Киты по штирборту. Второй шанс
Следующий патруль заинтересовался нами, когда солнце уже начало клониться к горизонту, а на востоке замерцала странная искра, словно блёстка.
Миланские патрульные оказались такими же болтливыми, как и туринские. Вся разница была лишь в цвете "шкур", да языке. Если на туринцах были синие… "скафандры" с золотистыми наплечниками, то миланцы предпочли белые "шкуры", на наплечниках которых намалёваны красные кресты. А ещё, в отличие от своих собратьев из Савойского герцогства, миланцы говорили только по — итальянски, что, впрочем, не стало для Ветрова проблемой.
И опять то же самое. Патрульные прошлись по шлюпу, мельком оглядели каюты и салон, бегло просмотрели документы и откланялись. А мы продолжили свой путь.
Так заинтересовавшая меня блестящая искра, оказалась Высокой Фиоренцей. Огромная полусфера выросла перед нами, когда земля уже окунулась в ночь. Отблески садящегося солнца огнём сверкали на гигантских гранях ажурного купола, опирающегося на вакуумную "подушку"… диаметров в десяток километров. КАК? Как они смогли построить что‑то подобное на высоте в добрых шесть миль над землёй?!
И вопрос второй… как мы туда заберёмся? Шлюп не предназначен для полётов на такой высоте.
— Ломаешь голову над тем, как мы туда попадём, а? — Словно прочитав мои мысли, усмехнулся Ветров. Я заторможено кивнул, не отводя взгляда от вздымающейся впереди громады парящего города. Святослав Георгиевич повернулся к Хельге. Та тоже во все глаза смотрела на открывшееся перед нами зрелище, напрочь забыв про любимые карты. — Ну, а что скажет наш штурман? Есть идеи, как нам забросить шлюп на шесть миль и не превратить его при этом в груду падающего на землю хлама?
— Я… м — м-м… — Дочь Завидича перевела взгляд с парящего города перед нами, на Ветрова, потом на меня и… пожала плечами. — Не знаю. Такому нас не учили.
— Молодёжь. — С непередаваемыми интонациями, протянул Святослав Георгиевич и, усмехнувшись, кивнул в сторону ящика со спасбаллонами. — Советую одеться потеплее, а потом цепляйте "дыхалки" и… по местам.
Услышав приказ Ветрова, медлить нельзя, это я узнал на собственном опыте. Тонны чищенной картошки тому свидетели. Да и Хельга, кажется, неплохо знакома с замашками второго помощника капитана, а потому, с места мы сорвались одновременно и уже через минуту вернулись в рубку, утеплённые, словно полярники на Северном полюсе. Хм… Хельга успела одеться за минуту? Где‑то что‑то сдохло, и оно явно было очень крупным!
Ветров окинул нас взглядом, и удовлетворённо кивнул.
— Удачно мы подошли, как раз к вечерней остановке. Кирилл, ложимся в дрейф. Следи за высотой. А я пойду, тоже накину что‑нибудь потеплее. Про "дыхалки" не забудьте…
С этими словами, Святослав Георгиевич перешагнул через комингс и исчез в переходе.
— Кирилл, что он задумал? — Повернулась ко мне Хельга.
— Хм?
— Пожалуйста… скажи, что задумал Ветров. — Правильно поняла моё хмыканье наш штурман.
— Если я правильно понимаю, то он хочет отключить гермозащиту, уменьшив таким образом отток энергии от рунескриптов купола. — Ответил я на её вежливый вопрос.
— Правильно. Но не только. — Заговорил вернувшийся в рубку Ветров. — Мы отключим вообще все рунные системы, за исключением тех, что необходимы для управления шлюпом. Кстати, холодильный ларь и водоснабжение я уже отключил. Так что, если у кого есть желание посетить гальюн, сочувствую. Придётся потерпеть до швартовки. Кирилл, отключай вспомогательные и дублирующие. Оставляй минимум. Анемометр, высотометр… Охлаждение нагнетателей выключай, вендирект туда же… освещение в минус… управление огнём тоже.
Гермозащита отключилась, и мы это сразу ощутили. В рубку ворвалось гудение нагнетателей, свист ветра… и сквозняк. Хельга побледнела. Кажется, до неё только сейчас дошло, насколько опасной может оказаться грядущая швартовка. Да мне и самому стало не по себе.
— Хм, ничего не забыли? — Ветров окинул взглядом на три четверти погасшую приборную панель, покрутил головой и, заметив небольшой ящик термоса, в котором хранился кофе и горячие бутерброды, выключил и его. — Вот теперь, точно всё. Ну что, смертнички, покатаемся?
