Пророчество из моего сна (СИ)

— Рин Маверик! — воскликнул Оуэн. — Рад нашей случайной встрече.
Я криво усмехнулась. Нет ничего забавнее, чем услышать слово «случайность» из уст одного из лучших магов-предсказателей.
Стоящий ко мне спиной молодой мужчина с короткой стрижкой обернулся. Я невольно сглотнула и чуть заметно отступила. Вблизи Джейсон оказался еще крупнее, чем я решила, наблюдая за ним с трибун. Он был выше меня на полторы головы. Его темные волосы еще не просохли после купания в холодном рву. Ярко-синие глаза смотрели пронзительно, чуть настороженно.
Его пальцы продолжали невозмутимо застегивать длинный ряд пуговиц белой рубашки, которую он успел набросить.
— Мэтр Линг, — отозвался Джейсон. Голос у него оказался с заметной хрипотцой. — Не ожидал вас увидеть.
При этом он смотрел только на меня. Изучающе и с легкой усмешкой. Словно догадывался о том, что у меня на уме.
Оуэн будто бы спохватился. Когда требовалось, он превращался в неплохого актера. Все-таки он был наследником дома Лингов. Столь высокий статус обязывал владеть искусством лицедейства.
— Позвольте представить вам рину Терренс. Вы ведь не знакомы?
— Нет, — после паузы ответил Джейсон. — Не знакомы.
Я протянула руку. К его чести, он не сделал попытки поцеловать ее. Его сухая и теплая ладонь без колебаний сжала мою.
В этот момент я отбросила все показное смущение и посмотрела на Джейсона внимательно и прямо. Да, это он. Ошибки быть не может.
Если мы с Оуэном ничего не изменим в рисунке судьбы, именно за Джейсона Маверика я выйду замуж в храме Солнцеликого.
Вот же че-е-ерт!
  
ГЛАВА 1
 
Тремя годами ранее
— Да вы, должно быть, шутите! — пораженно воскликнула я.
«Отец» большим и указательным пальцами расправил воинственно топорщащиеся седые усы и страдальчески покосился на «матушку», безмолвно отправляя той сигнал SOS.
Помощь не заставила себя ждать.
— Аурелия, как ты разговариваешь с папенькой? Это неприемлемо!
Я скрипнула зубами и, не отрывая взгляда от рисунка пушистого ковра на полу, упрямо напомнила:
— Меня зовут Мира.
«Матушка» демонстративно всплеснула руками, а затем возвела очи к потолку кабинета, словно призывая не то Богов, не то тяжелую позолоченную люстру в свидетели моей тупости.
— Теперь для всех ты — наша дочь, Аурелия Терренс. Изволь не забывать об этом и будь благодарна за оказанную честь!
Она поднесла кончик надушенного (до меня даже с расстояния в пару шагов доносился тяжелый аромат розы) носового платка к абсолютно сухим глазам. Жест вышел деловым, а не сентиментальным. Видимо, рина Беатрис регулярно репетировала его у зеркала.
В первую неделю я еще слышала, как она полным трагизма голосом сообщала светским дамам, что ее дорогая дочь исчезла, а ее место заняла я — чужачка, забравшая не принадлежащие ей имя и… тело. Но в последний месяц речь об этом заходила все реже.
Учитывая, что детей у четы Терренс было всего двое — Аурелия и Теодор, это поначалу вызвало у меня удивление. Не выводок же у них детей, где одного потерял и не заметил. Лишь с течением времени я поняла, как заблуждалась. В этой семье был один горячо любимый ребенок — Теодор, наследник и надежда древнего, но обедневшего рода. А Аурелия всегда была лишь досадной ошибкой, пустой тратой столь ценного генофонда. Девочки в этом мире вообще мало кого интересовали.
— К сожалению, я не страдаю провалами в памяти, — мрачно заметила я. — Не волнуйтесь, я все помню.
Это и правда было так. Мне кажется, куда гуманнее было бы стирать попаданцам все воспоминания о прошлой жизни, но перемещения между мирами работало по другому принципу.
Никогда не забуду свой последний день дома. У меня был день рождения, и я возвращалась с учебы — уставшая, но довольная. Меня ждала шумная вечеринка с друзьями, но внезапная встреча с подонком в темном переулке изменила все планы. Навсегда.
Сам момент смерти не врезался в память. Просто шею сдавила удавка, а в легких перестало хватать воздуха. Затем темнота, ощущение падения, и я очнулась лежащей на траве. Вокруг меня суетились незнакомые люди, позади ржали лошади…
 
