Возьми меня на поруки (СИ)
— Да брось! — пропела девица, подходя к его столу. — Ты же хочешь пошалить, я знаю.
Вид у нее был такой уверенный, что даже мне стало ясно: Милана не привыкла к отказам.
— Воробей, не позорься, — тихо попросил Глеб и укоризненно покачал головой. — Немедленно приведи себя в порядок и уходи.
— А если не уйду? — спросила она, хихикая. — Что ты сделаешь? Накажешь плохую девочку?
— Я позову охрану, и тебя выведут отсюда под руки. Мы с тобой уже обо всем поговорили. У меня появилась девушка, и я не намерен ей изменять.
— Девушка — у тебя? — Милана расхохоталась. — Ни за что не поверю.
Она облокотилась о его стол и повела плечами:
— Но мне нравится, что ты такой неприступный. Это даже заводит.
Глеб устало вздохнул, а потом взял в руки телефон:
— Немедленно убирайся из моего кабинета. Или твой муженек прямо сейчас получит на почту целый репортаж отсюда.
Угроза явно подействовала: Воробей почти передернуло, а лицо ее превратилось в злую маску.
— Хамло! — воскликнула блогерша и, подхватив с пола блузку, направилась к выходу.
Запись прервалась, и Глеб с надеждой посмотрел на меня:
— Теперь-то ты мне веришь?
Мне стало ужасно, ужасно стыдно. Но вместо того, чтобы в этом признаться, я сложила руки на груди и процедила:
— Запись можно и сфабриковать!
Он закатил глаза к потолку.
— Кошмар! Я влюбился в истеричку.
— Что? — мне показалось, я ослышалась. — Что ты сказал?
— Ах, прости, что не выбираю выражений! — голос Глеба сочился ехидством. — Просто я ужасно зол.
— Ты сказал, что влюбился? — дрожащим голосом переспросила я.
Лицо его посветлело, и он тут же притянул меня к себе:
— А что, незаметно?
— Нет.
Он потерся носом о мой нос:
— А я влюбился. Влюбился до чертиков. Я настолько не в себе, что готов терпеть даже твою безумную ревность. Одно твое слово — и я сделаю тебе доступ ко всем камерам в нашем агентстве. Будешь постоянно следить за мной в режиме онлайн. Хочешь?
— Хочу! — зачем-то буркнула я. — Если мы встречаемся, я хочу быть на сто процентов уверена в твоей верности.
— Тогда я и айфон на твой палец запаролю, — добавил он со смешинками во взгляде, — буду под колпаком. А что? Я готов. Только не бросай меня, Одуванчик. Я без тебя не могу.
Он потянулся к моим губам, а я — к его, и следующие десять минут мы целовались как ненормальные. Боже, зачем ты дал этому парню такие губы? Они лишают меня любой способности к сопротивлению.
— Надеюсь, ты на самом деле привезла свои вещи, — пробормотала Глеб, когда мы чуть отстранились, дабы перевести дух. — Я ведь и правда хочу, чтобы ты жила у меня. Хочу каждую ночь засыпать у тебя под боком.
Ох! От радости у меня чуть крыша не поехала. Но я все же смогла пошутить:
— Алина сказала, что вещи — это лишнее: все нужное ты и так мне купишь.
— Куплю! — рассмеялся он. — Все куплю.
Мы снова поцеловались, а потом я вздохнула:
— Черт бы побрал эти дурацкие месячные! Быстрей бы они уже закончились.
Глеб зарылся пальцами в мои волосы, а потом тихо рассмеялся:
— Одуванчик, а знаешь, я тебе сейчас одну вещь скажу, ты только сразу не пугайся…
Сердце у меня, конечно, тут же ушло в пятки.
— Ой, мамочки! Мне уже страшно. Чем ты еще собрался меня огорошить?
— Нет-нет, ты не нервничай, — в его взгляде появилось что-то хищное. — Я просто хочу признаться, что вообще-то с детства не боюсь вида крови, потому мы могли бы и в эти дни…
— Извращенец! — выпалила я с наигранным возмущением.
Глеб тут же поторопился дать заднюю:
— Нет, если ты не хочешь… Я это просто так сказал, мало ли.
Лицо у него стало таким смущенным, что захотелось немедленно его расцеловать.
— Люблю тебя, — выпалила я, не в силах больше скрывать распирающее грудь чувство. И после этих слов на душе стало хорошо-хорошо, а на сердце спокойно. Да и губы Глеба тронула счастливая улыбка.
— Ну наконец-то! Я уж думал не дождусь ответного признания, — он возмущенно покачал головой, после чего сжал меня в объятьях еще крепче. — Кстати, а ты знаешь, что у твоей коллеги и Белова роман?
— Правда? Каринка мне ничего не рассказывала.
— Сергей мне лично сегодня похвастался, что твоя подруга уже переехала к нему.
— Ничего себе!
Глеб легонько ущипнул меня за нос:
— Вот я после разговора с ним и подумал: а нам-то чего тянуть? Мы вообще друг друга сто лет знаем.
— Ага, — поддакнула я, а потом мы снова стали целоваться.
Конец