Следственная некромантия (СИ)

- Двенадцать, - выдохнул Сагрон. – А предыдущие выбросы – это попытка…
- Слить лишнюю магию, - кивнул Ирвин. – Потому что им надо было продержаться до нужного числа. Параллельно – подготовиться. Поднимать массово кладбища – не самое приятное дело.
- Поэтому они пользовались силой с пользой. И всё было так сложно… - Сагрон вспоминал, как ругалась Котэсса каждый раз, когда случалась новая проблема с некромантами.
- Чтобы использовать как можно больше магии…
- Потому и следы заметались с особенным упорством.
- Мальчики! – не выдержал профессор Куоки. – Может быть, вы позволите мне договорить, а потом будете обсуждать?
Ирвин закатил глаза. Теперь, когда он наконец-то понял, что к чему, сидеть и слушать отцовские нудные речи было особенно неприятно. Но особенного выбора не оставалось.
Профессор Куоки решил, что его всё-таки решили дослушать, и потому довольно бодро заговорил вновь:
- Итак, по легендам, - улыбаясь, заявил он, - в день, когда появляется новая звезда, магия особенно сильна. А здесь у нас собралось огромное количество одарённых детей! Кто, как не они, способны в этот волшебный день отыскать потерянную точку силы и выпустить в свет магию, концентрируемую там? Кто ещё отыщет гробницу ещё одной реинкарнации бога?
Ирвин кашлянул.
- Какого, прошу прощения, бога? – ласково уточнил он.
- Как какого?! – вскинулся профессор Куоки. – Нашего бога.
- Я надеюсь, не Творца? – ласково поинтересовался Сияющий.
Покойная вера, давно уже признанная обыкновенной сектой, в одно время не давала профессору Куоки покоя.
Конечно, в их государстве можно было верить во что угодно, но поклонение невесть кому тоже было отнюдь не положительным проявлением. Ирвину не хотелось, чтобы отец совершенно случайно увлёкся какой-нибудь гадостью, потом втянул в это не только жену, но и дочь и её семейство – сам-то Сияющий не поддался бы, и об этом все прекрасно знали.
Так или иначе, Ирвин хорошо знал притчи, относящиеся к той самой давно потерявшей популярность религии, пересказываемые тем же отцом в огромном количестве. И место летнего выезда очень даже совпадало с тем, где, по мнению профессора Куоки, и полёг неизвестный Творец.
- Нет, что ты! – замахал руками профессор. – Ведь совсем недавно было доказано, что это всего лишь одна из реинкарнаций Дарнаэла!
- Какого Дарнаэла, короля, что ли? – пискнула какая-то женщина из зала.
- Реинкарнирующего бога! – воскликнул Куоки. – Но королём он тоже был!* Так что, можно выразиться и так… Только, увы, не нашим королём. Так вот, не будем отвлекаться на глупости, сосредоточимся на главном. Наш король – нынешний король, я имею в виду, - прозвучало это немного презрительно, но профессор не стал концентрировать внимание на такой ерунде, как уважение к правящей династии, - согласился произвести поиски древнего захоронения. Ради этого мы устраиваем игру Исторический Кладезь! Дети и преподаватели разобьются на группы по семь человек и будут искать алтарь в ту ночь, когда взойдёт таинственная звезда. Победитель получит… Хм, вечную славу и возможность внести своё имя в историю!
Ирвин и Сагрон переглянулись.
- Сдаётся мне, - пробормотал Сагрон, - что нам тоже придётся поучаствовать.
- Ага, - кивнул Сияющий. – И что-то мне подсказывает, что наши главные соперники, некроманты, не станут мелочиться и ограничивать свою команду…
*Имеется в виду Дарнаэл Первый Тьеррон из Заклятых врагов – основатель королевской династии Тьерронов, живший больше тысячи лет назад, и заодно один из двух богов, создавший мир, в котором и происходят события. По легенде, бог реинкарнирует, когда королевскому роду не хватает магических сил, и вливает свою кровь в род тем или иным образом, а потом возвращается к своей богине. Именно его кровь течёт в жилах принца Мартена.
Всего в цикле фигурирует аж три Дарнаэла, божество из них – только один.
  
