Внутренний дворец. Книга 1 (СИ)

– Ну, вот я и спрашиваю, а что я за эти деньги могу заказать? Платье вот можно?
– Такое, как у нас, нельзя, конечно. Нижнюю рубашку, разве что, или чулки…
Подключились остальные девушки, и меня забросали советами – например, дружно уверили, что не надо тратиться на какие-нибудь лакомства, потому что на праздник будет пир, а с него и нам обязательно что-нибудь перепадёт. Лучше купить что-нибудь более практичное, новые серьги там, правда на них придётся подкопить, или дополнительный комплект белья либо косметики, или что-нибудь для рукоделия. Конечно, нам всё выдают, но запас карман не тянет, особенно если хочется какого-то разнообразия. Уже в конце, когда разговор увял, и все уже готовились ложиться спать, Чжу вдруг сказала:
– Слушай, а я как-то до сих пор не думала… У тебя там, на родине, жених был?
Я моргнула, захваченная врасплох неожиданной сменой темы.
– Э… Нет. А что?
– Да так, ты, наверное, хозяйственная… Неужели родители никого не нашли?
Н-да, если я сейчас начну объяснять, что на моей родине родители в выборе спутника имеют только совещательный голос, мне едва ли поверят.
– Ну… Был там один… – промямлила я, соображая, можно ли счесть Гришку моим женихом. С одной стороны, дело почти дошло до свадьбы, с другой – он-то её не хотел. И, будь его воля, даже номинально моим мужем не стал бы. – Но не сложилось, в общем.
– Почему? – тут же спросила любопытная Усин.
– Да так… – я моргнула. Что-то словно включилось в голове, и Гриша в этот момент встал перед глазами как живой.
– А помнишь знаменитый Усебергский корабль? – Гриша наподдаёт ногой по кучке сухих опавших листьев, и они разлетаются в разные стороны. – Ты ещё восхищалась его обводами?
– Помню.
– В нём была похоронена его владелица – Аса. Она была дочерью Харальда-конунга, и к ней посватался Гудрёд-конунг, но ему отказали. Тогда он пошёл на Харальда войной, убил его и взял-таки его дочь в жёны. Аса родила ему сына, после чего послала своего человека убить мужа. И даже не стала скрывать, что это сделала она.
– Крутая дама.
– Угу. И как ты думаешь, что с ней после этого стало? Казнили? А вот и нет! Она вместе с маленьким сыном уехала во владения своего отца и стала там править. А когда она умерла, её похоронили с большими почестями. Вот так-то! И после этого нам ещё будут рассказывать о полном бесправии женщин в Средние века…
Я улыбаюсь, подняв лицо к неяркому солнцу. Уже середина осени, клёны парка играют всеми оттенками красного и жёлтого, и в моих руках целый букет резных листьев. Погода расщедрилась, подарив нам прекрасные безоблачные выходные, мы с Гришей бродим по парку, и он взахлёб рассказывает про своих любимых викингов, а я с интересом слушаю, и жизнь прекрасна и удивительна…
– Так почему не сложилось? – не отставала Усин. – В приданом не сошлись?
– Да нет… – машинально ответила я, и тут же пожалела – это было бы самым простым объяснением. – Не в приданом дело. Просто он… сначала вроде как согласился, а потом отказался…
– Слово нарушил? – ахнула Усин.
– Да, – кивнула я. В конце концов, можно и так сказать.
– Вот негодяй! Поэтому тебя и отправили к нам, да?
– Ой, сестрички, давайте больше не будем говорить об этом? – взмолилась я. Странно, мне казалось, что я почти забыла Гришу. Видимо, так велико было потрясение от внезапного переноса в другой мир, что все переживания из-за нашего разрыва оказались вытеснены. Но вот сейчас вдруг накатило. Захотелось упасть на постель и разреветься.
– И правда, хватит, – видимо, Чжу поняла моё состояние. – Усин, уймись. Не видишь, ей и так плохо.
Я благодарно улыбнулась и поспешила укрыться одеялом. Разговор увял, и Чжу задула наш единственный светильник. Теперь можно было бы и пореветь, вот только остальные могли услышать. Не знаю почему, но я с детства стыдилась плакать при посторонних.
Сон не шёл. Память предательски подбрасывала одну из другой картинки из счастливого прошлого: вот мы с Гришей катаемся на взятых напрокат велосипедах, вот валяемся на пляже, вот вдвоём встречаем Новый год и целуемся под бой курантов… Устав бороться с собой, я села на постели. Нет, так дело не пойдёт. Я всё равно не засну, только измучаю себя бесплодными сожалениями о прошедшем. Надо отвлечься на что-нибудь. Вот только на что? Чем можно заняться в крошечной клетушке, так, чтобы не разбудить мирно сопящих соседок?
 
