Четвертый лорд (СИ)

Логично было бы предположить, что к нам приставят кого-то из стукачей, все-таки слишком гладко все сложилось с этим заброшенным космодромом и пропажей людей. Но вслух этого не сказал.
— Наверняка, мы же неполная пятёрка, — вместо этого ответил я. — Не слышал, чтобы другие охраняли парами. Хотя вездехода у нас нет, а для малого штурмовика два человека — идеальный вариант.
Вот прям почувствовал, как тот, кто прослушивал наши разговоры, довольно ухмыляется. Хотя, скорее всего, это был искусственный интеллект, и среди прочих разговоров заключённых, наш был самый невинный.
Черные блины нашлись в описании живности планеты. О них говорилось, что это обычные, но очень редкие паразиты-эндемики, живущие рядом с более сильными и умными хищниками, и подъедающие то, что от них осталось. Но я-то прямо чувствовал, что именно эти твари были заводилами в компании с сороконожками, может, эволюция тут с приходом человека ускорилась, или конфедераты что-то недоглядели. Сами они на планету спускались только в самых крайних случаях, и твари их интересовали постольку поскольку. Через силовые барьеры черные блинчики не проходили, уничтожить их было можно только лучевым оружием, вроде лазеров определённого спектра и высокой мощности, они растворялись, но потом снова появлялись и снова почти никому не вредили. Кроме Толстой Мо, которая конфедератом не была, и ценности не представляла.
Женщина-конфедерат, считавшая наши деньги, мою идею доставить лучевой блок в пушку поддержала — в каких-то там сложных махинациях с долгом оказалось, что выжившим в неравном бою с монстрами полагается поощрение, которое лучше истратить на что-то полезное для базы. Например, на этот самый блок и дополнительную защиту для штурмовика — оставшиеся от вездехода запасные накопители с жидкой бронёй потребовали небольшой доработки.
— Заключённый Дэн, — по мрачному виду конфедерата сразу можно было понять, что новости для меня неплохие, — ты переводишься в исследовательскую группу. Вместе со своей напарницей и оборудованием. Подчинение службе надзора за колонизацией.
— Значит, мы больше не увидимся? — осторожно спросил я.
На голограмме конфедерата появилась улыбка. Злобная.
— Нет. Но я попросил, чтобы за тобой хорошенько приглядывали.
Что такое — хорошо, я понял на следующее утро, когда разряд сбил меня с кровати прямо на пол. С этой секунды наша жизнь подчинялась жёсткому и беспощадному расписанию. Подъем, час на еду и сборы, потом вылет — десять часов патрулирования, от одного места работ к другому, облёт пока ещё не освоенной территории, возвращение на базу, обед, ремонт и обслуживание штурмовика, свободные два часа, сон с разной длительностью, чтобы мы не привыкали, и новый разряд. Начальство службы надзора возлагало на меня большие надежды.
Эри меня ненавидела — и говорила об этом при каждом удобном и неудобном случае. Она даже пыталась надавить на жалость, рассказав конфедератам, как бездарно проспала и повалялась в беспамятстве всю битву с гусеницами, и что для исследований у неё нет ни способностей, ни мотивации. Девушка даже готова была уступить свою долю в штурмовике мне, да что там, она трижды пыталась это сделать, но начальство колонии решило, что Эри действует на меня благотворно, и отпускать её обратно в охрану не стало.
— Я тебя убью, — пообещала блондинка. — Ты мне один раз всю жизнь испортил, и дальше продолжаешь. Сегодня я спала всего два часа, вчера — восемнадцать, а завтра я перережу тебе глотку.
— Отлично, — я приоткрыл правый глаз. Эри сидела за панелью управления, её черед был везти нашу дружную команду по маршруту. — Останешься одна. Будешь тогда знать, как мне грубить.
Эри хотела что-то сказать, но панель окрасилась в красное.
— Превышение предельной высоты, — предупредила голова нашего нового куратора, миловидной женщины с раскосыми глазами. Хотя, судя по набору фраз и тому, что на вопросы она отвечала однотипно, это скорее была какая-то имитация. — Потолок — три километра. Фактическая — триста пятьдесят.
 
— Идём на высоте два с половиной, — тут же отреагировала блондинка.
— Даю пять минут на снижение, команда на уничтожение уже выдана.
