Афганский рубеж (СИ)

— Кстати, сколько насчитали духов в разрушенном нами доме на окраине Махмудраки? — уточнил я.
— Ни одного. Только два разорванных барана, — ответил Игорь Геннадьевич.
Батыров хлопнул себя по лбу.
— Значит, тот афганец, которого привезли представители КГБ, дал неверную информацию?
— Я бы сказал ложную. Весь удар был не чем иным, как фикцией. Что-то там устроили руководители из Кабула, а возглавил всё безобразие Павел Валерьевич. На его счастье, что он тоже был некого рода исполнителем.
— К чему ты это всё говоришь, Сань? — поинтересовался Димон.
— Мысли вслух. Найдутся и без меня люди, которые с этим Берёзкиным разберутся, — ответил я и снова показал в район Махмудраки, но только северо-восточнее. — А вам, Игорь Геннадич, хочу сказать, что база где-то в горах. Там и от вертушек проще скрыться, и на засады выходить можно незаметно.
— Забравшись на вершину, они увеличивают максимальную высоту, на которой могут нас достать, — добавил Димон.
Молодец! И ведь я ему этого не говорил, а он сам сделал подобный вывод.
— Найти укрепрайон духов в горах будет сложно. И не факт, что при его нахождении, душманы не уйдут раньше, — ответил Сопин.
Игорь Геннадьевич сам уже понял, что душманы спускались с гор и выжидали момента пролёта вертолётов. После того как они сбили Ми-24 над Махмудраки, поменяли позицию на Чарикарскую долину.
— Предполагаю, что духи ушли снова в горы. Либо ещё идут через долину.
— Возможно. Если остались живы после ответного удара нашим прикрытием. То, что они будут идти назад, несомненно. У них не так много специалистов по ПЗРК, — сказал я.
Сопин почесал затылок и собрал карту. Он объявил, что как только у него будет информация, он нас найдёт.
— Кстати, а вы взяли Ахмад Шаха? — спросил Батыров, когда мы вышли из беседки.
— Нет. Тот пленник, которого мы взяли, оказался его главным казначеем. Масуд ушёл.
Значит, где-то точно есть укрепрайон духов. Через него шли к нему и деньги, и подкрепления, и оружие. Но это Сопин и без меня прекрасно понимает.
Игорь Геннадьевич принял к сведению все наши предложения и пошёл к машине. Тут из своего домика вышел начальник штаба эскадрильи Глеб Георгиевич.
— Привет, командир! — махнул он Сопину.
— Здравствуй! Как жизнь? — спросил Игорь Геннадьевич.
— Вашими молитвами. Ты не подкинешь до штаба?
— С удовольствием!
Пока Бобров и Сопин между собой общались, мы направились к своей палатке. Но это было опрометчивым решением.
— Клюковкин, а ты куда? Я тут тебе транспорт нашёл в дивизию ехать, — позвал меня Глеб Георгиевич.
В памяти всплывает, что мне поручали архиважную задачу по передаче личных данных в строевой отдел. Там уже Леночка заждалась.
— Глеб Георгич, я туда сегодня не собирался. У меня водные процедуры по плану. День был тяжёлый.
— Не надо мне тут ля-ля! Сегодня не понедельник! — возмутился Бобров.
— Вообще-то, понедельник, — улыбнулся я, но у начштаба настроение было плохим.
— У тебя по плану дать данные в строевой отдел. Руки в ноги… то есть, ноги в руки и в штаб.
Ну вот! Там же и Леночка 100 процентов будет. А я сейчас в не самом опрятном виде — комбинезон грязный, лицо не умытое. После эвакуации ещё не добрались до умывальника.
— Георгич, транспорт же подождёт? — спросил я, и начальника штаба передёрнуло.
— Это тебе такси что ли? Товарищ майор ждать не будет, — произнёс начальник штаба эскадрильи.
— Будет. Игорь Геннадич — наш человек!
Сопин кивнул и сказал, что подождёт. Тут Боброва передёрнуло второй раз. Сопин махнул ему, что всё в порядке, и я быстрым шагом подошёл к Глебу Георгиевичу забрать листы с записями.
— Живее давай! Вот тебе данные. И без задержек там. А то я тебя не знаю… то есть, знаю! Чай будешь пить, глазки строить.
Конечно. Иначе бы я уже сказал, что сильно устал и не могу ходить. А ещё ранен после боевого вылета. Отмазок можно найти много.
Я оставил оружие и снаряжение в палатке. Быстро ополоснулся в нашей бане, надел чистый комбинезон и направился к машине.
Сопин привёз меня в штаб ближе к вечеру. Войдя в помещение строевого отдела, меня поприветствовал прапорщик Мохнатый. Он уже собирался уходить, а Леночка всё ещё продолжала складировать папки по шкафам.
 
