Герой на подработке. Без царя в голове (СИ)

— Но почему? — изумился я отказу.
— Потому что я не собираюсь всю жизнь тебе благодарности возносить. Лучше сотню раз за ночь раздвину ноги, чем буду кому-то чем-то обязана. Тем более, головорезу!
— Разве я прошу чего-то взамен?
— Не просишь, так запросишь! В конце концов, мой дед предлагал тебе честный труд. Предлагал остаться у него в подмастерьях. Что же ты отказался? А?
— У меня были на то причины.
— А у меня они тоже есть!
Она становилась всё более и более раздражительной, причём на ровном месте. Я не понимал, что послужило причиной её гнева, и так и не узнал, потому что Герда вдруг разревелась и убежала из дома.
— Да куда ты? — хотел было ринуться я вослед, но Бетти остановила меня.
— Она гордячка, — тихо пояснила девушка, отодвигая от лица холодную кринку. Синяк наливался цветом и выглядел жутко. — Ей пришлось ломать себя, чтобы не утонуть здесь — на самом дне помоев.
— А я не такая, — флиртуя, улыбнулась мне Весняна, и её пальчики игриво пробежали по моей руке. — И запросто составлю тебе компанию в любом приключении. У тебя же глаза не загорелись при виде пятидесяти серебряников. Ты держал в руках и большие деньги.
— Как выглядит Михей? — спросил я у Бетти, стряхивая при этом с себя ладонь Весняны словно какого-то ядовитого паука.
— Ничего приметного, — пожала та плечами в ответ. — Разве что…
Я грустно вздохнул. Как бы могла повернуться моя жизнь, если бы события тех нескольких часов, покуда я не пришёл на место встречи с Данрадом, стали иными? У меня ведь были все возможности и даже указания поступить не так, как я поступил, но… упрямство, гордость, своеволие. Я всегда обладал ими. И порою они преобладали над моей мудростью.
Над моей мудростью.
И куда же меня эта мудрость приведёт в настоящем?
Я усмехнулся собственной мысли и, создав защитную сферу, не выступающую за контур моего тела более, чем на миллиметр, всё же проник в гибнущий вулканический мир.
Находиться в нём оказалось тяжело. Атмосфера не была пригодна для жизни и периодически меняла состав, а потому мне приходилось основательно влиять на свой организм и часто вносить корректировки в чары, отвечающие за моё жизнеобеспечение. Однако подобное испытание было не только мне по силам, но и являлось чем-то привычным. Так что я довольно‑таки быстро освоился. И, когда понял, что пора, взялся за диагностику пространства.
Где там эта чудо-энергия?
Искомое обнаружилось совсем близко. Если бы не высокий холм, то я бы уже увидел желаемое. Энергия по-прежнему представляла из себя сгусток и, наверняка, светилась тем же мягким бирюзовым светом.
— Мудрый в горушку пойдёт? Или гору обойдёт? — осведомился я сам у себя. Телепортироваться на какие-то тридцать метров было лениво. И не важно, что в обход, а не по прямой, это уже не тридцать, а все сто тридцать метров. Дольше размышлять переносить себя в пространстве или нет да верность избранных координат проверять. А то, помнится, поспешил я как-то. И унесло меня тогда…
«А, пойду пешком», — решил я и ради забавы временно окрасил свою обувку в алый цвет, чтобы она выглядела также, как любимые сапоги Арнео. Всё-таки я шёл по лаве, стоило и пафоса какого добавить.
Мысли заставили меня искренне улыбнуться и подумать: «Ну вот чего тогда Данрад так на меня взъелся?». Ведь могу же я совершать правильные поступки. Умею.
* * *
— Скотина! — старательно орал на меня Данрад. — Обязательно было поджигать город?!
— Я подпалил только скотный двор. Огонь уже сам распространился.
— Сам?! Ты оставил за собой реки крови!
— Неправда, — уверенно возразил я, но счёл нужным поправиться. — В большинстве своём. Двух стражников я показательно разделал, конечно, но остальную бучу начал сам народ. Я не виноват, что нашлось столько недовольных местными законниками.
— Повторюсь. Я велел тебе выбираться тайком. Тайком, блядь! Это значит незаметно. Не привлекая внимания, мать твою дери!
 
