Посадка в лужу (СИ)
— Как впечатления от экспедиции? — полюбопытствовал я у Умного Ежа.
— Разочарован, — тот с сожалением развёл ручками.
— Оба разочарованы! — Бенедикт был тут как тут, — Хотя, надо признаться, Кирн, я не ожидал от тебя такого. Ну… с городом.
— Я потерял терпение, — коротко признался я гримуару. Врать тому, кто когда-то произошел от меня, смысла не было.
— Попадая в другой мир, ожидаешь увидеть чудеса, — расстроенно пробормотал Абракадавр, — Тайны. Секреты. Но мы нашли лишь классическое подземелье и огромные города-муравейники. Развитие на уровне Начала. Единственной интересной вещью здесь оказался тот огромный гриб, о котором ты рассказывал. Я бы с огромным удовольствием пообщался бы с ним… но попасть Зовом к Матери в изолированную от остального мира пещеру слишком маловероятно.
— У тебя как минимум появился повод надавить на Митсуруги и Нихон, — попытался приободрить я некроманта, — А еще — это ведь не последний мир.
— А, экономика… — сделал Абракадавр пренебрежительный жест рукой, — Впрочем, скажу своим, пусть что-нибудь потребуют за покушение.
Я спросил мага, не посчитает ли Лига Нихон, который получит трех абсолютных бессмертных, опасным, и был удостоен взгляда, которым смотрят на особых элитных дураков специального назначения. Умный Ёж, с явным удовольствием унижая меня взглядом, пояснил, что миру, а значит — и некромантам, весьма даже нужен один глобальный враг. Сильный, могущественный, неумолимый. Такой, каким могли бы стать нечеловеческие расы, начавшие войну на уничтожение с человечеством. Ирония судьбы и катастрофическая для истории мира случайность, из-за которой люди так вовремя научились уничтожать оплоты нечеловеческих рас, превращая эльфийские Леса в Дикие, уничтожила надежду на быстрое и относительно безболезненное объединение человечества. Нихон вполне мог бы стать альтернативой нелюдям.
Катастрофическая случайность и ирония судьбы в моем лице делала стыдливый вид и шаркала ножкой.
Когда Митсуруги закончила, разразился еще один небольшой скандал — волшебница требовала, чтобы все кроме нее, бога и меня были введены в состояние искусственной комы. Это требование встретило яростный отпор геоманта, Эстебан категорически не хотел оставаться беззащитным по возвращению. Пришлось всем, пребывающим в сознании, давать клятвы о ненападении друг на друга в течение следующих суток.
Веселая жизнь в нашей Системе! Совесть, честь, вера? Не, не слышали!
— Я, бог по имени Кладий, принимаю эти три Пирамиды Вечности из рук орка по имени Кирн Джаргак. Торжественно клянусь всем, составляющим мою суть и силу — я передам именно эти три пирамиды в руки бессмертной по имени Митсуруги Ай, как только мы достигнем Срединного Мира в здравии и сознании.
Боги редко дают клятвы. Тем более смертным или не очень… смертным. Еще бы, я бы на их месте вообще бы не занимался подобным — нужно иметь очень серьезные основания, чтобы рисковать всей своей сутью. Не то чтобы я окончательно утратил веру во всё святое, скорее слишком привык к личному бессмертию. Себя начинаешь ценить в разы и разы больше, даже помня, что раньше ты был обычным существом, свет для которого мог навсегда потухнуть даже от обычного кровотечения.
Бог нужных слов говорил четко, ясно, серьезно. Он завис в воздухе, держа в руках переданные мной пирамиды, а стоящие по бокам от него на поверхности Гурри и Дерцунда кивали, «работая» свидетелями клятвы. Смотрелось это эффектно, божества призвали свою силу и, судя по тому, как себя начали вести Митсуруги, Гиндос и Акахиро, ощутимо давили своей мощью на окружающее пространство. Я этого, к своему сожалению, а может быть и счастью, не ощущал. Лишь немного радовался подросшей до 98-ми очков «Отрешенности», всё-таки расставаться с тремя артефактами такой силы было чрезвычайно обидно.
От досады я взял и вышел из отряда с волшебницей. Все равно мы в нем оставались вдвоем, а эликсир, позволяющий нам перемещаться Зовом в одно и то же место, еще работал. Удалившись, я прервал его действие.