Хельга что‑то невнятно пискнула и упала в кресло. И на что мы подписались, а?! Я перевёл взгляд с девушки на Ветрова и нервно сглотнул. Тот ухмыльнулся.
— Что застыл, помощник? Доклад давай.
— А — а… да. — Я тряхнул головой, приходя в рабочее состояние. — Кхм. Высота тридцать шесть с половиной, скорость восемь узлов, снос — два к штирборту. Крен — ноль, дифферент — ноль.
— Малый вперёд, Кирилл. — Довольно кивнул Ветров, резво отбил какую‑то радиограмму и утвердился у штурвала. Шлюп начал набирать ход.
Спустя полчаса, когда в рубке уже стало ощутимо прохладно, мы оказались почти под самим городом, и в этот момент Святослав Георгиевич, напомнив о "дыхалках", отдал приказ на набор высоты.
— Стоп машина. Фиксируй положение, Кирилл. — Отрывисто скомандовал Ветров. — Начинаем подъём. Кирилл, пять щелчков, не больше. И держи вертикаль.
— Принято. Вертикаль, пять щелчков в минуту. — Я кивнул, одновременно перекидывая тумблеры. Сопла нагнетателей послушно развернулись и принялись толкать шлюп вверх со скоростью полкабельтова в минуту, те самые пять щелчков. Ветров щёлкнул тумблером, и на приборной панели перед ним засветилось зеркало верхнего обзора. Зеркало, в прямом смысле этого слова. На его стеклянную крышку, украшенную паутиной прицельного маркера, по желанию оператора проецируется картинка с любого из перископов, нижнего или верхнего. Такое же зеркало есть и на моём посту, на всякий случай. Но в данный момент, мне оно не нужно, только отвлекать будет.
— Кирилл, не зевай! Уходим из створа. — Я спохватился от резкого окрика Святослава Георгиевича и взялся за двойные рукояти управления "вспомогачами" — корректирующими нагнетателями. Вообще‑то, они используются довольно редко, но иногда без них просто не обойтись. Шлюп, конечно, не "кит" и даже не каботажная "селёдка", но парусность у него порядочная, и точный вертикальный спуск или подъём без "вспомогачей" не обеспечить.
— Есть контроль, Святослав Георгиевич.
— Наконец‑то. Лево — два. Стоп. Кормовые — один. Стоп. Есть створ. Фиксируй.
Щелчок кнопки, и вертикальные и горизонтальные риски, пересекающие серый овал изображающий купол шлюпа за стеклом вертикального курсора, обнулились и замерли, чтобы тут же снова попытаться разбежаться в стороны. Не выйдет. Зафиксированные в горизонтали, послушные моим приказам, "вспомогачи" не дадут уклониться "Резвому" с заданного курса.
Глава 4. Шуточки — прибауточки
На высоте в пять с половиной миль, к гудению основных нагнетателей, фырканью "вспомогачей" и свисту ветра добавился скрип. Пугающий звук… это купол начал "жаловаться" на наши издевательства. Мы с Хельгой переглянулись, но Ветров продолжал всё так же невозмутимо следить за приборами, ни единым жестом не показывая беспокойства.
— Почти вышли, Кирилл. — Знакомые интонации. Точнее полное их отсутствие. — Внимание. Сбавь ход до двух.
— Есть два щелчка. — Откликнулся я, убавляя мощность. Нагнетатели чуть притихли, а через двадцать минут неожиданно пропал и свист ветра и скрип купола. Не понял. Даже моё чутьё говорит, что ветра за бортом нет… Вообще! Зато в десятке метров от шлюпа, настоящее буйство!
— Спокойно. Всё так и должно быть. — Словно услышав мои мысли, проговорил Святослав Георгиевич. Я глянул в сторону замершей в своём кресле Хельгу, но рассмотреть выражение её лица за маской "дыхалки" было невозможно. А глаза… Ну что глаза? Зажмурилась она.
Минута, показавшаяся мне часом, прошла в полной тишине. Неожиданно, риски на вертикальном курсоре снова задрожали и… замерли намертво, словно их пришпилили.
— Не трожь "вспомогачи". — Опять он мысли читает. Я перевёл взгляд на Ветрова, но тот только кивнул в сторону обзора… за которым я увидел огромную металлическую дугу обрамлённую огнями, и поднимающуюся из‑под неё тень. Нет, гигантскую полукруглую створку!