— Ты оставил мне платье, а не шапку-невидимку!
— Эй, да харэ вам! У нас и так, мать вашу, из-за нашего ремесла да в силу прибабахов некоторых из нас, злопыхателей до одури, а с друганами полный напряг, — влез Данко, бросив тяжёлый взгляд сначала на пошатывающегося из-за наркотиков главаря, а затем и на меня. — И жиза то, что когда я говорю «до одури», то имею ввиду «херова туча»! Так что, Странник, если ещё не рассвело, а за городские стены уже донеслось описание твоей грёбаной дикарской рожи, вытворяющей всякие непотребства супротив державы, то представь, какой нынче припадок у властей Йорраха! Им сейчас ваще башку сносит! И они наверняка усекли, что верняк пустить по нашему следу ребят да ещё и под предводительством командира со стояком пожёстче! И зуб даю, когда эти суки нас нагонят, то займутся далеко не разговором с соблюдением твоего долбаного этикета.
— Ни хера! Не хочу гнить в свинячьем дерьме только из-за того, что кое-кто оказался ловчее, — решил Данрад и уверенно приказал. — Тикаем отсюда! Сворачиваем с тракта и без остановки вдоль стены и дальше мимо заставы.
— Чего-чего? А как же Старкания?! — возмутился Браст.
— Какая Старкания, Матёрый? Или тебе напомнить надо, кто такой Егор Жеруа?! — гневно сжал ладонями голову Браста главарь. — В Йоррахе вместо старика-градоправителя всем заправляет бастард графа, уже сидящего одной половинкой задницы на троне Диграстана. И приблудного сынка своего эта сука любит! Никто не пожурит выблядка, если он пустит голубиной почтой приказ Стаю закопать.
— Мы не выберемся отсюда! — запаниковал Ухо.
— Выберемся, мать вашу, — уверил Данрад и, прежде чем пустить галопом коня, задорно хохотнул: — За мной, сукины дети! Потом расскажу, как мы их всех наебём!
Наверное, не зря Данрада многие принимали за психа. У него действительно был сложный взрывной характер. Кроме того, он не боялся строить невероятные планы и легко воплощал их в жизнь. После люди удивлялись, как это у него получилось провернуть то или это. А секрет был прост. Данрад не терзался ненужными сомнениями, не позволял им обрасти различными опасениями так, чтобы они превратились в непреодолимые преграды. Если хотел, то делал. И всё. И при этом окружение его безоговорочно уважало и слушалось не только из-за страха… Нет, разумеется, мы боялись его! Но основой сплочённости служило иное — за своих Данрад мог в лепёшку расшибиться. И требовал такого же от других. Те, кто не принимали эту истину, надолго не задерживались в Стае. Остальные же становились семьёй. Странной. Хищной. Опасной.
Остановились мы лишь проехав далеко за заставу и то после того, как пересекли границу. Разбивать лагерь Данрад решил на стороне Северного Беспредела.
— Это гиблые места. Зачем мы здесь? — спросил кто-то, и некто другой тут же поддержал:
— Время потеряли. Лучше бы сразу…
— Что? Настала пора вам всё объяснить, мавки пугливые? — самодовольно перебил главарь и сделал долгожданную затяжку. — Мы проедем по Северному Беспределу вдоль границы вплоть до Совиного утёса, а там одолжим чей-нибудь корабль. Их много без дела стоит в порту. Как Юрвенлэнд стал частью Амейриса, судоходство Диграстана захирело.
— Не успеем за месяц и Ледяной океан снова покроется льдом, — с авторитетной суровостью заверил Адмирал Джейк. Когда-то он и правда был капитаном во флоте Ингшварда. — И без навигационных карт вдоль берега до Старкании лучше и не пытаться добраться. Не просто так Диграстан предпочитает сухопутную торговлю вести.
 
— А мы пойдём не вдоль берега.
— Течение тогда нас прямиком на Юрвенлэнд вынесет.
— Так это нам и надо, — преспокойно ответил Данрад.
— В смысле надо? — прорычал Шептун столь громко, насколько ему позволял его практически отсутствующий голос. — Там же мертвяки!
— Мертвяки как мертвяки. Хорошо слушаются Чёрных магов.
— Но мы-то не Чёрные маги!