Четвертый лорд (СИ)
Тем забавнее было наблюдать за радостными поначалу трактористами, собравшимися на ужин. Каждой команде достался собственный трактор, в зависимости от набранных очков — были небольшие машинки, на двоих, побольше — на пятерку, и так до десятка. Тем пятидесяти, кому сотую часть долга списали, привалило счастье в виде как раз таких — самых современных и производительных. Эти трактора стоили по полсотни миллионов, и на эту сумму автоматически увеличился долг этих придурков, пусть даже на десять поделилось. Как меня отец учил, в армии главное вперед не лезть, а тут считай армия, ну или что-то близкое.
Охреневших от счастья будущих колонистов загрузили на тот же самый корабль, и через двадцать часов неподвижности в тесных сиденьях с встроенными удобствами и питанием мы оказались на орбите планеты, которой предстояло стать нашим домом на ближайшие пять, десять, пятнадцать или двадцать лет. Если повезет. Или навсегда, если что-то пойдет не так.
Местное светило было раза в три ярче Солнца, и ближайшие планеты признаков жизни не подавали. А вот на дальней орбите крутились две, на которых вполне могла существовать жизнь. На одной она существовала — в виде животных, растений и колонистов, а вот другая, поменьше, была безжизненной, с разряженной атмосферой и следами бывших океанов. С историей мужественных космоплавателей Конфедерации мы знакомились, пока летели. Мы узнали о многих других планетах, присоединившихся к Конфедерации, о звездных системах, поставлявших топливо и минералы, а потом, в самом конце, нам кратко рассказали о том, куда мы летим.
На планете с атмосферой оставалось около ста двадцати тысяч колонистов, и еще десять тысяч трудились на другой, которая без атмосферы была — на нее мы и приземлились. Нетрудно было подсчитать, что в среднем тут живут по пятнадцать лет, может, освобождаются после этого срока, но что-то мне в это не верилось.
Нас разделили на две группы, примерно две тысячи остались осваивать безжизненный каменный шар, а остальных, в том числе и меня, погрузили в межпланетные боты, предварительно разбив на команды по нескольку десятков.
— Нас прям судьба сводит, — я плюхнулся на сиденье рядом с блондинкой-убийцей. Та вздрогнула, видимо, не ожидала, что когда-нибудь меня еще увидит, планета-то большая, несколько континентов. — Прикинь, я тут два новых способа убийства нашел, жду не дождусь, когда мы приземлимся, чтобы распаковать свой ножичек.
Не знаю, чем руководствовались конфедераты, составляя группы для каждого обьекта, но в нашу попал и Гниллс, и Толстая Мо, и еще пара ребят-охранников, с которыми мы тренировались, и блондинка, и даже Чесс с Лали и одним из качков. Слишком много совпадений для пяти процентов всех колонистов.
Блондинка разговаривать со мной не желала, я и так, и эдак попытался ее расшевелить, но она просто отвернулась и закрыла глаза. Скучная. Но все равно, летели мы недолго, пару часов, я даже подремать успел немного, сон приснился — будто я иду по красной дорожке, а кругом мне кланяются. И цепь золотая на груди. А в руке окровавленный десантный тесак, и вот дойду еще немного, поднимусь по ступенькам, где стоит золотой трон с каким-то напыщенным придурком, и такое там произойдет… Что произойдет, так и не узнал, проснулся.
Океан занимал на планете большую часть территории. На полюсах температуры были отрицательные, и там плавали льды, а вот континенты находились немного ближе к экватору, три штуки, и еще множество островов. Первый материк, самый большой, шел почти от полюса до полюса, не прерываясь, второй растянулся на средних широтах северного полушария, третий огромной кляксой в основном в южном. За пять сотен лет особых результатов конфедераты не добились — сначала они взялись за кляксу, но потом поняли, что задача эта не из легких, особенно когда отказываешься от практически неутомимых синтов и мехов, и сосредоточились на том, который в северном полушарии был. Там и растительности было поменьше, и флора не такая кусачая.