Впрочем, есть у меня одно занятие. Подземный ход под бельевым сундуком ждёт своего часа. Рискованно – да, но без риска я всё равно не смогу его исследовать, а эта ночь ничем не хуже любой другой.
Я принялась осторожно одеваться. Нет, пожалуй, без волочащегося по полу халата вполне можно обойтись. Так же как и без чулок. Хорошо, что у здешней обуви, этих ботинко-тапочек, подошва хоть и толстая, но мягкая. Увы, об изящных туфельках на каблучках пришлось забыть, но для того, чтобы незаметно прокрасться куда-нибудь, здешний вариант подходит куда больше.
Я осторожно выскользнула из нашей комнатушки и медленно двинулась по коридору, оглядываясь по сторонам. Дворец был по большей части погружён в темноту, но всё же кое-где горели фонарики с бумажными абажурами. Евнух, что должен был присматривать за ними, прикорнул под лестницей, но я всё равно побоялась взять один из уже горящих светильников. А ну как всё-таки пойдёт проверить и обнаружит пропажу, ведь я понятия не имела, сколько времени буду отсутствовать. Однако в кладовых хранились вещи на все случаи жизни. Выбрав небольшой фонарь из розовой бумаги, я аккуратно зажгла его от горящего в коридоре собрата.
Теперь оставалось только освободить сундук-колодец от белья. На этот раз я выложила вещи не на пол, а на свободное место на стеллаже, на случай, если кто-то заглянет в кладовую. И наконец я с колотящимся сердцем подняла служившую дном доску и неловко – из-за мешающего длинного подола – перелезла через край сундука на верхнюю ступеньку. Не навернуться бы, они же такие узкие. Спустившись немного вниз, я осторожно взялась за крышку сундука и прикрыла её за собой.
Ступеньки шли и шли вниз, в колодец, моя тень колебалась, пока я, придерживаясь за стену, спускалась всё дальше. Впрочем, на глубине примерно трёх моих ростов наконец показалась площадка. Руку, державшую фонарь, начало печь – теперь я поняла, почему тут фонари принято носить на специальной палке с рогулькой на конце. У них не было верхней крышки, и тепло от свечи или резервуара с горючим беспрепятственно поднималось вверх. А поскольку взять палку я не догадалась, то просто подхватила фонарь снизу и понесла на ладони, как официанты носят подносы.
От площадки лестница повернула, и если раньше она располагалась в вертикальном колодце, то теперь шла в наклонном туннеле. Было очень тихо, слышался только шорох моих шагов, за пределами розоватого круга света ничего не было видно, и мне стало жутковато. Но не поворачивать же обратно, так толком ничего и не разведав? Стены и потолок были выложены кирпичом, ступени же были сделаны из камня. И когда лестница наконец закончилась, показался горизонтальный туннель с кирпичными стенами, полукруглым потолком и полом из каменных плит.
Я быстро пошла по нему. Света хватало, чтобы видеть, что никаких ответвлений, поворотов и провалов в нём не было. Просто очень длинный коридор, с затхлым воздухом, но без каких-либо сюрпризов. Он не повышался и не понижался, был прямым, как по линейке. О возможных ловушках я подумала, только пройдя значительное расстояние, и чуть сбавила темп ходьбы, однако ничего подозрительного так и не увидела. Исследование оказалось довольно скучным делом. Просто коридор, всё время одинаковый, сколько бы я ни шла. Правда, через некоторое время я услышала какой-то повторяющийся звук, но это, оказалось, просто вода капала с потолка. Нечасто, раз примерно секунд в десять, и на полу собралась маленькая лужица. Но такое было только в одном месте.
 
В общем, лестницу наверх я встретила с большим облегчением. По моим внутренним ощущениям, которым я не слишком доверяла, я прошла не менее полукилометра. Но даже если я ошиблась, то всё равно много. Вполне возможно, что я уже за пределами дворцовых стен.