Славься, Кей! (СИ)
– Второе. Публичное оскорбление августейшей особы… хорошо, хоть не действием. И я даже не знаю, что для вас хуже. Если вы вдруг не знаете… ах, простите, забыли… это очень серьезные преступления. Оба. А если рассмотреть эти ваши проступки в совокупности, то что получается? Получается, гражданин Танилалу… – Гильяр даже задохнулся от показного возмущения. – Получается угроза убийством в отношении: а, военнослужащей, бэ, чиновника не ниже второго класса, и, вэ – внимание, вар Танилалу! – августейшей особы! А это, ГРАЖДАНИН Танилалу, особо тяжкое преступление, карающееся по всей строгости законов нашей Империи! Ни один верноподданный никогда ни за что не позволит себе не то, что на словах, а даже в мыслях хулить что-либо, касающееся Ее Императорского Величества! Это касается любого подданного Империи. Любого! Вне зависимости от его социального положения…
Гильяр, кажется, оседлал любимую тему. А я сидел и обтекал. У меня, гражданина страны, в которой монархия была искоренена уже сто лет назад, даже мысли бы не возникло о том, что ЭТО может быть серьезным преступлением!
– … от гнева со стороны верных и преданных подданных Ее Величества не спасут…
А ведь дело даже не в том, что я что-то не то сказал или сделал. Это не имеет никакого значения. Я с тем же успехом мог молчать.
Если родители этой суки решили сжить со свету виновника (что там творится в головах у охреневших от власти людей – одному богу известно) плачевного состояния своей дочери, то не важно, что я буду говорить. Даже молчание можно повернуть в свою пользу – «он не отрицает».
Если б Кей, сходящий с ума от боли, не выкрикнул бы этих слов, ему бы «пришили» что-нибудь другое. Например, «нарушение правил безопасности на транспорте», или какую-нибудь «преступную халатность» при выполнении своих должностных обязанностей.
«Прости, сынок. Но… капитан теперь ты»
– … некоторые подданные почему-то считают себя неподсудными. Это не так. Совершенно не так, гражданин Танилалу! Вы удивитесь, когда узнаете (а у вас еще будет возможность это узнать, обещаю!), скольких знаменитостей – не вам чета – мне лично пришлось убеждать в обратном. И пред волей Ее Императорского Величества не имеют уже значения…
Вот ведь влип! А буквально вчера думал, что проблем с выживанием или сохранением свободы в новом обществе передо мной не встанет. Еще и думал, что неплохо бы дочку сюда перетянуть. И родителей. А, оказывается, что законы жанра приравниваются к законам мироздания! Хочешь – не хочешь, дорогой попаданец, а выживать (любой ценой, ага) тебе все равно придется! А то публика, понимаешь, скучает-с!
– Ты преувеличиваешь, Имзон. – Мягким голосом вмешался напарник разошедшегося Гильяра. – Не забывай: в тот момент вар Танилалу находился в экстремальных условиях. Это классифицируется, как «состояние аффекта». Не так ли, вар Танилалу?
Кажется, такой способ ведения «беседы» называется «добрый-злой». Парадоксально, но мне следовало быть благодарным старшему контролеру Чигару Чио: он невольно заставил меня посмотреть на происходящее чуть под другим углом.
– К тому же, в тот напряженный момент он, наверняка, не знал о том, что пилот яхты – Ее Высочество Альер ни-Ровено ан-Алехандро. Правильно, вар Танилалу? Ведь не знали же?
И когда я никак не отреагировал уже на второе приглашение присоединиться к «доброму полицейскому», оба контролера напряженно уставились на меня. Не ожидали, да?
– Вар Танилалу? Почему вы молчите? – Ласково осведомился «добрый» Чигар. – Разве вы не согласны с такой трактовкой произошедшего?
– Продолжайте, вар Чигар. – Царственно покивал я. – У вас прекрасно получается.
– Простите? – Чигар по-доброму улыбнулся.
– Зачем вы прибыли, вары?
Контролеры быстро переглянулись.
– У вас еще и с кратковременной памятью проблемы, вар Танилалу? – Возмутился «злой» Гильяр. – Я же говорил – прояснить некоторые обстоятельства происшествия.
