И четверо ангелов за спиной (СИ)

Стыдно, что я не могу смотреть на него.
И плохо от того, что я, возможно, ничем не смогу помочь ему…
— Взбодрись, Анна Андреевна, — усмехнувшись, произносит Ян, замечая моё состояние, — всё не так плохо, как тебе кажется.
— С чего ты взял, что мне… — замолкаю, изумленно глядя на его комнату, — Ты серьёзно?!
— Я же прибрался, — мужчина недоверчиво осматривает своё жилище ещё раз, словно недоумевая — с чего вдруг такие реакции?..
— А можно вопрос? — спрашиваю, глядя на всё это, — Что именно ты прибрал? Спрятал в комоде аллигатора из канализации? Или убрал паутину со стен?
Его комната была похожа на свалку — в прямом смысле слова!
— Я убрал упаковки из-под чипсов и пустые банки выкинул, — почесав свою светлую голову, отзывается детина.
— Ты ешь чипсы? Учитывая наличие повара на кухне? — смотрю на него, приподняв одну бровь.
— Ну, да…
— Так, ладно, без комментариев… — прохожу внутрь этого беспорядка, но потом, всё-таки, не выдерживаю и поворачиваюсь к нему вновь, — ты ешь чипсы, пропагандируя здоровое питание?
— Одно другому не мешает, — жмёт плечами Ян, — по крайней мере, мне, — он задирает кофту и гладит свой железобетонный пресс, — не мешает.
— Это такой намек на то, что лично мне чипсы не светят даже в ближайшем будущем? — уточняю на всякий случай.
— Ты же их не ешь, — замечает Ян.
— Проехали, — отмахиваюсь, прохожу по спальне, ногой отодвигая журналы на полу, качаю головой, глядя на сваленную на кресло одежду, — ты хоть домработницу сюда пускай, что ли…
— Она и так бывает здесь три раза в неделю, — откровенно «не видит проблемы» молодой человек.
Как дитё малое, честное слово…
Оглядываюсь по сторонам и обращаю внимание на огромное количество книг — буквально везде. На полках, на столе, на кресле, на полу…
— Ты много читаешь, — протягиваю.
— Мне нравится, — звучит простой ответ.
Сопоставляю в голове наличие (в данный момент отсутствующих) упаковок из-под снеков и любовь Яна к чтению, и делаю вывод, что у моего личного тренера не так много свободного времени. Учитывая его специализацию, теперь я могу понять, почему в комнате такой кавардак.
Скорее всего, на правильное питание Ян тоже не находит времени, успевая перебиваться чем попало. И, в отличие от Марка, не утруждает себя уборкой в комнате — по той же причине.
— Кстати, где у тебя тайная комната? — разворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза.
— Тайная комната? — переспрашивает Ян.
— Ну, у Марка есть его хакерская каморка. У тебя должна быть такая же.
— Марк показал тебе… — удивленно протягивает Ян, а затем идёт к стене и нажимает на неё ладонью.
Из той неспешно выезжает большой ящик с кодовым замком.
— О… у тебя только сейф спрятан в стене, — удивляюсь, — вот, как вы не боитесь обыска в доме? Я понимаю, у вас супер конспирация и всё такое, но если вдруг что произойдёт…
— То никто не сможет найти ни мой сейф, ни комнату Марка, — спокойно отвечает Ян.
— Почему? — уточняю не без любопытства.
— Они открываются по отпечаткам пальца; сенсор встроен в стену так, что обнаружить его можно только при помощи специальной аппаратуры. А если кто-то всё же обнаружит его и попытается проломить стены — всё содержимое самоуничтожится.
Смотрю на него широко раскрытыми глазами.
— Серьёзно? — спрашиваю не менее серьёзно.
— Да, — спокойно кивает Ян.
— Ясно…
— Ты ведь не пила сегодня? — неожиданно уточняет молодой человек.
— Я не спала всю ночь, и я на нервах, — повторяю своё оправдание сухим голосом.
Почему всем кажется настолько удивительным моё желание поближе познакомиться со своими соседями по пентхаусу?
— Ты решила остаться, — так же неожиданно замечает Ян.
— У меня нет другого выхода. Не могу же я бросить всё и уехать в другой город: это было бы очень безответственно с моей стороны, — отвечаю, разглядывая содержимое ящика.
Крюки, какие-то странные приборы, какая-то странная ткань… ой, не ткань — кажется, это одежда такая…
— Ты слишком спокойно восприняла правду о нас, — произносит Ян, следя за выражением моего лица.
 
