Камень Книга седьмая (СИ)
* * *Под надзором курсовых офицеров и командования училища курсанты простояли более двух часов, пока к генералу Ушакову не подошел одетый во все черное мужчина, с которым они поговорили не больше пары минут.
– Господа курсанты! – начальник училища откашлялся и глянул вслед удаляющемуся «черному», в котором многие молодые люди опознали того сопровождающего, прибывшего с великим князем Алексеем Александровичем в его первый день учебы. – Довожу до вашего сведения, что нашему с вами училищу выпала огромная честь послужить первым учебным заведением в череде многих других, которые будут подвергнуты Тайной канцелярией комплексной проверке режима безопасности после всем вам хорошо известных событий, имевших место этой осенью, когда был произведен захват заложников в одной из московских школ. Мне только что сообщили результаты проверки, назвав их вполне удовлетворительными. В связи с этим, хочу поблагодарить вас всех за отличную службу! – И после довольно-таки вялого ответа продолжил: – Господа курсанты, не забываем о режиме дня. Вольно! Разойтись!
Учащиеся не услышали никаких пояснений насчет «скорых», на которых из женского общежития точно кого-то увозили еще до оцепления из военных полицейских и прибытия канцелярских, и того, почему весь курсантский состав выстроили спинами к этому общежитию и продержали по стойке «Смирно» битых два часа. В понимании многих молодых людей, видевших, как через окно второго этажа свой корпус покидали Николай и Александр Романовы, такое поведение великих князей никак не вязалось с учебной тревогой, да и девушки до построения успели поделиться увиденным в холле уже своего общежития. Второй курс так и вообще не досчитался в строю больше десятка курсанток и сразу связал их отсутствие со «скорыми».
Командование училищем, напротив, расходиться не спешило и наблюдало за тем, как курсанты втягиваются обратно в свои общежития. Заминка, как и ожидалось, случилась с девушками: они большой толпой собрались на крыльце казармы и все никак не решались переступить через порог покореженной двери. Наконец кто-то из них сделал шаг, второй и исчез в проеме. Это послужило сигналом и остальным, и через несколько минут крыльцо женского общежития опустело.
– Слава тебе, Господи! – перекрестился Ушаков, следом выдохнули и его подчиненные. – Господа офицеры, расположение училища никому до особого распоряжения не покидать, всем заняться прямыми обязанностями. И где, в конце концов, Удовиченко с Тетериным?
– Их, ваше превосходительство, такое ощущение, что под конвоем в сторону гауптвахты канцелярские вели, – ответил ротмистр, командир четвертого курса. – Я как раз с того края стоял, обратил внимание…
– Час от часу не легче! – помрачнел Ушаков, развернулся и направился в сторону машины.
* * *– Спасибо, Прохор, – поблагодарил император Белобородова. – Держи меня в курсе. – И отключил громкую связь.
После чего откинулся на спинку кресла и посмотрел в сторону супруги, брата и сыновей, занявших диваны и кресла в уголке «неформального общения».
– Ну, какие будут предложения? – поинтересовался он.
Первым решил высказаться Александр:
– Отец, будь так добр, сформулируй вопрос корректней, а то первое, что приходит в голову, – это попить кофейку, потому как спать мы сегодня уже вряд ли ляжем.
– Не юродствуй! – поморщился император. – Ты прекрасно понял, что конкретно я имею в виду. Надо срочно сформировать наше общее отношение к произошедшему и составить план дальнейших мероприятий.
– Отношение? – цесаревич вскинул брови. – Отец, Лешка чудом остался жив! Ты и за это его собираешься наказывать?
Император вздохнул:
– Из описанной картины произошедшего ясно, что у Алексея была возможность сбежать, но он предпочел… предпочел опять погеройствовать! Вот я про что, Саша, а не про…
– Предлагаю забыть. – Александр повернулся к матери, дядьке и братьям. – Лешка, видимо, отступать не умеет.
