Короли пепла
Арун чуть не подавился слюной.
Но король кивнул, как будто это было правдой. На глазах Аруна он по-стариковски приподнял свое толстое брюхо с помощью кряхтенья и подставки на колесиках и, довольно насвистывая, ушел через соседний коридор.
Впервые за весь этот вечер Арун улыбнулся.
–Зовите стражей, пусть уведут его обратно,– сказал главарь терзателей, стягивая свой шарф и вытирая пот со щек.
Арун потрогал свои короткие метательные копья – ладони его были сухими, а руки уверенными теперь, когда замаячило насилие.
Нет, мысленно произнес он, выбирая свои мишени. Нет, я так не думаю.
ГЛАВА 8Рока смотрел, как некая тень перерезала горло одному терзателю, затем швырнула стебель-копье, пронзив другого.
Оставив свою Рощу и свой ужин, он вернулся и наблюдал, щурясь в попытке понять, что он видит.
Вскоре до него дошло, что эта «тень»– просто мужчина в темной одежде, очень высокий и худой в сравнении с остальными. Все это время он был скрыт от глаз Роки, потому что стоял почти позади него, не двигаясь. Но кто он такой и почему атаковал, не имело никакого значения. Он убивал терзателей. А значит, он союзник Роки.
Букаяг наполнил яму их с Рокой притворными криками агонии, заглушая звуки умирающих людей, чтобы прикрыть атаку «призрака». «Призрак» перескакивал от человека к человеку, метая ножи и рассекая лица и глотки, оставляя лишь слабые страдальческие стоны и свежую кровь.
Рока вздрогнул от редкого чувства удивления. «Призрак» встал перед ним, воздев окровавленный нож, затем низко наклонился и перерезал веревочные петли на Роке. Закончив, он порылся в одежде трупов, найдя ключ от металлических оков, и не взял ни паузы, чтобы отдохнуть или посмаковать свою победу. В момент он освободил Року.
Букаяг встал. Он раскинул руки, хрустя шеей, пока Рока осматривал их. Его кожа выглядела кровавым месивом, а пальцы на ногах саднило, но по правде говоря, он был не сильно поврежден.
«Призрак» весьма изящно поклонился в пояс и протянул нож. Казалось, Букаяг не прочь был вонзить этот нож «призраку» вгрудь просто для верности, но Рока воспроизвел жест поклона и взял клинок.
Он изучал взглядом плотно облегающую черную ткань, обтягивающую каждый участок тела мужчины, и во мгле даже Роке было трудно разглядеть темные глаза «тени». Казалось, его одежда впитывала темноту, и Рока восхитился материалом и хитростью, сделавшими это возможным.
«Призрак» приложил палец к своей маске там, где должен был быть рот, и мягко прошипел. Очевидно, «тихо» было универсальным жестом.
Рока кивнул, затем последовал за своим спасителем через одну из незапертых дверей. Он был босиком и старался идти крадучись, но его подошвы шлепали или хрустели о грязный камень пола независимо от того, как он ступал.
«Призрак» же, напротив, казался сделанным из воздуха. Его колени были согнуты, руки вытянуты вперед; шагал он как-то странно, как будто перекатывался вперед на краешках своей обуви – если крохотные полоски черной ткани на его ногах можно было назвать обувью.
Рока решил, что выглядит тот словно лис, выслеживающий свою добычу, и ухмыльнулся. Он вызвал в сознании многие образы грациозных охотников своей родины, которых повидал в степях, и это сравнение казалось подходящим.
«Призрак» провел его еще через множество дверей и наклонных проходов, скудно освещенных любопытными стеклянными свечами, и все время вверх. Призрак двигался медленно, но с уверенностью, дважды проходя через комнаты с трупами слуг, аккуратно засунутыми в углы или под столы.
А ты шустрый лисенок, подумал Рока, глядя на искусно перерезанные глотки и почти не видя следов борьбы.
Они продвигались все выше и выше, и наконец запахи крови и нечистот в воздухе сменились на ароматы приправ и стряпни. Рока слышал голоса и смех, лязг и кухонную возню, а призрак то и дело поднимал руку вверх и останавливался. В одну из комнат он вошел один, а когда вернулся за Рокой, шум изнутри прекратился.
Проходя мимо, Рока учуял свежую кровь. Она заглушила медью слабые нотки пота и мыла, и он мимоходом увидел двух юных женщин, соединенных смертью. Очевидно, этот лис прирезал их так же, как человек мог бы зарезать овец.
–И что с того?– прошептал Букаяг, словно раздраженный. У Роки не было ответа.
Комната за комнатой, зал за залом они продвигались вперед; все вокруг было сделано из идеально обтесанных квадратных камней. Рока наносил все это на свою мысленную карту, и этот их побег начал казаться таким легким, что он обругал себя за глупость. Они не увидели ни одного стражника, ни даже вооруженного слуги.
Вскоре в комнатах появились огромные цветные простыни, обрамляющие окна, за которыми виднелась наполненная туманом, безлунная ночь. Оконные проемы были слишком малы, чтобы пролезть сквозь них, и Рока с «тенью» двинулись дальше, огибая затейливые, с лощеной поверхностью столы и стулья. Богатейший зал в Аскоме был в сравнении с этим помещением хлевом.
Металлические и каменные статуи стояли на деревянных возвышениях рядом с фигурами полуголых женщин в натуральную величину или странных, звероподобных монстров. Раскрашенные изображения мужчин красовались на плоских бумажных поверхностях, развешанных почти на каждой стене, навязчивые в тусклом свете.
Несколько долгих секунд Рока только и мог, что стоять и глазеть. Мастерство исполнения всех этих вещей делало грубые идолы и резьбу его народа посмешищем и попросту не должно было существовать в том же самом месте, что и пленитель Роки.
«Охотится ли уродство на красоту?– задумался он.– Или она просто более заметна рядом с ним?»
«Призрак» вскинул руку и повернул голову, словно прислушиваясь. Прежде чем Рока успел что-либо обдумать, лис пришел в движение и, бросившись к стене, скрылся за одной из простыней.
Рока замешкался, так как не думал, что сможет двигаться столь быстро и бесшумно. Он услышал голоса, и в тот самый момент группа вооруженных юнцов завернула за угол из более ярко освещенного зала впереди.
Они остановились, вылупив глаза. Рока уставился в ответ.
Одного человека он узнал: зритель с арены. Его темные густые волосы были намаслены, а ярко окрашенная чистая одежда покрывала тело, непригодное для владения мечом. Остальные были воинами, облаченными в кожаные латы с маленькими клинками на бедрах и, возможно, ножами на поясах.
Момент оцепенения прошел. Мужчины выхватили оружие.
* * *
Арун стиснул зубы и удержался от проклятья. Он не учел присутствие принцев. У них не было никаких причин здесь находиться, и однако вот он, один из них. Ну, то есть не один, разумеется, поскольку принцы и подтирались-то вряд ли в одиночку, но и четверо телохранителей семейства Трунг – одни из лучших воителей в Пью.
Арун стоял за гобеленом, застыв на мгновение между порядком и хаосом, жизнью и смертью. Опять приходится выбирать свою ставку, и быстро. Варвар сделал выбор первым.