Женская месть

– Алтия Грей? Нет.
– Право же. – Марджори оглядела толпу. – Да вон она. Адриенна не спеша сняла солнечные очки, прежде чем посмотреть. Актриса действительно была среди гостей, одетая в обтягивающую блузку и мини-юбку ярко-розового цвета.
– Этот туалет подошел бы ее юной дочке, если бы она у нее была.
– Алтия всегда любила блеснуть своими талантами, – заметила Адриенна.
– Последние два ее фильма произвели эффект разорвавшихся бомб.
– Я слышала.
Адриенну больше не интересовала эта женщина. Много лет тому назад она уже отомстила Алтии – деньги за ее прекрасный комплект из опалов и бриллиантов были переданы в фонд состарившихся актеров, оставшихся не у дел.
– Несколько месяцев назад ей сделали липосакцию [24] бедер.
– О! – Адриенна не смогла удержаться и внимательно посмотрела на ноги актрисы.
– Я бросила пить и принимать наркотики, Эдди. Но должна же у меня остаться хоть какая-то радость в жизни! Поэтому люблю посплетничать. Расскажу тебе еще одну любопытную историю. Это касается бывшего агента твоей матери Ларри Кертиса.
Улыбка застыла на губах Адриенны.
– Ходили слухи о его пристрастии к несовершеннолетним. И представь, это оказалось правдой. На прошлой неделе его поймали с поличным во время прослушивания новой актрисы. Ей оказалось пятнадцать лет.
Адриенна почувствовала, как у нее свело желудок. Очень медленно и осторожно она отставила свой стакан. Собственный голос, безжизненный, какой-то ледяной, донесся до нее будто издалека:
– Ты сказала, его поймали с поличным?
– Именно так, и поймал не кто иной, как отец девочки. Это стоило мерзавцу сломанной челюсти. Жаль, что никому не пришло в голову его кастрировать, но не похоже, что он снова примется за свои штучки. Эй, что с тобой? – Встревоженная Марджори выпрямилась. – Да ты побледнела как полотно.
Надо выбросить из головы это воспоминание. Адриенна глотнула, стараясь изгнать из желудка образовавшийся ком.
– На солнце очень жарко.
– Давай-ка я отведу тебя в тень, пока показ не начался. Ты можешь встать? Ненавижу клише, но не могу не сказать, что у тебя вид человека, увидевшего привидение.
– Право, со мной все в порядке.
Нельзя распускаться: история с Ларри Кертисом осталась в прошлом. Все это было, было, но прошло. Адриенна поднялась и вместе с Марджори двинулась к стульям, расположенным под ярко-красным тентом.
– Я бы ни за что на свете не согласилась пропустить это зрелище.
– Да, оно обещает быть интересным.
Так оно и оказалось. Адриенна наблюдала, как Лорэн поднялась на подиум, украшенный тропическими цветами. «Подожди же, завтра я сама устрою тебе представление», – подумала девушка и усмехнулась.
Апартаменты Адриенны в «Эль Гранде» были выдержаны в пастельных тонах, а окна вдоль всей стены выходили на балкон, увитый цветами. В номере стоял набитый едой холодильник и бар, стена ванной была сплошь зеркальной, сама ванна снабжена джакузи, и в номере находился сейф. В этом была своя прелесть, но Адриенна предпочитала другой номер, снятый в отеле «Эль Президенте». Она сняла его на имя Лары О'Коннер.
С глубоким сожалением она распростилась с образом Роз Спэрроу. В своем запасном номере Адриенна держала все необходимое. Через несколько часов после показа мод Адриенна сидела за столиком у окна, ковыряя ложечкой мороженое и изучая план расположения помещений в отеле «Эль Гранде». Она еще не решила, каким образом проникнет в здание.
Зазвонил телефон.
– Hola. Si.
Адриенна откинулась на стуле. Голос ее собеседника звучал возбужденно. Как ей было известно по опыту, обычно посредник старался говорить как можно жестче, если нервничал.
– Буду на том месте, о котором договорились, и точно в условленное время. Если ты мне не доверяешь, амиго, то еще не поздно все переиграть. Всегда найдется другой покупатель.
Она выждала с минуту, потягивая перье из своего уже начавшего нагреваться стакана.
– Ты же знаешь его репутацию! Когда Тень дает обещание, то всегда его выполняет. Не хочешь же ты, чтобы я сказала ему, что ты подвергаешь сомнению его способность совершить сделку? Думаю, ты на этом не будешь настаивать. Manana [25].
 
