Закованная свобода

Где… где он мог так проколоться? Особенно с Тобио?
– Ты изменился, – Кагеяма отвернул голову в другую сторону, сильнее сжимая ремень от сумки на своем плече. – Твоя игра изменилась. Все уже давно заметили, что с тобой что-то не так. В чем дело?
Хината ниже опустил голову.
Он не может рассказать. Только не сейчас. Только не тут. Только не ему. Черт.
Черт. Черт. Черт.
– Пожалуйста, – слезы так и норовили политься из глаз, отчего пришлось приложить руку к лицу. Губа задрожала – Шое парень, мужчина. Он должен всем показать, что сможет перенести это в себе, должен пережить и должен справиться сам, однако где-то внутри что-то предупреждающе хрустело – вот-вот и сломается, – давай… не будем об этом здесь?
Кагеяма только кивнул.
Вечер будет явно не таким, каким они себе его представляли.
***
Всю дорогу Хината оглядывался. Каждый столб вдали или идущий к ним навстречу случайный человек казался опасностью; ему мерещились тени и фигуры в темных закоулках, от которых он периодически вздрагивал, ближе подходя к идущему рядом Кагеяме. Почему-то они всегда ходили в тишине, оттого Шое сейчас об этом жалел – хотелось хоть как-то отвлечься от страха, преследующего по пятам.
Ему казалась, что тот безумец где-то рядом. Где-то наблюдает за ним, маниакально улыбаясь и выжидая нужного момента, чтобы загнать в угол и отобрать последнюю надежду спастись – и от таких мыслей бросало в крупную дрожь. Хотелось быстрее добраться до дома, надежно запереть дверь и унять сердцебиение, что уже эхом отражалось в ушах. Хината, если быть честным, в этот момент боялся и за себя, и за Тобио, предпочитая не ввязывать того в свои проблемы.
Черт, и почему ему все равно так страшно? Он же идет рядом с большим Кагеямой, который, наверное, вполне в силах за себя постоять. Так почему же? Почему так трясутся ноги? Почему душа сжимается в груди, а сердце грохочет так, словно хочет выломать все ребра?
Словно он не доверяет.
Хотя это было далеко не так – если было надо, то Шое непременно мог закрыть глаза и полностью положиться на Тобио. Даже на весь день. Ведь он знает, что этот человек полностью овладел всем сердцем – не зря же они такие… хорошие друзья? Пусть и спорят, соревнуются, иногда собачатся, но они полностью открыты друг для друга – и большего не надо. Потому что больше уже невозможно.
На самом деле.
Невозможно.
Некуда.
– Ты темноты боишься, что ли? – из мыслей вытянул голос Кагеямы, прозвучавший совсем рядом. Широкая ладонь крепко держала Хинатину руку чуть выше локтя, тяня вверх все выше и выше, отчего пришлось привстать на носочки. Тепло, что обожгло ледяную кожу, вызвало целую стаю мурашек, и Шое слегка вздрогнул, недоуменно заглядывая прямо в глаза Тобио.
– Да нет, – вопрос не был до конца понят, а посему Хината даже не понял, что вообще от него требовалось. Его так неожиданно вырвали из своего мирка, что разум приходилось собирать буквально по пазлам. – Нет?
– Темноты боишься, спрашиваю, тупица? – немного раздраженно переспросил Кагеяма, сильнее тяня вверх, будто хотел поднять Шое над землей.
Нет, серьезно. Поднимет же ведь.
– Н-нет, – уже более осознанно повторил Хината, – н-не боюсь.
– А чего тогда так дрожишь, ссыкун? – Кагеяма вздохнул, внимательно вглядываясь в лицо Шое, а потом, снова вздохнув, все-таки отпустил, явно не поверив. Тело вновь предательски пробило в дрожи, отчего Хината даже пошатнулся, не в силах удержать равновесие.
 
Словно центр тяжести сдвинулся куда-то в сторону.
Черт.
Приди в себя. Перестань выдавать себя с потрохами.
Черт.
– Не ссыкун я! – уже более громче возразил Хината, пытаясь контролировать все свои страхи внутри – не к добру то, что они так легко заметны другим, – мне просто холодно!
– Да конечно, – фыркнул в ответ Тобио. – Придурок-Хината.
Насупившись, Шое опустил голову, обидчиво поджав под себя плечи. Слезы подкатили к глазам, отчего пришлось сглотнуть вязкую слюну, пытаясь хоть как-то взять эмоции под контроль. Нельзя. И почему в этот момент ему так хочется плакать?
– Я… – голос дрогнул, и Хината прикусил губу, не решаясь говорить дальше. Он чувствовал – еще один неверный шаг – и он расплачется как трусливая девчонка.
Успокойся.
Успокойся. Успокойся. Успокойся.
И как, прикажете, ему справляться с проблемами, если он не может справиться с собой?
– Ты что… – Кагеяма подошел ближе и замолк.
Тишина пугала.
Слезы потекли из глаз.
Черт.
Но не успел Хината расплакаться, как его внезапно схватили за руку, заставив тревожно прикусить губу и поднять взгляд. Непонимание охватило всю душу, но спросить что-то не было ни сил, ни особого желания. Он только видел широкую спину впереди – остальное не мог из-за пелены слез – полностью доверившись Кагеяме.
Рука была теплой, большой и очень приятной, внушая так не хватающее чувство безопасности. Невольно вспомнилась сегодняшняя ночь – неужели Кагеяма и вправду такой волшебник? Вмиг избавить человека от страха невозможно, однако у него почти получалось – не избавлял, а временно заглушал, возвращая утерянное спокойствие и умиротворение.
Неужели это и есть сила дружбы?
Наверняка – да. Та чудесная и невозможная сила, которую никто не сможет разрушить ни огнем, ни мечем, ни словом. И это, даже можно сказать, и радовало, и пугало одновременно. У него никогда не было такого, как сейчас.
Дошли они очень быстро – то ли до дома оставалось совсем ничего, то ли Шое так глубоко ушел в себя, что упустил этот момент. Для него было большой неожиданностью застыть у порога – всю дорогу он смотрел только на собственную обувь. Ему было стыдно за проявленную слабость.
Как только он неловко запер за ними дверь, пытаясь унять дрожь в собственных руках и периодически промазывая ключом в замочную скважину, Кагеяма подошел настолько близко, что сердце от волнения ушло в пятки.
– Либо ты рассказываешь все сам, либо я вынуждаю сделать это силой.
И Хината сглотнул.
Почему-то что-то эдакое он предчувствовал.
 
========== Глава V – «Ты будешь моим» ==========
Неловко опустив голову и натянув одеяло до самых ушей, Хината боялся посмотреть в глаза Кагеяме, что сидел напротив и пытливо смотрел на него, ни разу не переводя взгляда – оттого дрожали даже плечи – и постоянно хмуря брови, словно что-то решал внутри себя. Серьезный и очень хмурый, будто серая грозовая туча, в которой вот-вот засверкает молния и загремит от ярости гром, Тобио был слишком похож на прежнего себя. Нет, даже в несколько раз хуже. Казалось, будто одно лишнее движение, взгляд, слово, звук – и наступит буря, сметающая все на своем пути.