С другой стороны… надо было смотреть правде в глаза. Извернись я и утащи себе хотя бы одну пирамидку и через сутки весь Срединный Мир бы знал, что по нему гуляет оружие массового поражения с очень быстрой перезарядкой. Наивно было бы думать, что я совершенно неуязвим к любому воздействию — это не так. Пан богат на кристаллы Дикой Магии, а те очень богаты на странные и опасные особенности. Для мирового врага быстро бы отыскали целый отряд бессмертных, способных своими умениями превратить его жизнь в перманентный ад. Без пирамиды, разумеется, тоже будут искать, но куда слабее и спустя рукава. Какой смысл охотиться за опасным преступником с черным Статусом, когда он его получил в другом мире?
— Какая странная кожа, — Кладий провел рукой по серому полотну свитков, устилающих внутреннюю часть наколдованной Митсуруги сферы. Мы снова бултыхались в оранжевом компоте из слизей, но я, несмотря на уход в сонный транс, еще продолжал улавливать слова и разбирать речь. Все остальные, кому нужен был кислород, уже находились в вызванной Ежом коме.
— Орочья, — хмуро отрекомендовала материал свитков Митсуруги, сосредоточенная на явно сложном волшебстве.
Бог ошарашенно на нее взглянул и выдал фразу, что больше предлагать перепихнуться не будет. Видел он садисток в гробу. Японка обиженно на него посмотрела, надув губы, и запустила заклинание.
Сквозь транс я ощущал, как сферу трясёт — сначала на неровностях чёрного «таграй хокку», по которым энергетический мяч с начинкой из оранжевого бульона и живых тел скачет, как заведенный, затем мелкой, но судорожной вибрацией в энергетическом потоке. Сферу трясло и дергало так, как будто она старый советский автобус, идущий в гору на последнем издыхании. Сочно и смачно матерился Кладий, активно работала ногами продолжающая колдовать Митсуруги — ей постоянно приходилось пинать нас ногами, чтобы выплыть наверх, к очередному глотку воздуха.
В один прекрасный момент сфера зависла внутри потока на долгий десяток секунд. Сквозь полуприкрытые веки я внезапно увидел прямо возле своего лица японку — глаза девушки были широко распахнуты, в них плескался ужас и изумление. Даже находясь в измененном состоянии сознания, я почувствовал, что идеально здоровое сердце моего бессмертного тела пропустило удар. Ай отчаянно била руками и ногами, баламутила слизь и хваталась за горло — она вдохнула оранжевое существо вместо воздуха.
«Приехали»
Пальцы Кладия сжали плечи волшебницы, вытаскивая ее к воздуху. Глаза бога вспыхнули интенсивным металлическим блеском — он сделал что-то, моментально вернувшее Митсуруги в норму. Через секунду сфера вздрогнула и вновь начала двигаться вверх. Свитки, сделанные из моей кожи, начали сгорать в ослепительном синем пламени. Я почувствовал, как сила ускорения вдавливает мое тело в самое дно сферы.
Стоило признать, что при всех своих минусах, Ай всегда была гением в магии. Взять за основу экспериментальный ритуал, на ходу изменить его, рассчитать силу, необходимую для возврата, мог бы даже хороший маг. Очень хороший провел бы расчеты за считанные месяцы в своей лаборатории. «Золотой» архимаг Пана, Митсуруги Ай, не только все рассчитала буквально «на коленке», она еще и улучшила «Сферу».
Заклинание вытащило нас не только из потока, оно повторило тот же маршрут, что и во Внутреннем Мире, прокатившись упругим шаром до безопасной зоны, где и лопнуло, разбрызгав по округе оранжевую светящуюся слизь и наши тела.
Я и Митсуруги начали подниматься почти одновременно. Скрестивший руки на груди Кладий стоял уже в стороне, наблюдая с интересом естествопытателя, как мы ползаем по слизи, стремясь собрать мозги в кучу. Мне приходилось варварски быстро выбивать себя из сомнамбулического состояния, безжалостными пинками воли выводя организм назад на рабочую мощность. У волшебницы дела обстояли похожим образом, хотя проблемы были исключительно своими — она неслабо потратилась по мане и вышла из состояния глубокой концентрации. Сейчас ее организм определенно нуждался в покое не меньше моего, но… у его хозяйки были совершенно иные планы.