Тот самый парень из порно (СИ)

 «Не жалеть» — это, наверное, ближе к списку побед, да?
 — По-разному. Но я бы хотел лечь с тобой в постель, потому что ты хочешь именно секса, а не чего-то еще. Это видно… — он усмехнулся. — И слышно. По твоим стонам.
Он развернул меня к себе, снова склонился, легко касаясь моей щеки ладонью и поцеловал. Неглубоко.
 — Ну и мог бы разогреть девушку, раз такой привиредливый, — проворчала я.
 — Мог бы, — согласился он. — Но это тоже было бы не твое желание.
 — Аппетит приходит во время еды, — сказала я уже по-русски.
 — Что? — переспросил он, но я лишь махнула рукой.
 Он стоял очень близко и видно было, что моя близость его потряхивает, что эрекция все еще никуда не делась. Это было… лестно.
 Но в чем-то он был прав — я пока не чувствовала и половины того, что ощущала во время наших разговоров в онлайне.
 Сегодня все желание сгорало в топке волнения.
Я понимаю, что у него там, в L.A., полно баб, у которых при одном его виде хоть выжимай их кружевные трусики от «Виктории Сикрет».
 Да и в Москве один не останется, если захочет. Выйдет на улицу, свистнет — моментально выстроится очередь. Можно будет проверить каждую и выбрать самую мокрую.
 Он может себе позволить такую придурь.
 Не совсем, правда, понимаю, почему он не сделал так с самого начала?
— Пойдем… — его голос сорвался на сипение, он откашлялся и попробовал еще раз. — Пойдем отсюда. Здесь слишком…
 Он не договорил, выводя меня из полутемного номера. Где слишком манила кровать.
 В коридоре было по-прежнему сонно и тихо, ни звука не доносилось из-за толстых дубовых дверей номеров. Хотелось говорить шепотом, как в музее или больнице.
Мы спустились в холл, и Дэрил остановился, глядя на меня. Он держал меня за запястье и большой палец все время путешествовал по тонкой коже, поглаживал, кружил, словно он каждую секунду желал чувствовать прикосновение, не привыкать к нему.
Я не понимала, что дальше.
 «Пока, Лиля»?  Как-нибудь увидимся, если вновь случайно столкнемся на Аллее Звезд?
Но оказалось, что задумчивое выражение на его лице было не про то, как бы мне помягче объяснить, что Лиля на метро, а Дэрил на блядки, а…
 — Пойдем в ресторан?
 — Зачем? — не удержалась я. — Думаешь накормить меня устрицами, или что там повышает либидо?
 — Лили…. Пойдем. Просто пойдем? Поговорим там?
Мы стояли в холле и, хотя там почти не было людей, все равно привлекали внимание — он слишком выделялся своей харизмой, и мускулами, а я… тем, как неуверенно оглядывалась по сторонам и чувствовала себя самозванкой.
 Ловила даже случайные взгляды работников в униформе. Вот носильщик укатывает чемоданы, вот уборщик аккуратно огибает нас, предупредительно вздергивает голову администратор, едва я просто кошусь в его сторону. Все они готовы услужить и поэтому мониторят каждый поворот головы и дернувшийся уголок губ. Тут и правда не поговоришь. Работают тут мужчины средних лет, наверняка еще со старых времен и по языку наших тел без туда воспроизведут дословно всю беседу.
 Уверена, что они раньше шпионили за постояльцами. Не факт, что не шпионят сейчас.
— Пойдем… — вздохнула я.  Поговорить было надо.
 И действительно не тут.
 Пусть уж тогда компенсирует мне неслучившийся секс ужином в роскошном ресторане.
Дэрил едва заметно облегченно улыбнулся.
  Москва, ресторан  
Дэрил совершенно не соответствовал дресс-коду дорогого московского ресторана в своих джинсах драных на коленях и мятой футоблке, но подозрительным взглядом на входе окинули именно меня.
 Я вспыхнула — в этом ассиметричном платье, строгом и элегантном, я бывала даже на юбилее владельца нашего магазина, одного из самых богатых и уважаемых людей в городе. И смотрелась там не хуже других!
 Про игривые чулки с кружевными резинками и очень фривольное белье охранник на входе знать не мог. Но я не исключала, что у него в глазах встроен рентген и подгружена база данных всех магазинов страны. Потому что платье мое, конечно, стоило меньше, чем средний чек в этом ресторане.
 Поколебавшись, он все-таки отступил с моего пути. Дэрил даже не заметил крошечной заминки, и мне стало еще обиднее. То есть, даже со стороны видно, насколько я ему не пара.
Меню нам подали на двух разных языках, безошибочно угадав во мне русскую, а в моем спутнике — человека англоязычного.
 Я же говорю — в этом месте опасно говорить о секретных вещах.
 Но все же тут поменьше народу и официанты будут отвлекаться на других посетителей. Которых тут было немало, несмотря на нескромные цены.
 Дэрил увлеченно листал меню и качал головой то хмурясь, то хмыкая.
 — Лили, давай ты закажешь за меня? — взмолился он через некоторое время. — Я не очень разбираюсь в русской кухне и пока не готов начинать. Даже боюсь вообразить, что такое «капустные роллы, фаршированные хвостами раков» и первый раз вижу слово «viziga». Должно же тут быть что-нибудь международное?
Я с любопытством сунулась в его папочку — капустные роллы? Что это?
 Ни хрена себе экзотика, я б тоже не стала пробовать.
 В моей версии меню это оказались голубцы с раковыми шейками! Хороший перевод и локализация грамотная.
 Про визигу я и сама знала нетвердо, поэтому шутить не рискнула. Заказывать тоже — ни ему, ни себе. По названию похоже на какую-то ягоду, но на задворках памяти болталось что-то неприятное про внутренности рыб.
Тыкнула пальцем в каре ягненка и какие-то рыбные нарезки, содрогнувшись от того, что тут кладут в салаты, и не рискнув ему предлагать. Себе взяла безопасные пирожки, и то из вежливости — есть как-то не хотелось, хотя я не обедала.
 Из понятно каких соображений. Я же рассчитывала на целую ночь страсти.
 Обида напоминающе куснула меня остренькими мелкими зубками. Женская, нелогичная обида.
 Или логичная?
 Я привыкла к тому, что мужчины добиваются секса любыми путями.
 Что первая победа — самая сладкая. Ради нее к ногам могут сложить поверженных великанов, завоеванные царства и даже собственный паспорт под штамп.
 Что мало кто откажется от женщины, которая согласна — разве что уж совсем безнадежно влюбленный в свою жену импотент.
 Кто ж живыми и готовыми на все любовницами разбрасывается? Не ради удовольствия, так хоть звездочку на фюзеляже нарисовать.
Но у Дэрила-то этого гуталину… как на гуталиновой фабрике.
И с одной стороны, мою эту самую, — женскую гордость, во! — он таки оскорбил. А с другой — ну, я же и правда не хотела секса, я хотела «ни о чем не жалеть».