До последнего звонка

— Мы постараемся не отнять у вас много времени, миссис Меллорс, — уверил ее Ньюсон. — И пожалуйста, не сомневайтесь, что мы, как и вы, намерены разобраться с причинами этой ужасной трагедии.
Миссис Меллорс достала платок из яркой упаковки.
— Тиффани умерла вскоре после прихода из школы, — сказал Ньюсон. — Вы нашли ее тело, когда вернулись домой в шесть тридцать. Правильно?
— Да, правильно. — Миссис Меллорс было трудно справляться со своими эмоциями. — Я пришла домой и позвала ее помочь мне приготовить чай, она не ответила, я пошла наверх и… и…
— Да, миссис Меллорс, не нужно снова к этому возвращаться. Просто скажите мне: Тиффани обычно была дома после школы?
— Да, мы с отцом оба работаем. Я прихожу домой в половине седьмого, а он чуть позже. У Тиффани был ключ, и она приходила домой после школы, если не было тренировки или она не шла в гости.
— Значит, она была ответственной девочкой? Независимой?
— Да, самой лучшей, инспектор. Самой хорошей.
— Во сколько она приходила домой? Около половины пятого?
— Да. Обычно она успевала сделать все домашние задания к моему приходу. Она брала диетическую колу в комнату и…
Миссис Меллорс расплакалась. Когда она пришла в себя, Ньюсон попросил ее разрешения посмотреть комнату Тиффани. Миссис Меллорс неохотно согласилась.
— Муж хочет переехать, — сказала она, когда они поднимались по лестнице, — но это был ее дом. Я просто не могу уехать отсюда.
Она открыла дверь, на которой по-прежнему висела табличка: «Территория Тифф. Родители без разрешения не допускаются». Ньюсон заметил, что миссис Меллорс беззвучно плачет. Внутри комната представляла собой типичную спальню девочки-подростка. На стене плакаты мальчуковых групп, мягкие игрушки на полках и модные журналы на кровати. На туалетном столике полно разных украшений и косметики, за рамку зеркала засунуты записки и открытки. Сразу бросалось в глаза, что Тиффани была очень аккуратная девочка. Журналы были сложены ровной стопкой, вся косметика была красиво расставлена.
— Наверное, Тиффани гордилась своей комнатой? — спросил Ньюсон.
— Да, очень. Она все здесь делала сама, и убиралась, и пол пылесосила. Я говорила, что это самая чистая комната во всем доме. Она ненавидела беспорядок.
— И все же она… — Ньюсон замолчал на полуслове. Он думал вслух. Перед туалетным столиком на маленьком коврике стоял резной стул.
— Мы еще не решили, что делать с полом, — сказала миссис Меллорс, уже не сдерживая слез. — Я хочу оставить ее комнату, как она есть, но весь ковер промок… пропитан…
— Мы понимаем, миссис Меллорс, — тихо сказала Наташа. — Не нужно ничего говорить.
— Тиффани умерла на этом стульчике? — спросил Ньюсон.
— Да. Наверное, она смотрела на себя, когда…
Ньюсон шагнул к коврику и внимательнее всмотрелся в стул и столик.
— Их вымыли?
— Да, моя невестка все вычистила, когда пришла поддержать нас. Тифф так любила свою тетю.
Ньюсон опустился на колени и посмотрел на сиденье и ножки стула. Он был словно предназначен для принцессы из диснеевского мультфильма — насыщенного кремового цвета с темно-красным мягким сиденьем.
— Он у нее с одиннадцати лет. Думаю, она уже тогда начала чувствовать, что хочет быть другой, более взрослой.
— Мне придется забрать у вас этот стул, если можно, миссис Меллорс, — сказал Ньюсон.
— Что вы хотите с ним сделать? — спросила она. — Зачем вам нужны ее вещи?
— Надеюсь, я таким образом смогу пролить свет на причины того, что случилось с вашей дочерью, миссис Меллорс. Боюсь, мне придется забрать его на пару дней.
— Делайте что хотите.
— На туалетном столике стоит кофейная чашка. Миссис Меллорс, вы сказали, что ваша дочь пила диетическую колу.
— Она выпивала баночку каждый день, когда возвращалась из школы. Она ее обожала.
— Она пила кофе?
— Дома — нет. В «Старбаксе» пила, говорила, он там вкусный. Дома — почти нет. Очень редко… Наверное, в тот день все было в ней не так да?