Местная цивилизация мыслила не годами, а тысячелетиями. Предполагалось, что еще через пятьсот общих лет первые настоящие колонисты-конфедераты спустятся с небес в отстроенные города, прогуляются по паркам и облагороженным лесам, почешут за ушком окультуренного лии — волосатое чудовище, чем-то похожее на медведя, только больше и гораздо агрессивнее. Нашей дружной команде предстояло расчищать и приводить к конфедератским стандартам небольшую область размером примерно в пять тысяч квадратных километров. Рядом уже кое-что сделали, даже заложили площадку под будущее поселение, и отстроили временные жилища для рабов вроде нас. Район считался опасным, так что на семьдесят экскаваторов приходилось тридцать охранников.
В реальности все было гораздо грустнее — тот трактор, на котором я разбивал парки и фонтаны, считался элитной техникой, их на планете были единицы, а основной парк составляли гораздо менее производительные и удобные агрегаты на двух операторов. Квадратный километр на плоскости или десять метров в глубину в день — несбыточная мечта для такой техники, зато они были неприхотливы, подзарядки требовали редко и стоили дешево. Подозреваю, что тысяч по сто максимум, но колонистам они обходились по семьсот. За день при усердной работе можно было заработать до пяти сотен кру, из которых погашался и основной долг, и долг за экскаватор, и за питание с жильем, и расходники. Оптимистичные графики утверждали, что за пять, максимум десять лет водитель этой шайтан-машины способен выплатить долг, у большинства он не превышал несколько десятков тысяч. Пессимистичные источники, в основном из кое-что слышавших зэков, говорили, что расплатиться удается хорошо если одному из десяти, и то лет через двадцать.
Нам, охранникам, такое не грозило. Фиксированная ставка в пятьдесят кру делала мой долг практически вечным, зато не надо было тратиться на топливные картриджи и обслуживание техники, десантный тесак сломать еще никому не удавалось, а заряды для пистолетов стоили дешево. Так что чистыми, после оплаты дерьмовой еды и такого же жилья, оставалось еще около тридцати кру. Ну и халтуру никто не отменял, наверняка тут тоже есть такие возможности, как на моей прежней работе, в Солнечной системе.
— Друзья, — голограмма какого-то военного появилась над пластобетонной поверхностью, куда нас выгрузили. — Приветствую вас на планете Конфедерации. Трудитесь усердно, помогайте друг другу, и не забывайте про ежедекадные отчисления в фонд медицинского обслуживания.
Спич краткий, но полезный. Как раз медицинский корпус вместе с перерабатывающей фабрикой и дорогами нам и предстояло — кому-то строить, а кому-то охранять. Нам — это группе из трех с половиной сотен колонистов. Стоило ступить на землю планеты, как оружие разблокировалось, десантный тесак приятно завибрировал, пистолеты показали полный заряд, а в голове что-то такое промелькнуло. Я даже среагировать не успел, только почувствовал, что теперь рукоятка тесака как-то иначе в руке лежит, удобнее, что-ли. И появилась уверенность, что из пукалок, рассчитанных, несмотря на несерьезный размер, на крупного зверя, я точно могу в цель попасть.
Предстояло еще пройти краткий курс по предполагаемым противникам, конфедераты здраво решили не пугать нас раньше времени, и открыть всю глубину той задницы, в которой мы оказались, прямо на месте. Так что с посадочной площадки нас отвезли в учебный центр, подземное сооружение, построенное несколько сотен лет назад. Пока мы ехали на гравиплатформах, я с интересом оглядывался вокруг, одно дело голоизображения, а другое — настоящая природа.
Мы летели над ровной поверхностью дороги, а по обеим сторонам простиралась равнина, вдали виднелся лес — огромные деревья, не ниже пятидесяти метров, было отлично видно. Листья были не совсем зеленые, а с синеватым оттенком, местное солнце ощутимо припекало, воздух прямо-таки дышал чистотой, смешанной с сероводородом, ощущавшимся даже через фильтры. В общем, почти Африка, я на секунду представил, что оказался в черных окраинах Солсбери, там тоже пахло не очень. Улегся на спину, заложил руки за голову и принялся наблюдать за какой-то огромной черной птицей, нарезающей круги прямо над нами.