Академия Сердцеедов. Охота

В общем, утешала себя как могла, а заодно поглядывала в тетрадь к Стелле и каждый раз диву давалась, обнаруживая там идеальное, ровное повторение.
Она художница что ли? На мои каракули без слез не взглянешь, а у нее красиво, словно в картинной галерее. Еще и сердечки по полям успевает рисовать! Аж обидно.
Содержимое Стеллиной тетради заинтересовало не только меня, но и соседа с парты позади нас. Пару раз он аж привстал, чтобы получше рассмотреть, потом за спиной раздался шепот и смешки.
Я сразу напряглась, а Стелла не обратила ровным счетом никакого внимания, хотя как выяснилось чуть позже эти смешки предназначались в кой-то веке не мне, а ей.
—Эй, Рыжая,— один из парней бессовестно дернул ее за косу,— тебе говорили, что ты странная.
Рассеяно хлопнув ресницами, Стелла обернулась к нему, и уставилась долгим, абсолютно нечитаемым взглядом. Так смотрят сквозь облака, неспешно плывущие по голубому небосводу.
Смешки стали громче.
—Она тебя даже не понимает. Рисуй картинки, желательно в форме сердец.
Подруг у меня в Весморе было мало, а точнее раз-два и обчелся, и безнаказанно издеваться над одной из них я позволить не могла. Поэтому тоже обернулась к шутникам и нагло произнесла:
—Я тоже картинки рисовать умею. Хотите покажу?
И пока один из них тормозил, подвинула к себе его скудные письмена, и на весь лист изобразила человечка, которому отломили ручки-ножки.
—Эй!— возмутился он,— совсем спятила! Ты мне рабочую тетрадь испохабила!
Родион, его сосед, флегматично хмыкнул:
—С этой не связывайся, она бешенная. Нику вон морду разбила.
—Что-то не выглядит он побитым.
—Его в лазарете подлатали.
—Да ладно!
—Я тебе точно говорю! Эй! Псс, Оливио!
Доминик, отклонившись назад на стуле, посмотрел в нашу сторону.
—Это правда, что ты после стычки с ней зубы по всему полигону собирал?— громким шепотом, но на всю аудиторию спросил Род, при этом нагло указывая на меня.
Ник сжал челюсти так, что белые пятна пошли по щекам и изобразил крайне неприличный жест в адрес любопытствующих.
—Ну вот, еще и послал,— парни продолжали угорать, уже позабыв о Стелле.
Наверное, так бы до конца занятия и прошло — преподаватель у доски, не обращая ни на что внимания, и смешки по заднему ряду, но в какой-то момент стало всем не до шуток.
По академии разнесся металлический голос. Странный, звенящий, ни мужской, ни женский, но пробирающий до костей.
—Просьба всем адептам и преподавателям немедленно пройти в главный зал.
Магистр Стромм просто взял портфель со стула и, не проронив ни слова, вышел. Мы переглянулись и дружно ринулись следом за ним.
—Праздник что ли какой?— гадала Стелла, пока мы шли в зал.
Со всех сторон туда стекались люди. Адепты всех курсов, магистры и простые преподаватели. Впереди даже мелькнула заносчивая и очень важная макушка госпожи Норы.
Главный зал вместил всех.
Преподаватели поднялись на небольшой помост, а учащиеся взволнованной толпой кишели внизу. Смеялись, веселились, уверенные, что ждет какой-то сюрприз.
Сюрприз действительно был, только приятным его никак нельзя было назвать.
—В розыск объявили адепта Хельмута,— без предисловий начал ректор, лично пожаловавший на это собрание.
Все притихли.
—Последний раз Чейза видели в день заселения первокурсников. Из-за неразберихи и предучебной суеты, его исчезновение осталось незамеченным. В академии думали, что он отправился самовольно домой, дома были уверены, что он в Весморе. Однако сегодня пришел запрос на посещение от его семьи. И выяснилось, что уже неделю никто не знает о его местонахождении.
—Как же я теперь без него,— встревоженная Стелла прижала руки к груди. Хоть отбор давно закончился, она по-прежнему считала Чейза наставником.
—По этому делу начато расследование. В городе этим занимаются Стражи, в Академии мы пока обойдемся своими силами. Просьба всех, у кого есть какая-то информация, даже самая на первый взгляд незначительная, сообщить об этом в свои деканаты. Так же каждый из вас будет приглашен на индивидуальную беседу со стражами порядка и гончими. Игнорирование такого приглашение автоматически означает отчисление из Весмора, так что отнеситесь к этому вопросу со всей серьезностью.
Из зала мы выходили притихшие и крайне озадаченные. Куда мог подеваться третьекурсник? Казалось бы, вывод напрашивался сам собой — сбежал в город, чтобы развлечься напоследок перед началом учебного года, загулял и потерял счет времени.
Но что-то не давало покоя. Что-то сидело острой занозой под сердцем и ныло, ныло, ныло, причиняя дискомфорт и мешая сосредоточиться на дальнейшей учебе. Неспокойно мне было. Тревожно.
 
* * *
Академия как-то разом затихла. Только по углам слышалось шушуканье на тему, где может скрываться Чейз. Кто-то был уверен, что ему надоел Весмор, и он сбежал в лучшую жизнь, кто-то зловеще нашептывал, что бедолага нарвался на разбойников, и те держат его в плену. Были и другие варианты: потерял память, не может оторваться от невесты, заблудился в пролеске между Весмором и Хайсом. Был даже вариант, что на самом деле у него уже пятеро детей, и он работает на трех работах, чтобы этот выводок прокормить.
Не знаю, как там продвигалось расследование за пределами Академии, но у нас приступили к этому делу рьяно. Все Магистры были заняты на допросах, все Стражи, и Гончие, который работали в Весморе. Даже старшекурсники, хоть еще и не получили официального звания, были при деле. И ожидаемо начали с третьего курса, с тех, кто с Чейзом дружил, вместе учился, общался. С каждым проводилась беседа в присутствии не только Стражей, но и Гончих, в надежде, что те почувствуют какую-нибудь зацепку. Пока не чувствовали, и оттого, что результатов не было, исчезновение третьекурсника все больше обрастало слухами.
И от этого тревога, поселившаяся у меня в сердце, становилась все сильнее. Я почему-то вспоминала, как однажды осенью в Муравейнике искали пропавшего мальчишку и не нашли. Тогда все мамаши детей под замок посадили и боялись выпускать лишний раз на улицу. Ну почти все. Карла, наоборот, отправляла меня с поручениями на другой конец города и желательно, когда стемнеет. Видать надеялась, что тоже заплутаю и дороги обратно не найду. А я, негодница такая, каждый раз находила, чем доводила бедную женщину до истерики. Правда это было до того, как у меня стали появляться руны. После этого Карла стала очень тщательно следить за тем, чтобы я лишний раз нигде не задерживалась и домой возвращалась засветло.
Нам никто не рассказывал о результатах расследования, поэтому возле преподавательского крыла постоянно ошивались любопытные, в надежде вынюхать что-нибудь интересное. Стоило только кому-нибудь из адептов выйти из деканатов, как его тут же обступала толпа, жадная до подробностей.