— Вы пришли! Как я рада! Вам чем-то помочь? — воскликнула младший сержант.
Светлые волосы Лены были заплетены в две косички, и запах духов был весьма приятным. Не тот аромат сирени, что был раньше, но цветочный запах присутствует.
— У вас новые духи? — спросил я.
— Вы такой внимательный. В штабе никто не заметил, а вы с ходу! Да, это рижская «Иоланта». Мне так нравится. В ней роза, шалфей, бергамот, свежее сено…
Короче, понакидали латыши в маленький флакон всю флору Прибалтики. А Леночка оказалось знатоком парфюмерии.
— Мне когда-то хотелось французские купить. В них были… ой! Вы же по делу пришли? — остановилась товарищ младший сержант и села на своё рабочее место за стойкой.
— Да. Список принёс с данными. Готов зачитать, — ответил я.
— Давайте. А вы не торопитесь? Просто, я живу пока здесь. Женский модуль отсутствует в городке, а до девочек в медсанбат ехать далеко.
Поговорить Елена любит, но сначала надо работу сделать. Потом уже и чаи гонять, и… а там как пойдёт.
Она читала список и сверяла со своими данными. Когда дошла до меня, то каждый факт в биографии переспрашивала.
— Вы родились в Новых Петушках, верно? Такое интересное название у посёлка городского типа, — улыбнулась Лена.
Да, мне тоже понравилось. Раньше я и не знал о таком населённом пункте.
— И вы сирота. Вам наверное так одиноко одному? — продолжала Леночка познавать факты из моей жизни.
— Привык. Детдом семьёй стал. Потом и однокашники в училище.
Моя беспартийность и образование, интереса у Лены не вызвали. А вот семейное положение очень заинтересовало.
— Вы не женаты? — спросила у меня Лена.
Вот никак она не могла обойти этот пунктик в моей биографии!
Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился товарищ Берёзкин с двумя офицера из 109й дивизии. Они ему показывали, как происходит размещение штаба и что они сделали для облагораживания помещений.
— Бардак ещё присутствует, но сейчас уже… я опять тебя вижу! — обнаружил меня Павел Валерьевич.
Я повернулся к нему, слегка выпрямился, но замполит продолжал смотреть на меня волком.
— Что вы здесь делаете, лейтенант? — спросил Берёзкин.
— Выполняю поставленную мне задачу, оказывая содействие личному составу строевого отдела, — громко доложил я.
Начальник политуправления сощурился от столь громкого доклада. Но его глаза уже выдавали в нём хищника, завидевшего добычу. Сейчас у него есть возможность покомандовать и мне насолить при этом.
— Я вижу, что вы здесь, не пойми чем, заняты. Шашни крутите? Неуставные взаимоотношения развели с противоположным полом? — спросил Берёзкин.
Я посмотрел на Лену. Не припоминаю, чтобы в Уставе оказание внимания девушке являлось грубым нарушением воинской дисциплины.
— Никак нет. Повторяю — выполнял поставленную задачу.
Берёзкин прошёлся по кабинету, чтобы попробовать найти что-нибудь запрещённое. Наверняка искал алкоголь или иные следы посиделок.
— Где вино? — подошёл он к Елене.
— Нет его здесь. Мы сверяли документацию с товарищем лейтенантом, — ответила Лена.
Через пару минут поисков, Берёзкин сдался.
— Значит, и правда работали. Ладно, — сказал Берёзкин и направился к выходу вместе с двумя сопровождающими. — Пока не забыл. Каждого из представленных к награде, провести через политотдел. Лично просмотрю служебные карточки, и тогда примем решение.
Ох и понравится Берёзкину моя служебная карточка!
  
Глава 28
 
Лена посмотрела на меня виноватым взглядом, будто понесла Берёзкину, мою служебную карточку.
— Саша, вы ничего плохого не подумайте. Я про вас справки навела. У вас с дисциплиной не очень, правда?