Адриенна положила трубку и встала, стараясь избавиться от судорог в спине и шее. Нервы. Раздраженная, она закрыла глаза и повела головой из стороны в сторону. Адриенна не могла припомнить, чтобы когда-либо так нервничала, как сейчас.
«Все дело в Филиппе», – решила она. Он бросил ей мяч, и она не смогла отбить его должным образом. Ее беспокоило, что он так и не появился на острове. А если бы появился, это привело бы ее в ярость.
«Он ничего не может доказать», – уверяла себя Адриенна, распахивая дверь на балкон. И скоро, очень скоро она покончит со всем этим, выполнив то, что должна была сделать.
Солнце было в западной части неба – оно висело над водой, как сверкающий золотой шар. Через несколько часов взойдет и холодная белая луна.
Солнце и луна. Адриенна положила руки на перила и подалась вперед. Символы дня и ночи. Непрерывности. Вечности. «Скоро я заберу их, мама, – мысленно поклялась она. – И когда я сделаю это, возможно, мы обе обретем покой».
Бриз овевал лицо, прикасаясь к нему, как теплые пальцы, лаская кожу. Аромат цветов был всепроникающим и вездесущим. Ей было слышно, как волны ударялись о песок, а потом откатывались назад. Сквозь этот шум пробивались голоса, крики, смех людей, гулявших по пляжу.
Одиночество. Адриенна плотно сжала веки и попыталась прогнать грустные мысли. Виной всему приближающийся праздник и воспоминания, которые он вызвал в ней. Она могла бы обвинить в этом и Марджори и позавидовать тому, что та сумела привести свою жизнь в порядок после стольких лет метаний. На самом же деле за этим крылось гораздо большее. У нее было множество знакомых, но Адриенна оставалась одинокой. И это было самое печальное.
Никто не знал, что с ней происходит. Даже Селеста не понимала ее до конца. Она была принцессой страны, которая больше не была ее страной, гостьей в стране, так и оставшейся ей чужой, женщиной, боявшейся быть женственной, и вором, желавшим, чтобы торжествовала справедливость.
Но сейчас, когда ее овевали предвечерний ветерок и запах цветов, ей хотелось к кому-то прислониться, на кого-то опереться.
Повернувшись, она вошла в комнату. Да, у нее не было близкого человека. Зато было кое-что другое – страстное желание отомстить.
 
16
 
В это утро в расписании Адриенны дела не значились. Ей хотелось понежиться на солнце и поплескаться в чистой, как хрусталь, воде у рифов. Подремать под пальмой и думать как можно меньше.
Сегодня был канун Рождества. Некоторые гости уже вернулись домой – в Чикаго, Лос-Анджелес, Париж, Нью-Йорк и Лондон. Большинство же осталось в «Эль Гранде», чтобы отпраздновать святой день с «пинья коладес» [26] вместо горячего ромового пунша, заменив елку пальмами.
Уже многие годы Адриенна не проводила Рождество в Нью-Йорке. Ей были неприятны вид снега, празднично украшенные витрины магазинов, спешащие с подарками люди. А когда-то Рождество в Нью-Йорке было для нее событием. В детстве оно зачаровывало девочку. Она помнила свое первое Рождество в Америке, элегантных кукол, наряженных в викторианские костюмы. Она с восторгом рассматривала их в витринах «Лорда и Тэйлора», наслаждаясь запахом жареных каштанов, в то время как жгучий ветер продувал ее насквозь, несмотря на теплое пальто с меховым воротником. Сейчас в Нью-Йорке на каждом углу бьют колокола, а в каждом магазине играет музыка.
Магазин Картье сияет в своей огненной короне. На Пятой авеню сейчас масса народа, и если кто-то попадет в плотную толпу, его протащит по течению несколько кварталов. Все это не может не возбуждать. Но в мире существуют и другие, не менее волнующие места, чем Нью-Йорк накануне Рождества. Это не относится к той стране, в которой она родилась. В Якире Рождество никто не праздновал. Запрещены были даже публичные торжества для туристов и западных рабочих. Не было никаких рождественских украшений, гимнов и ни одной еловой веточки. Не было стеклянных шариков, внутри которых плясали снежинки. Закон запрещал все это.