Потусторонний. Пенталогия (СИ)
— Нет! Скажи, что тебе нужно.
— Впусти, я покажу…
Я замешкался.
— Я должна отомстить, впусти. Ты мне должен, — отчаянное рыдание, холодящее душу. — Впусти-и-и-и! Ты мой последний шанс.
— Кто ты?
— Я… я не помню… моя последняя жизнь. Не-е-е-ет, — она снова зарыдала, плач разносился как эхо и, казалось, звучал сразу с четырех сторон.
Я чувствовал ее боль, я чувствовал это, потому что эта боль очень походила на мою. Ту, которую я старательно прятал, которую никогда не доставал. Когда умирают родные, когда их нельзя вернуть, когда их смерть была напрасной и они могли еще жить, но их убили.
— Они убили моего мальчика, впусти-и-и-и… Прошу-у-у!
Вой, перерастающий в визг, вырывающий остатки моего самообладания. Но мне нельзя ее впускать, я знал, что нельзя, она поглотит меня.
— Не могу.
— Ты мне должен! Ты взял его имя, возьми и мою месть.
— Кто ты? — зачем-то снова спросил я, хотя и так знал ответ, наверное, мне было важно, чтобы и она вспомнила, кто она.
— Впусти, я покажу…
— Ты не останешься?
— Нет. Не останусь в тебе, но буду с тобой, буду напоминать, пока ты не выполнишь обещание.
— Зачем мне это?
— Я поселюсь в твоём медальоне, стану хранителем твоего рода, — сказала она.
Я замешкался.
— Я не смогу.
— Ты должен! Ты должен всему роду Игал! Ты теперь Игал. Бери всё, что принадлежит роду. Месть бери.
— Ты Алисана, — сказал я.
— Я? Не… — растерянный голос утонул в тишине, на миг мне показалось, что она ушла. Я не видел желтых глаз, черного силуэта.
— Да! — внезапно раздалось в моей голове, напугав меня. — Я Алисана Игал.
Я впустил ее. Просто расслабился, и черная тень, жаждущая мести, коснулась моей чакры жизни, погрузившись руками, лицом прислонившись к чакре головы. Я чувствовал холодный поцелуй, печаль и грусть охватили меня. Призрак целовал меня.
Странное ощущение, словно сон, но все вокруг я видел явственно. Слышал шум моря, чувствовал, как яхта покачивается на волнах.
— Азиз уснул, — послышался женский голос за спиной.
Я обернулся, увидел темноволосого худого мужчину и рыжую девушку. Зуен и Алисана.
— Я его еле уложила, — вздохнула она, прижимаясь щекой к плечу мужа. — Он так капризничал, будто предчувствует беду…
— Наверное, ему просто не нравится смена обстановки, — сказал Зуен, приобнимая жену.
— Все равно мне тревожно. Хладные могут не дать нам убежище. Возможно, нам стоило остаться дома. Уехать, спрятаться, закрыться в башне Сорахашер. Попросить приюта в республиканском монастыре, я не знаю.
— Они бы и там нас нашли, — мрачно сказал он, — мы должны были сразу дать отпор клану Нага, объявить войну, уговорить твоего отца. Теперь поздно, моя семья, сёстры, брат, дядя, отец — все мертвы. Но мы должны сохранить жизнь нашему мальчику. Его мы не отдадим.
— Нет, не отдадим, все будет хорошо, — Алисана прижалась щекой к груди мужа, прикрыла глаза.
Где-то вдалеке послышался звук мотора. Зуен тут же напрягся всем телом, стал словно каменный, вглядываясь вдаль.
— Что там, Рамон? — окликнул он капитана.
— Свамен, похоже на катер, — отозвался пожилой бородатый капитан.
— Здесь? Так далеко от берега? — взволнованно прошептала Алисана.
— Эй, Дарий! Приготовьтесь. В случае чего, стреляйте без замедления! — велел Зуен. — Алисана, тебе лучше вернуться в каюту и побыть пока с Азизом.
— Но…
— Спускайся и оставайся с ним! — прикрикнул Зуен.
Алисана пробежала несколько шагов, как раздался оглушительный взрыв. Яхта вздрогнула, качнулась, слишком накренившись. Внизу раздался плач, и Алисана бросилась вниз.
Я знал, что будет дальше, и я не хотел это вновь видеть, но меня потащило следом за ней.