 
Глава двадцать третья
 
В комнате Мартена было необычайно тихо. Принц сидел за столом и упорно что-то записывал в небольшую книжечку, издалека напоминающую дневник. Даже на стук он отозвался не стандартным "входите", а коротким движением руки, заставившим дверь отвориться. Ирвина это поразило. Мартен обычно терпеть не мог тишину и обожал разговаривать – хоть с кем-нибудь, хоть по какому-нибудь поводу. Его нынешнее поведение совершенно не вписывалось в стандартные паттерны поведения.
 
На кровати, принадлежавшей принцу, сидела Котэсса. Ошибки в том, кому именно принадлежала постель, быть не могло – Ирвин с удивлением узнал парчовое покрывало, заботливо уложенное поверх одеяла, и бархатную подушку с вышитыми на ней инициалами. Тэсса положила подушку на колени и сложила на неё руки, опёрлась спиной о стену и закинула голову назад, любуясь на потолок.
Напротив неё, на второй кровати, восседали Ромерик и Танмор – и оба неотрывно смотрели на Котэссу.
- Привет, - поздоровалась она с заглянувшим в комнату Ирвином. – Лили ищешь?
- Лили со мной, - Ирвин посторонился, пропуская внутрь сначала супругу, а потом и Сагрона. – Что тут происходит?
- Мы перевоспитываемся, - с мягкой улыбкой на губах сообщила Тэсса. – Ты же знаешь, я не очень люблю Олладу.
Ирвин переглянулся с Сагроном.
О да, разумеется, они оба знали. Оллада ужасно хотела попасть на место, которое занимала Котэсса, и её совершенно не волновало, что Тэсси – раз в десять талантливее и сильнее как колдунья, а ещё – куда более умный следователь. Оллада привыкла получать всё самое лучшее, и, по её мнению, этот раз не должен был стать исключением.
Наверное, именно назначение Котэссы и послужило причиной, по которой она с такой лёгкостью перешла на сторону зла.
- Оллада, - тут же вскинулся Танмор, - прекрасная же… Кхе-кхе… Ква-ква!
- Она его прокляла, - отчитался Ромерик. – Его Высочество попросил меня посидеть со злобным некромантом…
- А меня – присмотреть за благородным рыцарем.
- И потому, - добавил Мартен раздражённо, - я всё ещё сижу тут! Потому что…
- Потому что нельзя плохо чувствующую себя женщину заставлять трудиться в одиночестве. А поскольку эти, - Тэсса кивнула на Танмора и Ромерика, - достали меня своей Олладой и без конца о ней болтали, пришлось принять соответствующие меры.
О том, какие меры она всё-таки приняла, Котэсса рассказывать не стала. Очевидно, это было что-то серьёзное, раз рыцарь так странно втягивал голову в плечи. Танмор был куда более спокоен, магические цепи с него уже сняли.
Он повернулся к Ирвину и серьёзно произнёс:
- Возможно, я действительно ошибался, когда считал тебя предателем!
- Да что ты говоришь! – фыркнул Ирвин. – Ты всего-то два раза попытался меня убить! – он закрыл за собой дверь и на всякий случай повесил на неё защитное заклинание, не позволяющее подслушивать. – а теперь можешь спокойно попросить прощения и, несомненно, его получишь. Ведь ты от чистого сердца…
- Я правда от чистого сердца! – запротестовал Танмор. – Просто Ол… она – действительно удивительная женщина. Даже если и не светлая. Даже если воспользовалась моими духовными порывами в собственных корыстных целях. Это не отменяет того, насколько она прекрасна!
- Такое бывает, - тут же присоединился к его восторгам Ромерик. – Мне это очень хорошо знакомо. Когда у женщины множество недостатков, когда она сама старательно отталкивает тебя, но ты продолжаешь любить. Потому что сердцу не прикажешь! Оно куда лучше знает, с кем на самом деле…
 
- Может быть, ты помолчишь, знающий? – раздражённо остановила его Котэсса. – Достаточно. Ты сколько раз уже знал? Пять? Десять?
Ромерик не стал отвечать. Преуменьшать число он не мог, потому что всем присутствующим было известно как минимум о трёх его вечных любовях, а преувеличивать или озвучивать реальное количество своих влюблённостей было опасно по другим причинам – истинность, искренность и вечность чувств тогда подвергались сомнению.