Регент. Право сильного (СИ)

Сурия вспыхнула от смущения и с трудом оторвала взгляд комнаты. Впервые в жизни — ее собственной. Длиной всего в несколько шагов, с узким окошком на одной стене, из обстановки кровать, небольшой шкафчик, сундук, низкий столик да жаровня для углей.
— Конечно, извините. Просто все так… — она смешалась, не в силах подобрать нужного слова.
— Непривычно? — подсказала Гайда. — Странно?
— Уютно и спокойно.
— А, ясно.
Гайда присела на кровать и похлопала рукой по покрывалу рядом.
— Присядь-ка, милая. И послушай, что я тебе скажу, — Сурия аккуратно примостилась на самом краю. — Тебя никто не обидит: ни я, ни другие девушки. Мы уже много лет при сиятельной госпоже, а уж она хорошо разбирается в людях и не терпит подлости и низости. Если одарила кого-то вниманием, то без серьезной вины не прогонит. Господину Джалилу сюда хода нет. И все же, помни — это Золотой Дворец, тут бьется сердце власти. Ты выглядишь разумной, не мне предупреждать тебя об опасностях. И все же, теперь ты не одна. Что бы ни случилось, можешь рассчитывать на нашу помощь.
— Спасибо, — девушка кивнула очень серьезно. — Клянусь, сделаю все, чтобы вы не разочаровались во мне.
— Вот и хорошо, — Гайда слегка похлопала ее по руке. — Тогда переодевайся, а я прикажу перенести сюда твои вещи. Разберешь потом, что оставить, а что выкинуть.
Только к вечеру следующего дня, покончив с суматохой переезда, а также ворохом новых знакомств и обязанностей, Сурия вспомнила о Ликите.
Сперва она боялась, что думать о нем будет больно. Все же, слова, брошенные юношей в гневном порыве, ударили ее в самое сердце. Но первые эмоции схлынули и растаяли со слезами, а на их место пришли совершенно неожиданные мысли.
Всего один день с новыми людьми, искренне увлеченными своим делом, а не сплетнями и кознями — и жизнь заиграла яркими красками. Окажись на месте девушки Шуа, она бы нашла способ отомстить Ликиту, вернув ему оскорбление десятикратно. Янаби бы гордо задрала нос и утопила бы юношу в волнах презрения, Юмна бы рыдала с неделю и на коленях просила прощения за обман.
Сурии не хотелось ничего из этого.
А чего хотелось, она не знала.
Обрывки воспоминаний кружились, наскакивая друг на друга, как торопливые воробьи в саду. Было чуточку обидно, гораздо больше — жаль себя, но все это стирала грусть от понимания, что рано или поздно так должно было случиться.
Лорд регент был прав с самого начала: между ними пропасть, перешагнуть которую по одному своему желанию невозможно.
И все же где-то в глубине души шевельнулась робкая благодарность за драгоценные мгновения искреннего интереса и симпатии, беседы, поддержку, возможность чувствовать себя равной.
Равной кому? Юнцу, такому же как она, лишь начинающему жизненный путь? Регенту империи, в чьих руках собрались десятки нитей человеческих судеб? Сиятельной госпоже, упорно возводящей мир, сотканный из понимания, терпения и прощения? Или просто человеку, чьи стремления и желания достойны того, чтобы их уважать?
Сурия забралась под одеяло, обеими руками прижала к себе подушку и залюбовалась мерцающей лампой, собранной из стеклянных кусочков. Разноцветные пятнышки света чуть подрагивали, танцевали на стенах, разгоняя ночной мрак, делая его уютным и теплым.
Даже если Ликит никогда не станет тем, кто готов пройти ради нее над пропастью, он уже стал тем, кто указал этот путь. И теперь, сделав первые шаги к свободе, неужели она хочет вернуться обратно?
Какая-то часть сознания шептала: докажи, что ты была права, заставь извиниться, заставь раскаяться и попросить прощения. Пусть увидит, как сильно ошибся! И в то же время, вторая часть говорила: отпусти. Перед тобой огромный простор, не бойся, иди дальше, а жизнь расставит все по местам. Сурия даже повторила про себя: “Иди только вперед, не оборачивайся, не дай обидам затянуть тебя в еще одно болото”.
Глаза слипались от усталости, дождь монотонно барабанил в окно, навевая сны, и девушка не стала противиться. Как бы там ни было, завтрашний день она встретит с гордо поднятой головой и твердой верой в то, что достойна права выбрать свой путь.
   
