Потусторонний. Пенталогия (СИ)

Внезапно игрок из моей команды рухнул на землю, неуклюже брыкаясь. Я от неожиданности растерялся. Это ведь игра! Игра! Он не должен падать. Или я что-то не понимал? Противник приближался, я различал его силуэт. Как только я увидел его более четко, не раздумывая, прицелился в голову и нажал спусковой крючок.
Бах! Отдача у ружья минимальная, то есть сила выстрела чуть больше, чем у рогатки. Однако я не понимал, почему же такой грохот? Ружье ведь пневматическое, там ведь нечему грохотать. Кажется, это какие-то спецэффекты.
Противник рухнул на пол. Он тоже задергался, будто пытался встать, но все его тело одеревенело. Да что же происходит с ними? Часть игры? Они сами падают, или их натурально парализует? Я выскочил из укрытия, лежащий на полу красный, шипя, клял меня на чем свет. Живой, значит. И значит, что при попадании их всерьёз что-то заставляет падать, лишая возможности встать. Ну и игры здесь. Теперь мне попадать под пули захотелось ещё меньше.
Прижимаясь к стене, я двигался к выходу, держа ружье наготове. Если кто-то еще сюда сунется, тут же получит шаром в лоб.
Но никто не сунулся. Я дошел до края туннеля, выглянул: отсюда прослеживался штаб противника. В окне второго этажа мелькнула стройная фигурка с округлыми формами в красном. Возле штаба в метрах трех от него еще двое красных прятались за пятнистой стеной. Нужно вырубить этих двоих, а затем можно двигаться дальше, к штабу.
Бой был в самом разгаре, выстрелы гремели то дальше, то совсем близко. Несколько человек лежали неподвижно, как красных, так и жёлтых.
Я спрятался снова, за стену туннеля. Подумал о том, что этой игре очень не хватало радиогарнитуры. Это весьма бы улучшило игру. А так бегаешь как дурак, совершенно не зная, что собираются делать твои напарники.
Я снова выглянул. К стене противника перебежками продвигалась женская фигурка в желтом. Наверняка Ашанти или Зар-Зана.
Один из противников выглянул из-за стены, просматривая обстановку. Очень удачно выглянул, я прицелился и выстрелил. Попал или нет, я не понял и проверять не стал, а тут же спрятался за стену. Раздался выстрел в ответ, звякнуло о стену. Значит, не попал.
Еще выстрел, уже не в мою сторону. Кто стрелял, сложно было разобрать. Я присел и выглянул снизу. Похоже, всем было не до меня.
Наши подходили к стене сразу с трёх сторон.
Противники отступали в штаб. Из башни раздался выстрел, девушка в красном попала в ненароком высунувшуюся близняшку. Шар пришелся ей в плечо, она вскрикнула и спряталась обратно за мешки.
Двое наших заняли позицию за стеной. Одного уложили на середине пути. Противники успели спрятаться внутри башни и занять позиции у окон. Теперь преимущество не на нашей стороне.
Противник высоко и далеко, нам попросту не достать из-за стены с такого расстояния до окон. Нужно взобраться повыше или прорываться к башне. Я выбежал из туннеля, прыгая произвольно из стороны в сторону, в движущуюся мишень попасть не так уж просто. Но противник все же попытался, шар улетел в стену, звякнув. Последние пару метров я преодолел, перекувыркнувшись на руках. Прыжок — и вот я за стеной.
— Ну, ты даешь, — гыгыкнул один из наших, смех и голос уже мне был знаком.
Их за стеной было двое, еще позади пряталась за мешками близняшка.
— Как будем действовать? — спросил басовито второй.
— Нужно прорываться, — ответил первый, — но меня уже дважды подстрелили, так что я могу только прикрыть.
Толку от болтовни? Понятно же, выходить из-за стены нельзя, потому что мы будем как на ладони. Я поднял голову, окинув взглядом стену, метра три в высоту. Что бы такое подтащить, чтобы можно было взобраться? На глаза попались только мешки, за которыми пряталась близняшка. Перетягивать их долго, если только все вместе…
Я потрогал стену, подергал, вроде стоит прочно, не шатается.
— Держи, — я протянул свое ружье любителю погыгыкать.
Тот, немного помешкав, взял.
— Что ты собираешься?..
Но я уже не слушал. Два шага назад, разбег, шаг по стене, и я ухватился за край. Подтянулся, осторожно выглянул — отлично, отсюда противников было хорошо видно. Спрыгнул, пока меня не засекли.
 
