И четверо ангелов за спиной (СИ)

— Можешь не приходить — я не обижусь.
— Да что ж ты не уймёшься всё? — плотно сжав челюсть, цедит Влад и ведёт свою невесту к выходу из столовой.
— Я пришлю подарок, — отведя взгляд, сухо отвечаю.
— Тогда можешь сразу высылать детские пелёнки, — уходя, бросает мне Даша, а я застываю, как громом пораженная.
Перевожу изумленный взгляд на Влада и вижу, как тот с болью прикрывает глаза.
Так вот… почему…
— Не хотел мне говорить? — почти шепчу.
— Не так, — качнув головой, отвечает Влад; несколько секунд мы молча стоим, не зная, что ещё сказать друг другу, — не нужно нас провожать, — наконец, произносит он и выводит Дашу в коридор.
Стою, не моргая глядя на то место, где он был секунду назад…
Она… беременна от него?
Сердце болезненно сжимается. Сажусь на стул. Почти падаю. Смотрю вперёд и ничего не вижу. Почему это так шокирует меня?.. Для молодоженов это обычное дело… зачать ребёнка…
Но почему мне так больно?..
Неужели я действительно — такая лицемерка, как сказала Даша?.. Я продолжала любить Влада, делая вид, что всё в порядке, и что я одобряю их союз…
И Даша всё это чувствовала, поэтому испытывала дискомфорт и поэтому неосознанно отталкивала меня всё это время?..
Я что, действительно напрягала их обоих своей дружбой?..
Резко подрываюсь, иду в свою комнату, беру телефон и делаю дозвон.
— Да? — голос Тони звучит по-деловому.
— О чём ты хотела мне рассказать? Почему ты так не любишь Дашу? — произношу чётко и собрано.
— Потому что она всегда смотрела на Влада голодным взглядом, — отвечает одноклассница так, словно всегда ожидала этого вопроса.
Ступор. А потом осознание…
— Ты имеешь ввиду…
— Он с самой школы смотрел на тебя. Ты смотрела себе под ноги. А Даша смотрела на него. Вот такой у вас был расклад.
— Ты это видела? — недоверчиво переспрашиваю.
— Я это видела, Даша видела, что я это видела… — протягивает Тоня, — большой дружбы у нас с ней не получилось бы.
— То есть… он любил меня со школы?.. — вновь ощущая, как сердце начинает стучать набатом, уточняю.
— Ага. Но ты это не сразу заметила. А потом долго не верила. Потом всё-таки решила дать вам шанс — и тут же испугалась, — отвечает одноклассница.
— Тебя же тогда не было рядом, — нахмурившись, замечаю.
— Мне не нужно быть рядом, чтобы предугадать твою реакцию. Ты слишком предсказуема, Аня. Потому что совсем не доверяешь себе. И не веришь в себя. Не знаю, по какой такой причине вы взяли паузу в отношениях, но Даша быстренько ей воспользовалась. И теперь они — будущая счастливая семья. Мои поздравления. Мыльные пузыри и фанфары, — сухо вещает Тоня.
— Она беременна от него, — произношу тихо
— О, тогда понятно, почему он от неё до сих пор не ушёл, — вообще не удивленно отзывается Тоня, — и со свадьбой вопрос разъясняется.
— Они только что были у меня, — оседая на кровать, произношу в трубку.
— И как пообщались? — без особого интереса уточняет Тоня.
— Разругались в хлам. Даша сказала, что устала от этого лицемерия, — отвечаю, чувствуя, как намокают щёки.
— Естественно, она устала! Столько лет напрягать себя фальшивыми улыбками, — фыркает Тоня, затем ненадолго замолкает, — так, ты там, наверно, плачешь, раз не отвечаешь ничего… но я тебе так скажу, Аня: не стоит. Не стоит тебе лить слёзы из-за этих людей. Против Влада ничего не имею — я ему всегда симпатизировала, но эта их интрижка с Дашей сильно подпортила его репутацию, так что сейчас он — аутсайдер моего рейтинга. А уж из-за Даши расстраиваться…
— Я верила, что мы подруги, — вытирая лицо, тихо произношу.
— Вы и были подругами. Она, скажу тебе, порой очень искренно заботилась о тебе и довольно мило проявляла свои чувства. Но, помимо симпатии, там была зависть. Всегда была. Просто ты её не замечала.
Опускаю голову на ладони. Некоторое время сижу молча.
— Послушай. Ты, вроде как, наследство получила? Так вот, займись своими активами, вникни в курс дел и оставь позади свою старую жизнь. В ней не было ничего особо примечательного: уж извини, говорю, как есть. А теперь ты — наследница; тебя окружают сильные личности, с которых можно брать пример — взять хоть того же твоего помощника, Давида… Пора уже начинать поднимать голову, Аня. И выбираться из своей раковины. Такой шанс, какой тебе выпал — он же вообще раз на миллион в жизни выпадает! Воспользуйся и воспари над этим грязным миром. Тухнуть и киснуть из-за каких-то неудачников — это как-то совсем не весело, согласись?
 