Ньюсон увидел то, что ожидал. Он надел пластиковые перчатки, взял стул, кофейную чашку и пошел вниз. Он снова уверил миссис Меллорс, что вскоре объяснит все, что будет необходимо, и они с Наташей уехали.
 
Наташа была за рулем. Ньюсон позвонил в местный морг и сообщил, что скоро прибудет. Затем он связался с патологоанатомом, выезжавшим на место преступления, и попросил его встретиться с ним в морге.
— Мне плевать, что вы заняты! — резко бросил Ньюсон в трубку. — Нет, ждать я не могу, и это не обычная ситуация. Это вы так думаете, доктор, но я думаю, что это потому, что вы либо слепой, либо тупой… Я буду говорить таким тоном, каким захочу, и позвольте мне сказать вам, доктор, что я собираюсь подать на вас в суд за полную профессиональную некомпетентность. И я намерен посоветовать местному полицейскому отделу найти кого-нибудь другого для следственной работы! — сказал он и убрал телефон.
— Черт, Эд, — удивленно сказала Наташа, — обычно ты так не злишься.
— Обычно я не сталкиваюсь с таким невероятным непрофессионализмом. Из-за этого идиота тетка Тиффани уничтожила все доказательства, которые наверняка были на месте убийства.
Ньюсон снова взял телефон и сделал пару звонков, договорившись с местным коронером и членом местного отдела уголовного розыска встретиться в морге.
— Ты никогда так не разговариваешь, — сказала Наташа. — Тебе нужно чаще показывать свою власть, тебе это идет.
Они приехали в морг раньше всех, и Ньюсон немедленно потребовал показать тело мертвой девочки. Служащий морга вкатил тележку с телом и скинул с него простыню. Невозможно привыкнуть к виду мертвых подростков и детей, молодых и здоровых людей, ушедших из жизни. Это было самым тяжелым в работе Ньюсона.
Он взял лупу и изучил израненные руки девочки, единственные части тела, которые утратили изначальную чистоту. Ему хватило одного только взгляда, чтобы подтвердить свои подозрения.
— Человек, который констатировал самоубийство, точно вылетит со своей работы.
В этот момент появился тот самый человек в сопровождении коронера и констебля из местного полицейского участка.
— Вы инспектор Ньюсон? — спросил врач.
— Да. А вы, должно быть, доктор Форрест?
— Да, это я, и я бы хотел заметить, что мне не нравится, когда по телефону на меня орут всякие сварливые детективы, которые считают, что если они работают на Скотленд-Ярд…
— Доктор Форрест, — сказал Ньюсон, прерывая гневную речь врача, — можно мне поинтересоваться, когда вы последний раз присутствовали на месте вскрытия вен, при котором отчаявшаяся и доведенная до ручки девушка хладнокровно и с потрясающей анатомической точностью вскрыла бы себе обе лучевые артерии?
Доктор Форрест был крупный мужчина. Он подошел к Ньюсону и возвышался над ним. Но тон Ньюсона смутил его.
— Что вы хотите сказать?
— Это простой вопрос, доктор. Я поясню: когда вы в последний раз видели совершающую самоубийство четырнадцатилетку, у которой хватило ума и твердости нанести продольные, продольные,а не поперечные надрезы, как сделал бы любой на ее месте, и которые, спешу вас заверить, гораздо реже приводят к летальному исходу.
Доктор Форрест сделал шаг назад.
— Да-да, но…
— Остальные раны поперечные, так ведь?
— Пробные порезы, инспектор. Обычное дело при самоубийствах.
— Да, я знаю, но гораздо чаще они встречаются при попыткахк самоубийству, в основном это перерезанные вены, что особенно распространено среди подростков. Человек режет и смотрит на результат, наносит маленькие, но заметные ранки. Эти так называемые «пробные порезы» не смертельны, если только они не получаются глубже, чем хотелось бы. Порезы крест-накрест, которые разрезают только внешние вены и из которых кровь течет довольно умеренно. В этом случае, однако, невинная, не умудренная опытом девушка, которая просто чиркала по руке ножом, вдруг вогнала нож глубоко в запястье, нашла главною лучевую вену и разорвала жесткую мышцу вокруг нее, проведя ножом вдоль и нанося летальный порез. Порез, из которого кровь человека начнет хлестатьво все стороны и который убивает за несколько минут. Четырнадцатилетняя Тиффани Меллорс сделала это не один раз, а дважды.Вас это не удивляет, доктор?