— Не спокойно, — качнув головой, отвечаю, — просто я не хочу, чтобы вы думали, что я — запуганная неудачница. Поэтому держу себя в руках.
— Ты боишься нас?
— Нет, — вновь качнув головой, уверенно отвечаю.
— Почему? — спокойно уточняет Ян.
— Потому что, если бы вы хотели моей смерти, меня бы не стало до того, как я узнала о наследстве, — поворачиваю голову к нему, — стоит ли напоминать, что о самом наследстве мне сообщил Давид лично?..
— Всё верно, — добродушно улыбнувшись, кивает Ян, — мы — твои сторонники. Но никак не враги.
— Удивительно, — откладываю неизвестный мне прибор такого же неизвестного назначения обратно в сейф и полностью разворачиваюсь к молодому человеку, — Давид формулирует это иначе. Он говорит, что вы — мои помощники. Или что вы — наставники. А ты называешь вас моими сторонниками.
— Мы по-разному относимся к своим… функциям, — подобрав слово, отвечает Ян.
— Это для чего? — поднимаю что-то наподобие металлического когтя на крюке и показываю ему.
Ян молча забирает вещицу и кладет обратно в ящик.
— Если тебя пугает всё это… — произносит, глядя на его содержимое.
— Не пугает, — резко отвечаю.
Затем поджимаю губы и отвожу взгляд.
— Просто я не очень хочу, чтобы вы делали что-то против своей воли. Если вам не нравится это, то…
— Нам всё нравится, — перебивает меня Ян, но делает это намного спокойнее, чем я — пару секунд назад.
— Ты сейчас честен со мной? — смотрю ему в глаза.
— Мы можем стать друзьями, Анна. Можем стать соратниками. А можем стать семьёй. Последний вариант мне совершенно точно нравится, — произносит Ян, отвечая мне прямым и честным взглядом, — мы живём в этом пентхаусе не потому, что нам некуда больше идти. А потому что мы все в своё время были объединены твоим дедушкой. Мы были озлобленными одиночками с набором не полезных для общества умений, а он сделал из нас уверенных в себе мастеров своего дела. Каждый из нас был сам по себе, а теперь нас четверо, и мы смело можем положиться друг на друга. Не пытайся изменить нас. Найди в себе силы принять нас. И, поверь, от этого союза всем будет только лучше.
— Я не хочу, чтобы Исайя убивал.
Ну, вот, вырвалось… а я так старалась держать язык за зубами.
Однако, бессонная ночь даёт о себе знать.
— Значит, он не будет этого делать, — спокойно отвечает Ян, — Будет защищать твою спину, не забирая чужих жизней. Он — не маньяк, Анна. Он просто делал то, что ему говорили. Потому что он не умеет иначе показывать свои чувства.
Поджимаю губы, стараясь не дышать; почему-то глаза начинает пощипывать — но я беру себя в руки.
«Не умеет иначе показывать свои чувства»
Боже…
Закрываю глаза и несколько секунд просто сижу.
— Всё не так страшно, Анна Андреевна, — легонько пихнув меня локтем в бок, повторяет Ян с улыбкой на губах.
— Мне сложно понять своего деда, — признаюсь, не глядя на него.
— Не хочешь понимать — не надо. Сформулируй своё собственное отношение к происходящему и сделай вывод — как стоит распорядиться его завещанием.
— Я его уже приняла, — напоминаю, отводя взгляд.
— От этого тебя не сковало цепями.
Поворачиваю голову и внимательно смотрю на Яна.
То, о чём он говорит… мне же показалось?..
Когда пауза затягивается, я решаю сменить тему:
— Итак, ты любишь залезать в чужие дома…
— Не только в дома. В офисы, квартиры, банковские хранилища… — начинает перечислять Ян.
— Хорошо, я поняла: тебе это нравится, — останавливаю его, подняв руки, — почему?
 
— Потому что я могу это сделать? — подняв бровь, с хитрой улыбкой спрашивает у меня Ян в ответ.
— Тебе нравится нарушать закон? — сама не понимаю, как меня понесло в эту сторону…
— Я вообще не считаю закон чем-то авторитетным для себя. Ты знаешь, как расшифровывается это слово?