— Что за хрень, какие триста пятьдесят, — Эри вывела экран на панель, указатель высоты действительно был меньше трёх. Да и триста пятьдесят — это уже за атмосферой, туда мы ещё не поднимались.
— Держись левее, — скомандовал я. — Давай, делай, что говорю.
Предупреждающие символы продолжали мигать, но по мере того, как мы удалялись от какого-то конкретного места, цифры уменьшались. Через минуту показатели снизились до сотни километров, а потом и вовсе упали до нормальных значений. И панель перестала нас нервировать красными всполохами.
— Что это было? — девушка ткнула пальцем в карту, мы пролетали над лесом, где ни строений, ни каких-то непонятных или необычных вещей не было.
Просто деревья, иногда поляны, развалины с пустыней остались севернее, километрах в двухстах, и уж точно повлиять на показания приборов не могли, ближайшая делянка, где небольшой трактор прокладывал дорогу от временной базы дальше на восток, вообще была в трёхстах километрах — облёт мы уже закончили, и теперь выполняли очередную разведывательную миссию, десятую по счету. Как и в предыдущие девять, ничего не нашли, и в общем-то, не искали. Странно только, почему спутник получал не те данные, что выводил сам аппарат. Вот об этом Эри я и спросил.
— Откуда мне знать, — фыркнула блондинка, — я только вчера все проверяла, не может же этот кусок дерьма передавать другие данные. Или…
— Или?
— Чесси. Тварь! — Эри оторвалась от пилотирования, поставила управление по маршруту, и открыла блок сопряжения оборудования. — Куда она могла это засунуть?
С характеристикой синевласки я бы полностью согласен, а на глупые вопросы не отвечал. Раз стоит дублирующий передатчик, и его до сих пор не нашли, а конфедераты просканировали штурмовик сразу после крушения, то и мы его не найдём. Да и вообще, как это выглядит, я не знал, и знать не хотел, на высоте трёх километров копаться в оборудовании очень рискованно. Главное, долететь обратно до базы, там отдать аппарат на проверку — конфликт оборудования был зафиксирован, и наслаждаться незапланированным отпуском, меньше чем за неделю с этим не разберутся.
Еще бы я не был таким любопытным.
— Давай ещё раз над этой штукой пролетим.
— Ты идиот, — констатировала Эри. — Если один раз в дерьмо вляпался, то обязательно надо во второй?
— Да. И желательно, на низкой высоте, — попросил я. — Чтобы впечатления были богаче.
— Кретин. Я в этом участвовать не желаю.
— Хорошо, — я выпихнул её с ложемента, весовые категории разные, и перевёл управление на себя. — Могу высадить здесь, смотри, какая полянка симпатичная. Погуляешь, пособираешь цветочки, а там я тебя обратно подберу, если не забуду.
Блондинка насупилась и ничего не ответила. Только десантный нож достала и поигрывала им, как в старые добрые виртуальные времена.
— Прошу расширение коридора высоты, — постучался я к ненастоящей начальнице. И послал запрос, хотя, на мой взгляд, им и можно было ограничиться. Но регламент требовал, чтобы заключённые лично ползали перед надзирателями на коленях. — Обследую аномалию.
Конфедератша появляться не захотела, но новую разницу высот я получил, от ста метров до десяти километров, теперь даже можно было зависнуть ниже крон деревьев, при желании.
— И где же у нас это место загадочное? — вслух произнёс я, тыча пальцем в карту.
С заднего сидения мне объяснили, где у меня это самое загадочное место. Ну да ладно, раз второй член экипажа не хочет участвовать в поиске, и без неё обойдёмся. К тому, что высота по данным наблюдателей будет увеличиваться, я был готов, но ничего так и не произошло, мы шли на пятистах метрах, и датчики уверенно показывали именно эту высоту. И наши, и те, которые дублировали данные. Я три раза пролетел над одним и тем же местом, в котором разница была наибольшей, но никаких аномалий больше не проявлялось, внизу расстилался лес, с редкими вкраплениями травы, глазами, даже моим правым, на такой скорости детально что-то рассмотреть было сложно, но системы слежения штурмовика фиксировали каждую мелочь. Вплоть до летающих насекомых, которых тут было полно. Но ничего необычного не находили. И только когда мы уже собирались возвращаться, взгляд зацепился за небольшую кочку. Что-то она мне напоминала, причём совсем не из этой жизни.