Некоторое время молчу, а затем задаю вопрос прямо:
— Почему мы с тобой не дружили?
— Потому что я не могу дружить с тем, кого жалею, — неожиданно четко отвечает Тоня.
— Это… было честно, — словно получив удар в грудь, хрипло отзываюсь.
— Ты не должна обижаться. Я такой человек. И мне, знаешь, с моим характером тоже нелегко. Я очень часто останавливала себя буквально за волосы, чтобы не подойти и не встряхнуть тебя за плечи, а потом — открыть тебе на всё глаза.
— И что тебя останавливало?
— То, что ты — это ты. У тебя своя голова на плечах, и я тебе свой мозг не пересажу. Ты сама должна была до всего дойти.
— Ты поэтому не сближалась со мной и всегда держала расстояние?..
— Я — злопамятный человек, Аня, — неожиданно просто произносит Тоня, — и я всё запоминаю. Мне даже представить сложно, в какое лицемерие вылилось бы наше общение, реши я с тобой сблизиться.
— Лицемерие? — второй раз за день услышав это слово, уже не на шутку хмурюсь.
— Ну, да. Тут два варианта: либо дружить с тобой и притворяться, что я не замечаю, какая Даша — двуличная стерва. Либо дружить с тобой ровно три секунды: потому что, вывали я тебе всю правду о твоей подружке — ты тут же начала бы её защищать. И нашей дружбе пришёл бы конец. Без вариантов. Я это очень хорошо осознавала. И Даша это понимала — потому всё время пыталась ограничить наше общение.
— Так вот, что ты имела в виду, когда говорила о жалости… — протягиваю, глядя вперёд.
Тоня ничего не отвечает.
— А сейчас… сейчас ты тоже жалеешь меня? — спрашиваю тише.
— Сейчас я желаю тебе сил — подняться на ноги и обрести уверенность в себе. Я в этом деле тебе — не помощник. Я вообще не знаю, кто способен помочь человеку поверить в себя — кроме него самого. Это то, что ты должна сделать в первую очередь: твоя работа над собой. А когда ты ощутишь, что ты уже не сухой листочек на ветру, которого сносит первым порывом ветра — тогда позвони мне… Если у тебя ещё будет желание мне позвонить.
— Это самое странное пожелание удачи, которое я когда-либо слышала, — произношу негромко, — в любом случае… спасибо за то, что выслушала.
— Не за что. Если что ещё понадобится — звони, — отвечает Тоня и отключается.
Валюсь на кровать и несколько минут лежу в форме звезды, глядя на потолок… Почему-то приходит странная мысль, что Даше было стыдно за свою любовь к Владу — поэтому она была со мной так категорична… А, может, я её оправдываю…
Но как я могла жить и не замечать этого?.. Того, как сильно тяготит её моя дружба?.. Я что, действительно только под ноги себе смотрела, не утруждаясь поднять взгляд и посмотреть по сторонам?..
И почему я цеплялась за них обоих? Я настолько боялась остаться одна?..
Закрываю лицо ладонями.
Какой жалкой я, должно быть, выглядела в глазах Тони. И в глазах Даши.
И в глазах Влада…
— Боже мой… — сжавшись в калачик, произношу со стоном.
Стук в дверь вынуждает меня оторваться от весьма полезного процесса самобичевания и ответить: «войдите». Почему голос прозвучал так хрипло — я не поняла. Как не поняла озабоченного выражения на лице Давида. Что в очередной раз случилось?..
 
— Анна, с вами всё в порядке? — спрашивает мужчина.
— Почему вы спрашиваете? — уточняю на всякий случай.
— Вы не выходите из комнаты уже несколько часов… — звучит ответ.
Удивленно поворачиваю голову и смотрю в окно. И впрямь… на дворе уже вечер.