Пересечь сплошную (СИ)
На этом, похоже, ему надоел устроенный балаган, и он стал торопливо собирать свои вещи, намереваясь побыстрее свалить от докучливых нас.
Я не собиралась что-то доказывать и требовать пересмотреть мне результат зачета, но вот это непонятно к чему предъявленная претензия о пропусках меня возмутила. Поэтому я не удержалась и вякнула тоже:
- У меня одна пара по болезни. Пропуск уважительный.
- Да, по болезни, - кивнул Эдуард Маратович, соглашаясь, - уважительный, но ведь тебя не было, правильно?
Правильно? Конечно правильно. Правильно сказал Протасов. Гамадрил он! Самый натуральный.
Я смотрела на этого г... Эдуарда Маратовича, который, по сути, если разобраться, был никакой не Маратович, а простой Эдик или даже Эдян, и никак не могла понять. Что могло подвигнуть этого человека так себя вести? Что заставляло его быть таким говнистым? Ведь вроде молодой (всего лет на шесть-семь максимум он нас был постарше) и даже, можно сказать, вполне симпатичный молодой человек. Не заморыш же какой-то плюгавый со сгустком комплексов, который стал бы отрываться на окружающих за все свои какие-то неудачи и обиды. И жизнь вряд ли его потрепала в далеко неполные тридцать. Вроде обычный человек, но, блин, откуда такая озлобленность?
Ответа на этот вопрос не существовало. Я мысленно с досадой выдохнула и, развернувшись, пошла прочь. Несданный зачет, кстати, на тот момент, да и вообще в целом, меня не заботил. То, что я его все равно сдам в итоге, и даже без особых затруднений, я почему-то была абсолютно уверена, а вот насчет Крайнова все стало очень и очень сомнительно. Уходя, я отчетливо услышала, как Кирилл, так и не смирившись с решением препода, бессмысленно яростно что-то снова стал пытаться ему доказывать.
Мысль материальна — я это всегда подозревала. Мне так сильно хотелось поговорить с Юркой, что он мне действительно позвонил раньше, чем положено - в среду, а не в воскресение. Это случилось очень неожиданно. Я уже собиралась спать, когда мой телефон вдруг ожил, вызывая незнакомым номером.
Накануне я так много размышляла о предстоящем разговоре, подготовила так много слов. В мыслях все было так складно, сначала я объясняла, Юра слушал, потом мы вместе немного оправдывались и тут же извинялись, смеялись и переходили к словам любви. Мы говорили, говорили, говорили. Это был самый идеальный разговор.
Однако, когда я вдруг услышала любимый голос, во-первых сработал эффект неожиданности и все так тщательно продуманные и наработанные заготовки просто вылетели у меня из головы, а во-вторых, даже если бы я их помнила они вряд ли влезли бы в формат нашего разговора, который моментально настроился на напряженный лад. Юрка отказывался слушать какие-либо объяснения, они ему были не нужны. Он просто с ходу начал вываливать на меня свои обиды и обвинения, впрочем как обычно. Не знаю почему я рассчитывала, что он поведет себя по-другому.
Причем претензии образовались такие, о которых я ни за что бы не могла подумать.
Нет, камнем преткновения у нас стали вовсе не родители, и даже не Кирилл. Хотя и за Крайнова прилетела мне пара ласковых и вразумляющих слов. Мне сообщили, что я как бы сама дура, что позволила себе оказаться в компании полудурков. Все решаемо, и никто силой не мог меня заставить готовить с ними проект, тем более что, по всей вероятности, нам светило то, что мы всей этой же толпой дебилов его и завалим.
- Нахера надо было с этими Кириллами тусоваться, если все равно незачет будет? Ты с тем же успехом вообще могла дома сидеть и ничего не делать, результат вышел бы один и тот же. Разве нет?
Вообще-то нет. Социологию я все же пока еще планировала сдать. Но рассказывать, что весь проект в итоге готовить пришлось практически только мне, ну и еще Назаров чуть-чуть помог с графической частью и презентацией, об этом сообщать я не решилась. Все это вызвало бы новые упреки.