Аурелия упала с коня во время конной прогулки. Она сломала ногу, и мне пришлось пару недель провести в постели: рина Беатрис утверждала, что вид девушки в гипсе шокируют благородных мужей и нанесет им глубокую психологическую травму. К чести новых родственников, мага-лекаря они все же оплатили, так что я быстро пошла на поправку. Правда, подозреваю, что дело было тут не в доброте, а в желании избежать сплетен. Если древний род не может позволить себе лекаря, это основательно сказывается на репутации, которая в высшем свете дороже денег. К слову, счетом за медицинские услуги меня попрекали при любом удобном случае.
— О, я надеюсь! — проговорила рина Беатрис, возвращая меня в реальность. — Ведь ты так и не поблагодарила нас за доброту. Например, тот маг-лекарь стоил очень дорого…
Помяни черта, и вот он!
— Я предлагала устроиться на работу.
«Отец» задел локтем чернильницу, и по столу из красного дерева растеклось большое темно-фиолетовое, почти черное, пятно.
— Вот же… — беззвучно выругался папенька и, позвонив в колокольчик, мрачно отрезал. — Приличные девушки не работают, Аурелия!
— Не смей позорить нас, — поддакнула «матушка».
В кабинет вошел лакей и принялся торопливо устранять чернильное безобразие. Рина Беатрис поморщилась. Видно, ей хотелось закончить разговор, но при слугах она опасалась этого делать — боялась слухов.
Что ж, тогда я ей помогу.
Я резко поднялась. Тяжелая юбка до щиколоток взметнулась, задев ножку письменного стола.
«Родители» с подозрением воззрились на меня. Рина Беатрис отошла от окна, где делала вид, что рассматривает пейзаж, и, подойдя ближе, положила ладонь на плечо мужа. Тот сидел за столом напротив меня и напряженно постукивал крышкой карманных часов. Между нами, как секундант, маячил лакей. Судя по его любопытному лицу, он довил каждое слово, чтобы затем пересказать все услышанное на кухне и получить пончик от кухарки.
Разве я могла разочаровать столь благодарного зрителя?
— Сожалею, но я не выйду за рина Уилбера. Он, возможно, прекрасный человек, но разница в сорок лет немного отталкивает.
Глаза лакея восторженно блеснули. Подозреваю, он мысленно увеличил свой гонорар от пончика до двух сарделек.
— Аурелия!
«Родители» замерли. Кажется, мы подкрались к кульминации.
— Не хочу стать вдовой, не успев толком насладиться счастьем новобрачной, — по возможности вежливо сказала я. — Прошу простить меня.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я уже дошла до порога, думая, что занавес опустился, но, как оказалось, выстрелили не все ружья.
— Как отец, я имею право распоряжаться твоей судьбой. Даже если ты ответишь «нет» у алтаря, мое «да» сделает тебя женой рина Уилбера.
Я обернулась. Ужас смешался с яростью.
— Не посмеете!
Рина Беатрис холодно улыбнулась и ответила за мужа:
— Боюсь, ты заблуждаешься, Аурелия. Иди к себе и подумай о своем поведении. Я вынуждена лишить тебя ужина, дорогая.
Лакей, наконец-то справившийся с чернильной лужицей, сочувственно вздохнул. Видимо, с голодом он был знаком не понаслышке.
Терпение окончательно оставило меня.
— Я не стану женой этого старикашки!
— Помолвка состоится в это воскресенье, — ровно ответила рина Беатрис и взмахнула рукой, прогоняя меня, словно назойливую муху. — В нашем доме не сквернословят. Ты остаешься и без завтрака тоже.
 
Я выскочила из кабинета, так хлопнув дверью о косяк, что, наверное, эхо прокатилось по всему огромному двухэтажному дому. Старому, разваливающемуся буквально на части и требующему колоссального вложения денег.
Собственно, поэтому меня и решили выдать за старика. Пусть тот не мог похвастаться такой же древностью рода, как семья Терренс, зато был готов заплатить крупную сумму за племенную кобылку — за меня.