Скажи, что любишь (СИ)

— До свидания.
— Не смей вешать трубку!
Я больше не слушаю его и жму отбой. Потом долго сижу за столом, сжимая холодными пальцами пульсирующие виски и ни о чем не думая. В ушах звон, в груди не пойми что. Меня уже который раз за этот день разбирают на мельчайшие атомы, а потом небрежно все сваливают в одну кучу, словно проверяют, как далеко можно зайти и сколько я смогу выдержать, не прогнувшись.
А сколько я смогу?
Хрен его знает…
Положив руку на живот, прислушиваюсь к мягким толчкам. Детеныш проснулся, осторожно играется. И это дает сил больше, чем любой энергетик.
Сколько надо, столько и выдержу. Есть ради кого. 
И вообще мне работать пора!
Беру ноутбук и устраиваюсь в любимом кресле, намереваясь ударно потрудиться, но вместо этого зависаю на картинках детских комнат. Такое все милое! Аж слезы из глаз!
У меня дома пока ничего не сделано. Даже намека нет на то, что через полтора месяца тут появится новый обитатель. Это потому, что я суеверная и ничего заранее не покупаю. Глупо, наверное, но вот-таки у меня беременные заскоки.
Зато я написала огромный список того, что мне надо, собрала целую папку скринов и ссылок на товары, а заодно предупредила Ленку, что как только отправлюсь в роддом, ждет ее большой малышковый шопинг. Хотела она стать крестной? Вот пусть и отрабатывает звание феи.
Фею, кстати, я тоже список дел приготовила. Славке придется в срочном порядке делать перестановку по заранее намеченному плану, собирать кроватку, детский стол. 
Боже, столько дел…
На миг становится страшно от того, как сильно поменяется жизнь в скором времени. До жути. Аж руки холодеют и становятся потными. Но потом заставляю себя выдохнуть и успокоиться. Не я первая, не я последняя. Другие мамочки как-то справляются, оказавшись в такой ситуации, и мне придется.
Я все-таки погружаюсь в работу. Отключаю все посторонние эмоции, выгоняю из головы лишних людей и бодро щелкаю по кнопкам. И вроде все получается, вплоть до того момента, как приходит сообщение.
Еще не вижу от кого оно, но уже крутит в области пупка. И не зря. Потому что это Смолин.
— Ну что тебе надо? — со стоном открываю сообщение. 
Я договорился с клиникой и одним из ведущих врачей. Он будет вести остаток твоей беременности.
А его просили? Какого черта он вообще суется в то, чего не понимает.
Меня внезапно так накрывает, что я сама ему звоню. Не задумываясь, набираю по памяти номер и, стоит только услышать мужской голос, тут же набрасываюсь:
— Кир, иди на хрен со своими идеями. У меня есть врач! 
— Львова Ирина Михайловна. Пятьдесят третьего года рождения, — монотонно выдает бывший муж. — Акушер-гинеколог высшей категории.
У меня холодный пот по спине. Уже пробил гад… Уверена, сейчас всю мою подноготную за эти месяцы перетрясет и наизнанку вывернет.
— Не лезь в мою личную жизнь, — шиплю рассерженной гусыней.
Он игнорирует мой протест:
— Меня не все устраивает в ее послужном списке.
— Смолин, прекрати! Главное, что меня все устраивает.
— У нее были случаи осложнения во время родов.
— Никто не застрахован… Я останусь с ней.
— Еще мне нужна твоя медкарта, чтобы показать специалисту. Хочешь, отдай добровольно. Хочешь, я достану сам. Мне все равно. 
— Зачем тебе это?
— Я должен знать, как обстоят дела. Хочу убедиться, что все в порядке.
Боже, я уже скучаю по тем временам, когда ему было на меня насрать.
— Кирилл уймись. То, что ты узнал, что твоя драгоценная капля попала в благодатную почву и дала всходы, не делает тебя папашей года. Не надо этой бурной деятельности, натужной заботы и прочего. Уверена, у тебя есть более важные дела, так что не надрывайся. Живи как жил, и не суй свой нос с мои дела.
— Теперь это и мои дела, — безапелляционно бросает он, — хочешь ты того или нет.
***
Мне срочно надо развеяться, иначе начну бросаться на стены и выть раненым волком.
