дайте ему возможности взяться за оружие.
– Его реакция мне известна, – сухо заметил Гамильтон.
Макфи несколько смягчился:
– Помощь вам не понадобится, поскольку вы единственный, кто может легко попасть к арбитру, – мы оба прекрасно это знаем.
– Совершенно верно.
– Таким образом, обстоятельство, что за вами не закреплен конкретный полувзвод, оборачивается во благо. Представляю, как вы довольны этим заданием, – сдается мне, у вас есть и личный интерес. – И Макфи наградил Гамильтона понимающей улыбкой.
«По очень-очень маленькому кусочку», – подумал Гамильтон. Однако сумел изобразить подобающую случаю мрачную усмешку и ответить:
– В этом есть нечто.
– О да. Это все, джентльмены. До моего приказа никому не расходиться, а потом – поодиночке и парами. К своим людям!
– Когда мы начинаем? – отважился кто-то спросить.