Так же я, естественно, умолчала о глупо заваленном финансовом праве и само собой не упомянула о совместных занятиях со Стасом. Леркину, очень смешную на мой взгляд, попытку научиться вождению, с большей долей вероятности, Юра тоже вряд ли бы оценил. И получалось, что мне о себе больше и рассказывать было нечего. Поэтому о своих делах я молчала. Да и не нуждался мой парень в веселых и грустных историях случившихся в моей жизни, разборки наши ушли совсем в другое русло.
- Не надо мне было уходить в эту армию, - заявил он мне вдруг таким тоном, словно это была моя прихоть или он отправился туда специально для меня.
- Так и не ходил бы, - от моего сентиментального настроя после убеждений, что все мое окружение идиоты, а я ничем не лучше, не осталось и следа, я огрызнулась, - тоже пошел бы учиться дальше. И работал бы потом на гражданке.
Я, конечно, ничего против не имела, что Юрка собирался идти после службы в армии в “ментовку”. Наоборот, перспективы там у него были хорошие. Карьеру при имеющихся связях наших родителей можно было сделать быстро и неплохую. Помогли бы ему пристроиться в нормальное место. На то и расчет был. В выборе профессии мой будущий муж давно определился, но ведь, с другой стороны, не обязательно было идти по стопам отца по протоптанной легкой дорожке. Раз появились такие претензии, шел бы заниматься, к чему душа лежала. Вопрос только к чему? Что-то не замечала я у него каких-то стремлений и наклонностей.
- Лучше бы после девятого класса сразу в школу милиции пошел, - выдал он все с тем же гонором.
- Ну и? Что мешало? - заведенная я теперь тоже продолжала ерничать, хотя прекрасно знала какой последует ответ. Этой темы мы однажды уже касались, правда не в таком претензионном ключе, в котором он мне это в данный момент преподносил:
- Ты. Из-за тебя. Ты же прекрасно знаешь. Из-за тебя остался. Если бы я поступил, мы бы виделись с тобой по выходным и то не всегда.
- Ну и пережили бы как-нибудь, - хмыкнула я. - Зато закончил бы уже учиться и работал. И не упрекал бы никого. Вот зачем ты мне это предъявляешь?
- Потому что я нихера не понимаю. Что ты мне мозги выносишь?
- Чем выношу? Что не так? И при чем тут армия?
- Я и так ни приехать, ни позвонить толком не могу. Что мне делать? Ты хочешь, чтобы я сбежал?
Я определенно не понимала ход Юркиных мыслей, его неадекватно несло неизвестно куда, и я, если честно, немного испугалась, что он действительно мог что-нибудь там натворить. Вот и сейчас он звонил явно не в положенное время, да еще с чужого телефона.
- Зачем сбегать? Что ты ерунду говоришь? - я моментально поубавила пыл, стараясь не нервировать моего разбушевавшегося солдатика.
- Потому что ты фигней страдаешь. Трубку бросаешь. Характер, что ли, решила показать? Думаешь, я тут отдыхаю, что ли? В санатории? Отключилась нахер. Обиделась. Нормально объяснить не могла?
После такого выговора, естественно, мне стало стыдно. Да, реально, я повела в тот день себя не красиво, но я ведь тоже человек, и мои нервы тоже могут не выдержать.
- Юр, хватит уже заводиться. Ну прости, - сокрушенно вздохнула я, полностью признавая свою вину, - тогда просто все навалилось. Мама твоя с претензиями, а у меня сессия началась и Крайнов...
Повторить оправдательную речь о вселенском заговоре, образовавшемся в тот момент против меня, Юрка не дал:
- Не было у нее никаких претензий. Что ты выдумываешь? Она просто в гости к вам зашла, - тут же перебил меня он. - И вообще, я устал слушать, как ты постоянно развлекаешься там одна среди пацанов. Слышать больше не хочу. Не дай бог узн...
- Развлекаюсь? - тут уже перебила его я, от бессилия увернуться от потока обвинений у меня на глаза навернулись слезы и голос сорвался. - Я развлекаюсь? Ты что несешь? Я учусь, между прочим. И тоже не в санатории. И не одна среди пацанов. Лерка еще есть, кроме меня. Да и у Стаса Янка...
- Юль, не беси меня. Ты же сама хорошо понимаешь, что это тупые оправдания. И мне это не нравится. Что, в группе нет больше девчонок? Одна Лера и та такая же тупая?