Те кивнули, за ними через какое-то время и император, а цесаревич продолжил:
– Отлично! Что же касается мероприятий, то могу навскидку предложить следующие. Во-первых, необходимо забрать Алексея с гауптвахты и отправить пусть не в Кремль, куда он точно не поедет, а хотя бы к нему в особняк, где поместить под усиленную охрану «Тайги» и ждать звонка от церковных колдунов. Во-вторых, надо каким-то образом разрядить обстановку в училище и приложить максимум усилий, чтобы все пострадавшие девушки вернулись на учебу в полном здравии. В-третьих, надо будет объясниться с князьями Демидовым и Хачатуряном по поводу произошедшего. – Он многозначительно посмотрел на императора. – В-четвертых, продолжить поиски церковных колдунов. – Александр оглядел родичей. – Да, чуть не забыл, необходимо перевести Алексея обратно на учебу в университет. По моему мнению, для рода будет больше пользы, если он продолжит учиться именно там, а после окончания университета молодой человек вполне может пойти служить в органы военной прокуратуры или Тайной канцелярии, если для нас на тот момент ношение формы моим сыном останется таким же принципиальным вопросом.
– Саша, – обратился к племяннику великий князь Владимир Николаевич, – а почему я не слышу среди мероприятий небольшого такого пункта, который предусматривает соответствующее наказание для виновных лиц, допустивших сегодняшнее происшествие?
– Как скажешь, дядя… – опять пожал плечами цесаревич. – Даю вам с отцом срок до вечера, чтобы написать соответствующие объяснительные.
– Да как ты смеешь? – вскочил тот. – Ты себя кем вообразил?.. Главой рода, чтобы с меня объяснительные требовать?
– Сядь, Вова, – спокойно приказал император, дождался, пока кипящий праведным негодованием брат усядется обратно в кресло, и так же спокойно продолжил: – Александр, не зарывайся. И лучше сам подумай, что вы мне с Пафнутьевым говорить будете по поводу абсолютно провальной работы Тайной канцелярии.
– А я ничего выдумывать не буду, отец, – хмыкнул цесаревич, – а повторю за Алексеем: нашей с вами заслуги в том, что он сегодня не сдох, нет абсолютно никакой.
Остальные переглянулись, а нахмурившийся император поинтересовался:
– Когда это он такое сказал?
– Когда Пафнутьеву с Лебедевым с использованием гнева свое виденье ситуации обрисовал.
Императрицу после этих слов заметно передернуло.
– Почему я не в курсе? – еще сильнее нахмурился государь.
– Не успел сообщить. Просто мне Пафнутьев как раз перед докладом Белобородова позвонил и рассказал. Еще Виталий предупредил, что и о моих руководящих навыках Алексей высказался не особо-то и лестно. Так что, отец, извини, но, боюсь, твоя воспитательная беседа после Лешкиного гнева Пафнутьеву и Лебедеву будет как… слону дробина, а для меня же самым суровым наказанием станет невозможность без стыда посмотреть родному сыну в глаза.
– Я сейчас расплачусь! – довольно-таки жестко прокомментировал услышанное император. – С какого такого момента я перестал внушать подданным трепет и, самое главное, священный ужас? В том числе и Пафнутьеву с Лебедевым?
– Коля… – протянула императрица. – Прекращай. Я с тобой уже сколько лет живу, но до сих пор очень боюсь. Прям до ужаса! Про трепет священный вообще промолчу. А теперь давай уже вернемся к основной теме разговора, дорогой.
Император с досадой крякнул, встал и заходил туда-сюда.
– Так, Александр… – он остановился и уставился на старшего сына. – Втык Пафнутьеву и Лебедеву оформишь лично и в моем присутствии, хватит дружков покрывать. Коля, – теперь император смотрел на младшего сына, – поучаствуешь в воспитательной беседе вместе с братом, потому как под твоим чутким руководством в Епархии по колдунам тоже практически ничего не нарыли. Вышеперечисленные Александром мероприятия в общем и целом предлагаю принять и добавить еще одно: труп Тагильцева отвести в морг при Бутырке, вызвать туда на опознание патриарха, а потом под конвоем доставить Святослава в Кремль для беседы со мной.