Глава 40
 
— Откуда ты здесь?
— Молчи, — тонкий палец лег на губы, предостерегая и дразня. — У нас не так много времени, давай не тратить его попусту.
Утренние лучи озарили комнату, создавая вокруг женщины в многослойных одеждах ореол сияния. Ее пальцы распустили узел пояса, и тяжелая ткань верхнего платья соскользнула с плеч. Она вынула из волос несколько шпилек, снимая ненужное покрывало и позволяя темному шелковому водопаду упасть на спину. В золотисто-карих глазах вспыхнул озорной огонек.
— Что ты делаешь? О Стихии, остановись, не здесь же!
— Почему нет? Стража в коридоре никого постороннего не пустит, — она с жадностью приникла к его губам. — А я скучала по тебе так, что и описать сложно.
Ее руки скользнули под его рубашку, острыми ноготками прошлись по коже, вызвав дрожь.
— Это неправильно, — он невероятным усилием отстранил ее, осторожно, но крепко удерживая за плечи. — Счастье мое, я тоже безумно скучал, но прошу, остановись.
— И не подумаю. Ты ведь хочешь того же самого, что и я.
Она уже добралась до шнуровки его ворота, торопливо распуская завязки, дыхание ее стало прерывистым и горячим.
— Лей! Лейла, умоляю, стой!
Верховный жрец притянул к себе возлюбленную, перекатился на ложе, прижав ее спиной к шелковым простыням. Она тихонько рассмеялась: теплая, нежная, родная, такая покорная в его руках, полная страсти и желания.
— Ого! А ты не так уж сильно ранен, мой благородный господин!
Обращение звучало настолько соблазнительно, что Илияс не удержался и поцеловал ее, начисто лишив дыхания и возможности говорить. Его пальцы ласково прошлись по ее обнаженной коже, спускаясь от ключиц к бурно вздымающейся груди. Губы Лейлы тронула улыбка блаженства.
Однако он все же отстранился, понимая, что еще два-три мгновения — и удержаться от продолжения станет невозможно. Лейла разочарованно застонала и прикрыла глаза.
— Значит, нет?
— Во имя всех богов, стихий и духов! Мы во дворце.
— Знаю. И, заметь, я — впервые.
— Лей!
— Молчу! Ни слова больше, — она обеими ладонями прикрыла рот. — Но знай, что ты многого лишился!
С этими словами она легонько оттолкнула жреца и встала с ложа. Нарочито медленно подобрала платье, затем ловко пробежала пальцами по волосам, выравнивая запутавшиеся пряди.
— Ты так и не сказала, откуда ты тут? С девочками все в порядке? — в его голосе прозвучала тревога.
— Все хорошо, — Лейла собрала несколько прядей в тугой узел на затылке, закрепила его шпилькой и набросила поверх тонкое покрывало. — Я приехала по приглашению этого твоего северянина, Ульфа Ньорда. Хоть у него достало ума сообщить о том, что произошло три дня назад. А ты хорош! — ее палец обвиняюще указал на жреца, — и словом не обмолвился!
— Лорд регент вызвал тебя? — Илияс предпочел не заметить укора.
— И даже встретил и уделил несколько минут для разговора. Забавный он, мне понравился, хотя от него едва не веет морозом. Все они таковы?
— Кто? — не понял Илияс.
— Северяне, — мечтательно вздохнула Лейла. — Сдержанные, закрытые, а в глазах словно огонь пылает. Ух! Не будь мое сердце занято, я бы задумалась, ох, задумалась, — и, вдоволь насладившись тем, как на лице Илияса проступает целая гамма эмоций, все-таки рассмеялась. — Извини, не удержалась.
Она подошла к нему вплотную, положила руки на плечи, привстала на носочки и легонько поцеловала.
 
— Мне на самом деле нужно идти. Императрица выразила желание послушать мою игру на уде. От такой чести не отказываются. Так что увидимся позже.
— Да, конечно… — немного растерянно протянул он и, прежде, чем Лейла исчезла за дверью, произнес торопливо: — Обязательно. Я люблю тебя, Лей.
— Я тоже тебя люблю, — она обернулась через плечо. — Больше жизни, помни об этом.