Ловушка для обольстителя
– Без проблем. – Лоза снова улыбнулась. – Уверена, что он будет не менее счастлив увидеть вас. – Несмотря на свою дородную фигуру, она легко поднялась. – Оставайтесь здесь, я его приведу.
Макс и Лиззи ждали, держась за руки. Им не терпелось увидеть своего сына. С тех пор как они встречались в последний раз, прошло почти три месяца, которые казались им вечностью.
Когда Лоза наконец вернулась к ним, держа за руку Токони, Макс и Лиззи встали и улыбнулись друг другу. Токони был совсем таким, каким они его помнили. Челка падала ему на лоб, а губы расплылись в радостной улыбке. Лоза отпустила его, и он помчался по траве к Максу и Лиззи.
Они присели на корточки, Токони влетел прямо в их объятия, и они втроем упали на землю – руки и ноги во все стороны – и разразились счастливым и беззаботным смехом.
Макс помог подняться Лиззи и заключил в объятия ее и Токони – свою невероятную, прекрасную будущую семью.
Покинув приют, они вернулись на остров, где останавливались уже дважды, и провели спокойный вечер вместе. Именно это, наверное, и было тем самым идеальным свадебным путешествием, которое не удалось им изначально.
Они заказали ужин в номер и, разделавшись с ним, позволили себе насладиться десертом для двоих: фруктовым тортом, покрытым ванильным кремом и дольками киви, банана, ягодами и финиками. Они ели каждый своей вилкой, но с одной тарелки.
Лиззи восхищенным взглядом смотрела на своего мужа. Он сидел на кровати в одних трусах, скрестив ноги. Лиззи и сама была только в нижнем белье. Теплой летней ночью это казалось естественным.
– Какой прекрасный сегодня день, – заметил Макс.
Лиззи согласно кивнула:
– Да. Но мне не терпится скорее увезти Токони в Америку. Ты представляешь, как он будет рад?
Макс улыбнулся и подцепил вилкой торт.
– А еще он сможет доделать свои рисунки, добавив родителям волосы. Мама будет рыжей красоткой, а папа – брюнетом.
– Ты хотел сказать, прекрасным брюнетом?
– Если ты настаиваешь. – Макс снова улыбнулся.
– Настаиваю. – Лиззи отправила в рот очередной кремово‑фруктовый кусочек и сладко застонала, а потом засмеялась и прикрылась рукой. – Так вкусно! У меня, наверное, все лицо измазано.
– На самом деле нет. Но это напоминает мне о том, как я кормил тебя нашим свадебным тортом и сцеловывал крошки с твоих губ. Это самая сексуальная вещь, которую я когда‑либо делал на глазах у толпы людей.
Лиззи сильно подозревала, что в этот раз десерт тоже закончится чем‑то неприличным и что, как только они покончат с тортом, набросятся друг на друга, как сумасшедшие. Но пока она только спросила:
– А что случилось с верхним слоем нашего торта?
– Не знаю. А что с ним должно было случиться?
– Есть такая традиция. Невеста и жених должны его заморозить и съесть в свою первую годовщину.
– Если так, то шеф‑повар или кто‑нибудь еще наверняка его припрятали и убрали в морозильник на кухне возле бальной залы.
Лиззи очень на это надеялась.
– Нужно проверить, когда вернемся домой. Будет забавно отметить годовщину этим тортом.
Макс положил в рот еще кусочек, и несколько крошек упало ему на колени. Он улыбнулся, стряхнул их и спросил:
– Знаешь, что еще я люблю? Кроме тебя?
– Что? – завороженно спросила Лиззи.
– Люблю, когда ты называешь мой особняк своим домом. И это действительно теперь твой дом.
Лиззи наклонилась и отделила вилкой еще немного торта.
– Интересно, понравится ли там Токони? Он, наверное, будет поражен его размерами.
– Мы покажем ему фотографии, когда будем сообщать об усыновлении, чтобы он знал заранее, где будет жить.
– Надеюсь, процедура не займет много времени. – Лиззи не терпелось стать матерью Токони и воплотить в жизнь их с Максом мечту.
– Возможно, все решится за три месяца. Тогда мы будем дома к Хеллоуину. Представь, наш первый официальный семейный праздник.
Лиззи бросила взгляд за окно, в которое дул ласковый бриз.
– А здесь отмечают Хеллоуин?
– Вряд ли. Но когда мы пройдем онлайн‑курс для усыновления, то наверняка поймем, как лучше совместить нашу культуру и культуру народа Токони. – Макс пошевелился, изменив положение коленей, но оставив ноги скрещенными. – Помнишь, как мы говорили о том, чтобы возить Токони в Нулу на каникулы? Я подумал, что не стоит мелочиться. Почему бы нам не купить здесь летний дом?
– Отличная идея! Может быть, удастся найти что‑нибудь недалеко от приюта, и тогда Токони сможет играть с другими детьми, а мы – работать там волонтерами.
– Да, было бы здорово. – Макс покончил со своей частью торта. – И потом мы сможем взять еще детей, как считаешь?
Вот это да. Лиззи широко распахнула глаза.
– Ты хочешь еще детей?
– Конечно. А почему нет? Если уж мы будем семьей, то надо быть большой семьей. Мы можем усыновить здесь и в Америке тоже. А ты хочешь еще детей?
– Я пока об этом не думала. Но я вовсе не против большой семьи вместе с тобой. – Лиззи представила, как их дом наполняется детским смехом. – И, мне кажется, Токони тоже будет рад новым братьям и сестрам, будет рад стать частью чего‑то значимого.
– Тогда договорились. Это наш план на будущее. – Макс наблюдал, как она положила в рот последний кусочек торта.
Лиззи слизнула с губ остатки крема, и Макс забрал у нее тарелку и вилки. Интересно, он тоже думает о яростных и безумных поцелуях?
Макс потянул ее на кровать, но торопиться не стал. Он целовал ее медленно, заставляя стонать от удовольствия, как и положено вчерашней невесте.
Он был с ней нежен и щедр, ласков и страстен. И спешить им было действительно некуда. Не существовало никаких причин попусту метаться в этот мягкий летний день на тропическом острове. У них все было впереди.
Она провела ладонями по его телу, по его шрамам, по оставшейся в прошлом боли. Он посмотрел ей в глаза, даже не дрогнув.
Макс ласкал ее, аккуратно снимая с нее бюстгальтер и трусики. Лиззи, чувствуя, как трепещет все у нее внутри, стонала от удовольствия, уже обнаженная. Прелюдия оказалась нежной и невесомой, как ветер с океана.
Макс отбросил в сторону ее белье и лег сверху. Она чувствовала биение его сердца где‑то рядом со своим.
Он надел презерватив, а потом они занимались любовью так, словно плыли в ласковом и осторожном потоке. Он был глубоко у нее внутри – там, где ей его так сильно хотелось.
Они двигались в едином ритме, и их тела слились воедино. Они катались по кровати и целовались, постоянно переворачиваясь. У Лиззи еще никогда не было такого волшебного секса. Но сейчас она была с Максом, со своим мужем, своим лучшим другом, человеком, которого она знала почти половину своей жизни.