— Хватит! — велел я, глядя на плачущего малыша, на отчаянное лицо матери. — Хватит!
Видение исчезло.
— Тебе придется мстить, — раздался голос Алисаны в голове. — Наги теперь твои враги, и если не ты их уничтожишь, то они уничтожат тебя. Мы связаны. Я знаю, они уже не раз пытались это сделать и сделают еще раз. Возьми меня в свой пустой медальон. Моя ненависть сильна, я смогу, я буду помогать тебе. Род Тивар не должен существовать.
Я не знал, что ответить. Слишком все это чересчур. С одной стороны, обзавестись настоящим родовым медальоном было заманчиво, с другой — соглашаться на войну с Нагами. У меня ведь только почти все наладилось. Но эти слова Алисаны, о том, что Наги пытались меня убить и уже не раз… Странный призрак, знает, кто я, знает, что происходит вокруг, но не помнит собственного имени.
— У тебя нет выбора, — прозвучал голос в голове. — Или ты выбираешь путь мести, или тебя убьют.
Я почувствовал, будто надо мной нависла черная туча, роковая неизбежность. Будто все, что я делал, вело меня именно к этому моменту. Я никогда не верил в судьбу, всегда считал, что человек сам вершитель и хозяин своей жизни. Но теперь я ощущал совсем другое: словно чья-то неведомая рука вела меня все это время. Словно все это было придумано заранее. Когда? В тот момент, когда я шагнул в портал? А может, тогда, когда я согласился отправиться в Хему? Или еще раньше, когда я залез в дом Джонсона… А может, такова моя судьба была всегда? Где этот поворотный решающий момент, сделавший из Никиты Орлова Азиза Игала?
За всё нужно платить. Рок, фатум, неизбежность судьбы — это можно называть как угодно. Но я чувствовал, что все предрешено. Теперь я знал свой путь, о котором мне толковал Сэдэо. Мой путь — месть. Такова плата за новую жизнь.
Надежда рода
Глава 1 или "Пророчество"
800 лет назад, Хема, Империя, территории северных кланов
Ямина стояла у распахнутого окна. В лунных лучах ее кожа казалась серебристой, а белые волосы, спадавшие до поясницы, излучали слабое сияние, каким светил и снег за окном.
Мороз неспешно заползал в комнату, зимний ветер колыхал тяжёлые шторы, холод спускался на пол, сквозя и захватывая все больше пространства.
Амар недовольно кутался в еще теплое от их жарких тел одеяло, молчал, наблюдая за прелестными изгибами обнажённого тела Ямины.
— Душно! — потянувшись, сказала она, подставляя голую грудь зимнему ветру. — Тебе не холодно?
Она с виноватой улыбкой повернулась к нему. Вместо ответа Амар задействовал корневую чакру, вытягивая тепло из отчаянно потрескивающего дровами камина.
Ямина нахмурила идеальные светлые брови:
— Тебе холодно, прости, — заметив манипуляции Амара, Ямина поспешила закрыть окно.
Затем засмеявшись, запрыгнула на кровать, рывком стянула с него одеяло:
— Я тебя заморозила, я тебя и согрею!
Поцелуи холодных губ часто-часто касались тела Амара возбуждая с новой силой, но он ее осторожно отстранил.
— Я приехал два часа назад, а мы так и не поговорили, — сказал он, садясь в постели.
— Разве у нас еще не будет времени поговорить? — лукаво улыбаясь, спросила она.
— Нет, — серьёзно ответил Амар, — и ты это знаешь.
Ямина фыркнула, нарочито-обиженно надула губы:
— Почему я должна знать? Если император думает, что я отслеживаю каждый его шаг, то он очень ошибается. У меня и своих дел полно.
Амар оскорбленно хмыкнул:
— Но ты не могла не знать про бунт.
— Конечно, я знала, они готовили его с лета. Странно, что ты об это не знал.
— Я знал. И я всеми силами пытался его подавить. Но не полагал, что его подавление обернётся против меня.
— Ты казнил трех глав древних кланов и распустил эти самые кланы, чего ты еще ожидал?
— Что для остальных это будет уроком. Что после казней кланы побоятся выступать против меня.
Ямина взглянула на императора с сочувствием:
— Ты идешь путем силы, но твой путь милосердия, — ласково мурлыкнула она, наклонившись и поцеловав Амара в колено. — Думаю, боги тебя наказали.
Амар скривился, будто ее слова ему причинили боль: