Камень. Книга восьмая (СИ)
Станислав Минин
Камень Книга восьмая
Глава 1
Все было как в бреду: и подъехавшая скорая помощь, врачи которой буквально силой вырвали у меня из рук Викторию, и их профессионально сосредоточенные равнодушные лица, на которых через какое-то время проступило дежурное сожаление, свидетельствующее о том, что они, увы, бессильны…
И опять беспросветное отчаянье со рвущимися изнутри рыданиями…
Из этого состояния, близкого к истерике, меня вывели дед Михаил и дядьки Григорий с Константином, оттащившие упирающегося меня от машины скорой помощи. Они при этом что-то говорили, объясняли, уговаривали, но слушать их, а тем более вслушиваться, желания никакого не было. Кроме того, я разбирал только отдельные слова — так пронзительно свистело в ушах.
Появление колдунов «Тайги» встретил равнодушно, впрочем, как и дворцовых во главе с Михеевым, двигавшихся по какой-то странной, напоминающей синусоиду, траектории…
Нахер всех!..
И дядьев нахер!..
Вырвавшись из-под их навязчивой опеки, вернулся к скорой, отодвинул в сторону врача и заглянул внутрь машины…
Спокойное, умиротворенное лицо Вики, её огненно-рыжие волосы, разметавшиеся по белоснежной простыне на каталке… Сколько раз я видел ее такой, только на нашей кровати…
Господи, сделай так, чтобы Вика опять проснулась!!! Чтобы просто мне улыбнулась!!! Чтобы потянулась, как делала всегда по утрам, и заговорила со мной!!!
И опять меня начинают душить подступающие рыдания…
Как же так???
Неужели это мне не снится???
Как так???
Неужели эта тварина Бирюков всё-таки успел осуществить свою угрозу и в последний момент убил Вику?
Или она, валяясь без сознания на заднем сиденье, после моей атаки на еб@ного колдуна и удара машины о забор, оставшись без доспеха, повредила себе шею???
И именно мое необдуманное поведение стало причиной смерти девушки???
А какая сейчас, в пиzду, разница?
Алексей, хоть себе-то не лги, Вика в любом случае погибла из-за тебя!
Только лично ты виновен в смерти девушки.
Только ты.
Лично.
И никто другой.
Господи, как же я с этим дальше жить буду? Как???
Прости меня, Викуся! Прости!!!
Смотреть на девушку долго не смог — мешали подступивший к горлу комок рыданий, выступившие слезы и дикий стыд перед Викой…
Отвернувшись, смахнул слезы и внезапно разглядел очертания этой проклятой машины с Бирюковым «за рулем»…
Что там эта гнида мне про девушек говорила? Мол, погорю я на бабах?
Алексия!!!
Как же я мог о ней забыть?
А если Бирюков и Алексию успел?..
Накатила волна холодной ярости, и я, скрежеща зубами, прошипел:
— Ну, сука, ты у меня в любом случае так просто не соскочишь…
***
— Коля, я приказал своим ребятишкам и колдунам «Тайги» всё оцепить и никого левого не подпускать, ваш Михеев с остальными дворцовыми пока вне игры, еле на ногах держатся… — докладывал в трубку князь Пожарский. — А как ты думаешь? Лешка все еще в шоке, от тела Вяземской далеко не отходит… Что?.. Да не знаю я, где твой хваленый Кузьмин!.. И где Белобородов не знаю. Обожди…
Главу рода Пожарских от доклада отвлёк противный звук рвущегося металла, это Алексей вырвал у двери скорой помощи боковую ручку, которую тут же раздраженно отбросил в сторону. Если до этого лицо внука было бледным от горя, то теперь основными эмоциями на нем выступали сосредоточенность и злость. Кроме того, от молодого человека буквально на физическом уровне повеяло раздражением, волна которого дошла и до сыновей князя, и они отпрянули в стороны от Алексея, уже успевшего сделать пару шагов по направлению к аварийной машине.
— Деда, — молодой человек внезапно остановился, — срочно звони моему отцу, пусть тот разыщет Алексию и убедится, что с ней все в порядке. — И он пошел дальше.
Оказавшись рядом с «Ладой», Алексей отмахнулся, и водительскую дверь снесло далеко в сторону, а старый князь, уже начавший догадываться о намерениях внука, прошептал:
— Нет, Лешка… — и остался стоять на месте.