— Бери, — я кивнул в сторону мешков, и пока они соображали, что да как, побежал к ним сам.
Там, привалившись спиной к ярким мешкам, еще сидела близняшка.
— Эй, ты как? — позвал я ее.
Она вздрогнула:
— А, Азиз, ты? Я тут прячусь, дыхание перевожу, меня подстрелили, еще раз влезу под пули, и костюм заклинит.
Ага, понятно, значит, это все же костюм их обездвиживал. А еще я, кажется, начал различать близняшек. И как ни странно, по интонации и манере говорить. Сейчас передо мной была Ашанти, она говорила более мягко и сдержанно. Зар-Зана же была резка и остра на язычок.
Тем временем до остальных дошло, что я хотел сделать, и они активно принялись сносить мешки. Ашанти тоже участвовала: следила, выглядывая из-за стены, чтобы противник не подобрался к нам.
Из разговоров между игроками я узнал, что мы уложили почти всех, и остались только эти трое в башне. Наших осталось больше — мы вчетвером и девчонки в штабе.
— Латифа, — объяснила Ашанти, — ее первую ранили.
— Зар-Зана? — поинтересовался я.
— А, — засмеялась она, — она так увлеклась перестрелкой, что не заметила, как подкрался красный. Теперь лежит, отдыхает там, возле машины.
Мы дружно перетащили мешки. Получилась ступенька чуть больше метра. Теперь можно было и поиграть на равных.
Правда, на поверку оказалось, что все же низковато. Стрелять, стоя на цыпочках с поднятыми над головой руками едва ли удобно.
— Давай, взбирайся на шею, — велел Ашанти тот, что говорил басом.
Мы со вторым переглянулись. Комплекцией были равны. В общем-то, и я мог его подсадить, но едва ли мне хотелось. Я хотел стрелять.
— Давай на спину, — сдался он, взбираясь на мешки и становясь на четвереньки.
Ашанти засмеялась.
— Тс-с-с! Я попрошу! Это все для общего дела! — обиженно уже снизу воскликнул он.
— Молчу-молчу, — давясь от смеха, сказала Ашанти.
На раз, не сговариваясь, мы вылезли из-за стены и принялись палить по окнам, застав противника врасплох.
— Я попала! — радостно взвизгнула Ашанти. — Прямо в голову! Попала!
— Осталось двое? — отозвался басистый. — Еще раз? Только осторожно, они теперь будут ждать.
— Верно, их меньше, давайте попробуем прорваться, всех не убьют. Нас в два раза больше, — жалобно проговорил любитель гыгыкать. Видимо, ему надоело меня держать.
Так и поступили. Выскочили из-за стены и рванули к башне. Грохот стоял на весь зал. Противники палили без устали. В меня попали. Шар попал в ногу. Это действительно оказалось больно, несмотря на костюм. Но на удивление боль заставила меня двигаться быстрее.
Один из наших упал, кажется гыгыкающий.
Еще мгновение, и я был в башне, но к лестнице не спешил. Там меня наверняка будут ждать в проеме между этажами. В башню тихо вошли Ашанти и второй игрок.
Мы замерли. Нужно было решиться, кем-то придётся пожертвовать. Ашанти подняла большой палец вверх, вскинула ружье и направилась к лестнице. Я бросился к ней.
Выстрел, Ашанти начинает падать, я ее подхватываю и стреляю в появившуюся в проеме голову. Мой напарник на подхвате, стреляет без остановки в проем. Осечка. У него закончились шары. Я аккуратно кладу одеревеневшую Ашанти на пол и спешу к лестнице, пока напарник заправляет ружье новой обоймой.
Я выскакиваю на второй этаж. Грохот. Осталась одна девушка, она стояла у окна и стреляла. Удар в плечо. Я успел отскочить. Еще выстрел, я выстрелил в ответ. Подоспел напарник, высунувшись в проем наполовину. Он стрелял без остановки, даже когда девушка уже упала навзничь.
 
— Ракшасовы дети! — выругалась она, голос показался очень знакомым.
— Ай, как нехорошо, — отозвался напарник, — проигрывать тоже надо уметь. С удовольствием посмотрю на ваш танец, бал.
Девушка снова выругалась, я подошел к деревянной стойке, где красовалась выпуклая красная кнопка, и стукнул по ней. Раздался звон. Игра окончена.