Холод (СИ)

Я не ожидал такой прыти. Я попятился, вскинул пистолет и выстрелил. Промазал: рука дрожала. А монстр уже преодолел разделявшее нас расстояние. В следующий миг пасть существа оказалась напротив моего лица. Тьма заглянула мне в душу. Инстинктивно я закрылся рукой, и предплечье пронзила боль. Монстр сбил меня с ног. Его зубы рвали и дробили мою левую руку. Кости хрустели в мощных челюстях существа. Казалось, вот-вот оторвёт. Я орал от боли, а правой рукой, которая мёртвой хваткой сжимала саблю, отмахивался от когтистой лапы, что пыталась дотянуться до моего лица.
Когти полоснули меня по голове. Клинок оказался меж рёбрами существа. Я сам не понял, как это произошло. Похоже, сработали какие-то натренированные рефлексы моего нового тела, ибо я сейчас ничего не соображал: ужас и боль затмили рассудок.
Монстр отпустил мою руку и снова заорал. Я почувствовал, что он ослаб, и собрав последние силы, отбросил его. На моё счастье, существо было невысокого роста, на голову ниже меня, и не очень тяжёлое.
Оно откатилось по заляпанному кровью снегу и попыталось встать. Существо хрипело и дёргалось, хватаясь за пронзённый бок, из которого струилась чёрная жижа. А я поднялся на четвереньки. Мозги не работали, мной двигал лишь инстинкт самосохранения, и именно он дал понять, что если урода не добить, он сам меня прикончит. Опираясь на здоровую руку, я каким-то чудом встал на ноги и, подскочив к жуткому мужику, принялся колоть саблей его дёргающуюся и верещащую тушу. Клинок окрасился чёрным, чёрная кровь разлеталась вокруг брызгами, а я колол и колол, пока существо не затихло.
Обессилив от боли, я завалился рядом. Левую руку я ощущал, как свербящий кусок мяса, я даже пальцами не мог пошевелить, а лицо заливала кровь из раны на голове. Снег вокруг окрасился красно-чёрным. Пистолет валялся в одной стороне, слетевшая во время драки треуголка — в другой.
Мир этот был местом даже более жутким и опасным, нежели я предполагал изначально, хоть я и до этого не ожидал от него ничего хорошего. Первый встречный оказался монстром, который чуть не прикончил меня. А если учесть, что я потерял море крови, что левое предплечье раздроблено, и рукой я больше пользоваться не могу, да ещё и заражение скоро начнётся, можно считать, что всё-таки он меня убил. Я его — конечно, тоже, но это слабое утешение. Теперь я — не жилец.
Я повернул голову к дохлому существу. Удивляться тому, что увидел, больше не было сил, и я просто наблюдал, как труп начал тлеть, становясь пеплом, который тут же улетучивался. Минута-другая, и монстр превратился в тёмно-серую кучку. Она становилась всё меньше и меньше, пока совсем не исчезла. Теперь только чёрная жижа на снегу напоминала о произошедшей тут схватке.
С соседних улиц донёсся вой и вопли, похожие на те, что издавал монстр, прежде чем наброситься на меня. Значит, тут были и другие. Возможно, их привлекли звуки драки, а может — запах крови. Так или иначе, они шли сюда, и они находились уже близко. Надо сваливать. Подыхать в зубах тварей я не собирался. Как угодно, только не так.
Я поднялся. Дикая слабость разливалась по всем телу, голова кружилась, а боль в руке мешала думать, поглощая всё внимание. Я поднял разряженный пистолет и запихнул обратно в нагрудную кобуру, надел треуголку и поковылял прочь. Вой и вопли доносились в основном с той стороны, откуда я пришёл, значит надо двигаться в противоположную, надеясь найти убежище, прежде чем твари выследят и разорвут меня на части.
Ноги подкашивались, перед глазами стояла пелена, но я шёл, влекомый страхом и инстинктом самосохранения. «Теперь не сбежать», — крутилась в голове мысль, но ноги продолжали идти, неся меня подальше от площади с виселицами. Время от времени я утирал широким обшлагом заливающую глаз кровь. В пространстве я уже не ориентировался. Просто брёл от двери к двери и дёргал их за ручки, ища открытую, а за спиной раздавался рычание и вой неведомых существ. Я был в отчаянии. Надежда уходила с каждой запертой дверью, и теперь страх владел мной без остатка. Запрыгнуть бы в окно, но окна были слишком высоко, и с покалеченной рукой я бы не забрался туда, а подумать, как это лучше сделать, я уже не мог. Только боль и страх в голове. Больше ничего.
 