А Алексей уже выдернул тело колдуна из машины и, держа голову трупа левой рукой за волосы, рубанул ребром ладони правой руки покойного по шее…
Хруст позвонков… Отлетающее в сторону тело колдуна… Разлетающийся во все стороны темный в поздних сумерках фонтан дымящейся на морозе человеческой крови… И спокойно стоящий с головой в руках великий князь Алексей Александрович, по доспеху которого медленно стекали вязкие черные капли…
Про рядам охраны рода Пожарских и Романовской дворцовой полиции пронесся общий вздох, бойцы начали истово креститься, кто-то, особенно впечатлительный, стал громко молиться, а молодой человек, не обращая ни на кого внимания, поднял оторванную голову колдуна, из которой продолжала вытекать какая-то жидкость, пристально посмотрел в открытые остекленевшие глаза, выругался, потом тяжело вздохнул и пошёл обратно к скорой, сунул в салон микроавтобуса отрубленную голову, упал на ступеньки дверного проема и содрогнулся в беззвучных рыданиях…
— Коля, ты меня слышишь?.. Алексей только что этому… Бирюкову в буквальном смысле голову оторвал, — спокойным голосом сообщил императору князь Пожарский. — И принес голову колдуна, если так можно выразиться, к ногам Вяземской. Сейчас Лешка на ступеньках скорой опять сидит, рыдает… И если хочешь знать моё мнение, Виталику Пафнутьеву здесь лучше пока не появляться. Так что присылай на разбор бригаду под руководством левого сотрудника, да и сам пока внука не беспокой. Еще Лешка просил Алексию разыскать и убедиться, что с ней все в порядке… Да, Коля, я тебя понял, за Алексеем мы проследим. Конец связи.
Князь, не убирая телефона в карман, жестом подозвал бледных сыновей и раздраженно заявил:
— Соберитесь уже, господа офицеры! Бошек оторванных ни разу не видели? Гриша, следи за Лёшкой, чтоб он больше глупостей не натворил, — старик переместил строгий взгляд на младшего сына, — а ты, Костя, принимай командование над всеми бойцами, в том числе и над колдунами с дворцовыми. Что делать, знаешь.
— Есть! — кивнули оба младших Пожарских.
— А я пока насчёт коньяка для Алексея распоряжусь и на телефоне побуду.
***
— Согласен с тобой, отец, Пафнутьева сейчас к Алексею подпускать нельзя, сорваться может. Да и Лебедева, кстати, тоже, — вздохнул цесаревич. — Надо бы Печорским сообщить, возьмешься?
— Да, — кивнул император. — А Нарышкину ты позвони, и Орлову тоже. И вот ещё что, Саша, надо бы как-нибудь так извернуться, чтобы Алексей на похоронах не особо… отсвечивал, а то сам понимаешь…
— Не понимаю, — вскинулся тот, — тут уж у Алексея вообще крышу может сорвать по полной программе.
— Согласна с Александром, — влезла в разговор императрица. — Внук при таких раскладах может выкинуть все что угодно, Коля. У меня есть на этот счёт свои соображения — Вяземская-то бывшая валькирия, а значит, моё присутствие на похоронах будет вполне уместно, да и ее отношения с Алексеем давно ни для кого не являются секретом, вот я за ним и прослежу.
— Тоже верно, — пробормотал император. — Хорошо, тогда я прямо сейчас звоню князю Печорскому, а ты, Саша, генералу Нарышкину. И поехали уже… на место происшествия, родичи Вяземской ни в коем случае не должны заподозрить, что к смерти девушки мы имеем хоть какое-то отношение.
— Отец, ты это серьезно? — поморщился цесаревич.
— Пусть только попробуют намекнуть, — император нахмурился, — а если еще и посмеют о вире заикнуться… — он сжал кулаки.
— Мальчики, не ссорьтесь, — вздохнула Мария Фёдоровна, — у нас и так теперь с этим происшествием проблем выше крыши. Коля, когда мы демонстративно предъявим Печорским обезглавленный труп батюшки Бирюкова, уверяю, у них сразу пропадёт всякое желание тебе хоть какие-нибудь намёки делать.
— Точно, — раздраженно хлопнул себя по коленям Александр, — батюшка Бирюков! Отец, тебе ещё патриарха надо бы предупредить, чтоб он сидел в своей резиденции и даже не думал нос оттуда показывать.