– Не понимаю! – Я, как мог, искренне развел руками. – При современных средствах съема и хранения информации даже не представляю, какие обстоятельства нуждаются в уточнении! Ну, разве что мои мысли…
– Вот, кстати… – Попытался было вякнуть «злодей».
– Но их прекрасно выразил уважаемый вар Чигар! Состояние аффекта, причем зафиксированное инструментально – раз. – Я по примеру Гильяра стал отгибать пальцы. – Незнание о личности пилота яхты – два.
– Незнание не освобождает от ответственности. – Мягко попенял мне «добрый» Чигар. Сообразил, что с «добротой» чуть переборщил.
Но я не слушал:
– Более того! Сейчас, находясь в здравом уме и твердой памяти, я искренне и горячо раскаиваюсь в тех необдуманных словах! Был неправ! Вспылил! Считаю свое поведение безобразной ошибкой!
Я порывисто вскочил из кресла и одернул полы пижамы:
– Вары, я готов лично принести Ее Высочеству самые искренние извинения! Сейчас же! Насколько я знаю, она находится в этой же клинике! Прошу следовать за мной!
Контролеры продолжали сидеть в креслах, рассматривая меня с огромным интересом, будто увидели впервые.
– Ее Высочество – в коме. – Тихо ответил Чигар. И я, наконец, смог определить, кто в их двойке старший. – Хотите сказать, не знали? Забыли? И как вы будете перед ней, лежащей в коме, извиняться?
– Хм… правильно ли я понимаю, вар Чигар – обвинение в тех ужасных преступлениях, о которых вы говорили, предъявлено не Ее Высочеством?
– Не дело особы императорской крови предъявлять обвинения кому бы то ни было. – Ответил Чигар. – Для этого есть компетентные органы, уполномоченные Ее Величеством контролировать исполнение закона, фиксировать факт преступления и предпринимать действия по недопущению или наказанию… Вот как в вашем случае.
– Мне предъявлено обвинение, вар Чигар? – Прямо спросил я.
– Предъявить обвинение – дело одной минуты. – Попытался он уйти от ответа. Но и так все было понятно.
– Кстати, какой вопрос вы хотели мне задать, вары?
– Простите?
– Вопрос. Вы сказали, что у вас ко мне какой-то вопрос в связи с инцидентом. Я с готовностью отвечу на ваш вопрос. Итак?
Чигар смотрел на меня задумчиво. Молчал и Гильяр. Давили. Но и так было понятно – пришли попугать. Профилактически. Не вздумай поднимать хвост на принцессу! – Вот основная цель визита.
– Прошу меня простить, вары. – Я тяжело упал в кресло и стал массировать лоб. – Что-то я себя нехорошо чувствую.
Контролеры снова переглянулись и встали.
– Поправляйтесь, вар Танилалу. – Вежливо кивнул Чигар. – Скоро увидимся.
– Надеюсь, к нашей следующей встрече вы будете в состоянии выдержать более длительную… беседу. – Гильяр.
– Всего хорошего, вары. – Умирающим лебедем прошептал я.
Когда я посмотрел из-под пальцев ладони, сотрудников Имперской Службы Контроля в палате уже не было, а передо мною стояла довольная Роза, уперев кулачки в бедра:
– Охренеть! Это было круто! – Судя по выражению лица, девушка была неподдельно восхищена. – Как ты их!
И – да – судя по всему, девушка опять бессовестно подслушивала. И подглядывала. Странно, сотрудники СИК не знали о такой возможности? Или не имели технических средств воспрепятствовать? Или системы мониторинга клиники настолько мощные, что воспрепятствовать подслушиванию «контролеры» не в силах?
Ее халатик трансформировался. Или исчез. Теперь девушка была одета (если в данном случае уместен такой термин) в полупрозрачный черный комплект. Она эротично изогнулась, подчеркивая как достоинства фигуры, так и красоту нижнего белья.
– Раздевайся! – Скомандовала она.
И я подумал, что Роза была бы замечательной девушкой, если б не эти ее сержантские замашки.
* * *– Никак не пойму, Чио! Этот сопляк что, нас сделал, да?
– Тактически, да.
– Что значит «тактически»?
– Он получил небольшое тактическое преимущество. Но мы же видим, что его поведение не соответствует психологическому профилю. Отмахавшись от мнимой угрозы сейчас, он подставился в будущем, показав, что уровень его подготовки совсем не соответствует подготовке обывателя.