Первый раз умирать было не так страшно, как сейчас. Тогда всё произошло слишком быстро, а сейчас я брёл из последних сил, с ужасом представляя, как существа снова будут рвать мою плоть. Наверное, только эти мысли и давали мне сил бороться за жизнь и продолжать идти, вместо того, чтобы рухнуть посреди дороги, отдавшись на произвол судьбы.
Я обернулся и увидел в конце улицы зверей, похожих на больших собак. Они следовали за мной. Количество я не сосчитал. Семь? Десять? А у меня только один заряженный пистолет, да и то, когда руки трясутся, хрен в кого попадёшь.
И я побежал. Вопли и вой усилились. Звери чуяла кровь, теперь они не отстанут. На одной из улиц, которую я пересёк, показались две человеческие фигуры. Твари окружали со всех сторон.
Я бежал, спотыкаясь чуть ли ни на каждом шагу. Дорога пошла в гору — бежать стало тяжелее. Я свернул на узкую улочку, кое-как втиснутую между двумя рядами серых домов и каменных оград. Улочка была извилистой и настолько тесной, что два человека с трудом бы тут разошлись. Я выдохся, и жадно хватал ртом воздух. Здоровой рукой я опирался о стены, и только так удавалось держаться на ногах. Впереди — лестница. Я взбежал по ней и вскоре оказался на ещё одной площади, только поменьше.
Дома тут выглядели богаче: фасады были оштукатурены, кое-где виднелась лепнина и прочие декоративные элементы. Но рассматривать местную архитектуру мне сейчас было некогда: я искал убежище. Взгляд почти сразу упал на небольшую часовню с колокольней. Дверь оказалась приоткрыта. Спасение! Я ринулся к зданию. Внутри могла поджидать очередная опасность, но я не думал об этом. Только одна мысль владела мной: спрятаться от тварей, что шли попятам.
Влетев пулей внутрь, я запер за собой дверь на задвижку и без сил сполз на холодный каменный пол, переводя дыхание. Теперь монстрам не добраться до меня, я в безопасности. Может быть, я погибну, но точно не от зубов лютых тварей — и одно это уже радовало.
В здании царил полумрак. Свет проникал через «розу» над входом и через узкие окошки под потолком, но его было явно недостаточно, чтобы осветить даже столь небольшой зал. Почти всё помещение занимали скамьи, как в католическом храме, а у стены напротив входа находился алтарь. Подсознательно я ожидал увидеть тут христианскую символику, но её здесь не оказалось.
Вместо креста с распятьем за алтарём возвышалась огромная статуя могучего бородатого воина с закрытым капюшоном лицом. В руках он сжимал массивную палицу, его плечи и предплечья были обвиты выползающими из-за спины каменными змеями, а на груди красовалась десятиконечная звезда.
Я прислушался. Только сейчас пришла в голову мысль, что в святилище может кто-то находиться, кроме меня. Но тишину нарушали лишь звуки, доносящиеся с улицы. Я поднялся и проковылял вглубь храма. Устроился за алтарём, откинувшись на каменную плиту. Силы покидали меня, перед глазами всё плыло, а за дверью рычали звери. Они знали, что я — здесь, и уходить без добычи не собирались.
Я откинул голову и, кажется, отключился на какое-то время. Очнулся, когда почувствовал боль. Я и до этого её чувствовал, но сейчас она стала другой. Она походила на ту, которую я испытал, попав в ледяную воду, но теперь боль локализовались в покалеченной руке и в раненой голове. Я стянул с себя накидку и кафтан и остался в камзоле и рубахе, рукав которой, а точнее лохмотья, в которые он превратился, насквозь пропитался кровью. Предплечье покрыла отливающая чернотой бугристая ледяная корка — такая же, как и во время приступа, случившегося со мной в доме несколько часов назад. А боль становилась всё сильнее. Я не выдержал и снова потерял сознание.
 
Когда очнулся во второй раз, ран больше не было, рука под окровавленной рубахой выглядела вполне здоровой. Я сжал ладонь в кулак и не испытал никаких болевых ощущений, хотя раньше и пальцем не мог пошевелить. Не веря самому себе, я ощупал кость — она оказалась цела. Странно… Я же помню, что рука чуть ли ни на мышцах висела. Только шрамы напоминали о страшных ранах от зубов монстра. Раны не голове тоже зажили. И произошло это за какой-нибудь час или даже меньше, пока я валялся без сознания.