Как у него это получается? Как обломку льдины удается несколькими словами распалить настолько, что хочется разгромить все вокруг?!
 
Или дело не в нем, а во мне? В том, что еще не отболело и теперь, сука, заново воспалилось и пульсирует?
Я уже до коликов жалею, что все это время утопала в вялотекущей депрессии и не предпринимала решительных действий. Надо было замуж выйти. Выскочить за первого встречного и ходить с перекошенной от радости физиономией, крича на каждом углу, что у меня есть мужик, от которого я без ума. Тогда бы Смолин точно не сунулся, он не из тех, кто подбирает объедки.
При мысли об этом передергивает. Не смогла бы. Даже для вида. Хватит, была уже в браке по расчету, в следующий раз если и пойду, то только по любви. Если вообще пойду. 
Чтобы отвлечься, собираюсь и ползу в ближайший торговый центр. Долго брожу по детским магазинам, рассматривая красивые вещички. Руки чешутся купить хоть что-то, но держусь, зато отрываюсь на распродаже в интерьерном магазине. Каких-то свечек покупаю, тарелочек, подушку в форме печеньки и еще кучу ненужного барахла, которое в момент беременного помутнения показалось крайне привлекательным и необходимым.
В итоге получается целый пакет. Даже не пакет, а пакетище, в котором все звенит, перекатывается, а тонкие ручки пребольно режут пальцы.
— Бестолочь, — ворчу на саму себя, — отвлеклась, так отвлеклась.
Теперь хоть волоком по полу тащи. Однако против такого расклада бастует пузожитель, настойчиво пытаясь запихать пятку мне под ребро.
— Не буянь. Мамке был нужен релакс. Вот принесу все это добришко домой, расставлю по полкам и буду любоваться.
Дело осталось за малым. Донести…
— Светлана Андреевна? — рядом со мной остановился мужчина в темной, строгой куртке, — разрешите я вам помогу.
Я ревниво прижимаю пакет груди:
— Не разрешаю, — подозрительно рассматриваю нового персонажа, а в груди снова разгоняется только-только вошедшее в нормальный ритм сердце. Потому что я узнаю его.
Это один из людей Кирилла.
Он сдержано улыбается:
— Вы же понимаете, что все равно помогу?
Понять то понимаю, а вот принять не могу. Не получается.
Поэтому пихаю дребезжащий пакет в руки внезапному персонажу, а сама снова лезу в телефон и второй раз за день набираю бывшего мужа.
— Да, — он откликается моментально, голосом довольного кота тут же доводя меня до бешенства.
— Кир, ты издеваешься? — не знаю как, но мне удается задать этот вопрос без истеричных нот. Просто Снежная Королева, мать его, — сначала полез в мои врачебные дела, теперь приставил своего цепного пса.
Мужик с пакетом делает вид, что не слышит моих слов. Ему слишком много платят, чтобы возмущаться.
— Он просто контролирует, чтобы все было в порядке.
— Смолин, со мной и так все было в полном порядке. Пока ты снова не замаячил на горизонте, — решительно топаю прочь из магазина, даже не оглядываясь. Прекрасно знаю, что тот, кого приставили за мной наблюдать, не отстанет ни на шаг.
— Его присутствие не обсуждается.
Стискиваю зубы, чтобы не завизжать.
— Кир, тебе заняться нечем? Найди себе какую-нибудь губошлепину и ставь ей рамки и ограничения. А я прекрасно справляюсь без тебя и твоей псевдозаботы. 
В трубке недовольное молчание. Нутром чую, что зацепила его, но не останавливаюсь:
— Ты можешь просто взять и оставить меня в покое? — цежу сквозь зубы, — просто отстань от меня и все. Ты мне больше не интересен. Вообще никак и ни в каком месте.
— Я это переживу, — ровно и без единой эмоции.
— Я рада за тебя. За то что ты такой живучий и непробиваемый. Но, серьезно, оставь меня в покое. Ты далеко уже не пупок моей Вселенной, не надо пытаться влезть обратно. Место уже занято.
Я имела в виду ребенка, но Смолин, кажется, подумал что-то другое, потому что голос изменился, стал холоднее на два десятка градусов:
— Свет, не усложняй. Ты же понимаешь, что мы в одной подлодке и…