Думая о тебе

Финн перенес постель в свободную комнату, видя, во что превратила Миртл его роскошное ложе; а когда вернулся, то увидел, что Джинни, зевая, собирает свои вещи: жакет, сумку и ключи от машины.
— Вы уходите? Осторожнее за рулем.
Не очень романтично, но понятно, учитывая обстоятельства. Если бы она не зевала так откровенно, то он мог бы поцеловать ее на прощание.
— Постараюсь. Извините, но я немного устала. — Она протянула ему руку. — Увидимся завтра.
Кто знает, как бы мог закончиться этот вечер, если бы Миртл не выбрала для рождения своих котят постель Финна. Что ж, во всяком случае, это было интересно.
— Увидимся, — ответил Финн.
Ей показалось — или действительно в его тоне проскользнула нотка сожаления?
«Cattus interruptus», — подумала Джинни. Действительно, коты гуляют сами по себе.
Не судьба.
  
Глава 32
 
Сказав «до свидания», она не ощутила облегчения. Джем возвращалась в Бристоль, и горло Джинни свело от усилий не показать публично, как она расстроена. Пока дочь была дома, это было так чудесно, но сейчас три недели закончились, и Джинни никак не могла примириться с этим.
И как назло, поезд прибыл вовремя. Когда он появился на станции, над головами загрохотал гром и упали первые капли дождя.
— О, надо же! — Она старательно выпрямила волосы, и вот сейчас они готовы были вновь завиться мелким бесом. Джем обняла Джинни и поцеловала ее.
— Иди, мама, кажется, будет ливень.
— Не важно. Позвони, когда доберешься до дома, чтобы я знала, что все в порядке. — Джинни едва удержалась, чтобы не погладить дочь по лицу. «Мама, я стесняюсь», — говорила Джем, когда немного повзрослела.
— Да, мама, и обещай есть много фруктов и овощей и всегда носить теплый жилет.
— Не смейся надо мной. Это я должна заботиться о тебе.
— Уже не нужно. Я не маленькая. — Повесив рюкзак на плечо, Джем пошла к вагону и с улыбкой добавила: — Ты лучше позаботься о себе. Не делай больше ошибок, пока меня нет рядом и я не смогу присмотреть за тобой.
Сами собой мысли Джинни вернулись к Финну. У нее был шанс. Если бы не появление на свет котят, то… Но он больше не заговаривал о голубой луне. И никаких многозначительных взглядов, и сейчас ей стало казаться, что, возможно, она все это придумала.
Небеса разверзлись, и Джем опрометью бросилась к вагону.
— Пока, мама! Скоро увидимся.
— Пока, детка! — Джинни послала воздушный поцелуй. Двери поезда закрылись, боль в горле стала невыносимой, и… полились слезы. Слава Богу, дождь намочил щеки, и ей удалось изобразить на лице улыбку.
Джем послала ответный поцелуй, поезд тронулся, и мгновением позже она уехала.
Назад в Бристоль. Назад на Пембрук-роуд в Клифтоне, назад к Руперту, который, как была уверена Джинни, совсем ей не пара.
Но что она могла поделать? Джем не шесть лет, Джинни не могла взять и запретить ей встречаться с ним, как когда-то могла запретить кататься на скейте без шлема, что грозило закончиться травмой. Джем должна сама сделать выводы из своих собственных ошибок. И приобрести собственный опыт.
Как большинство из нас, напомнила себе Джинни, думая о Карле и Перри и о той боли, которая сопровождала ее личную жизнь.
Джем послала Руперту сообщение из поезда. Этим утром он вернулся из Ниццы.
Войдя в квартиру, она радостно позвала его:
— Привет, милый! Я дома.
— Привет! — Он появился в коридоре с шоколадным загаром, сжимая в руке бутылку пива. — Детка, ты совсем промокла. А футболка — хоть выжимай…
Взглянув вниз — дождь сопровождал ее весь путь от Корнуолла и лил как из ведра, пока она шла от остановки на Уайтледиз-роуд, — Джем убедилась, что ее белая футболка вымокла и прилипла к груди.
— Не пытайся прикрыться. Мне нравится. — Усмехнувшись, он поцеловал ее и провел рукой по влажной груди.
— Люси дома? — спросила Джем.
— Она еще не вернулась, и я очень рад этому. Правда, нам везет?
— Великолепно. — Привычным движением Джем скинула тяжелый рюкзак и поставила его на пол. — Я ходила на вечеринку и встретила там кучу старых друзей.
 
— Старых друзей? Это были подруги или бойфренды?
— И те, и другие. — Джем было приятно, что Руперт ревнует. — Там на самом деле был один мой старый приятель.
Руперт приподнял бровь:
— Мне следует волноваться?
— Нет. Он мне больше не нравится. — Это была правда, Нейл не произвел на нее никакого впечатления. По сравнению с Рупертом он был слишком… ординарным.
— Ну хорошо. — И тогда Руперт поцеловал ее, и все мысли о Нейле Финнегане вылетели из ее головы.
— А когда появится Люси? — спросила Джем, задыхаясь, когда он повел ее в спальню.
— Расслабься. Она не скоро придет. — Искусно, как танцор на льду, он маневрировал ею, ведя к двери, по дороге расстегивая ее юбку и стаскивая футболку через голову. Джем даже не волновало, что он может растянуть ворот.
— А что у тебя было на юге Франции? — Шутя, Джем стукнула его в грудь. — Наверное, тебя окружали красивые девушки в бикини? Ты, должно быть, оторвался по полной?
— Ты назвала их красивыми девушками в бикини. Я бы назвал иначе — шайкой старых шлюх. Конечно, я не скучал. — Руперт потянулся. — Но их всех интересуют парни с деньгами. В тот момент, когда они видят твою платиновую карточку, они похожи на осиный рой. Меня это не вдохновляет. — Он мягко подтолкнул Джем к постели, посмотрел на нее с высоты своего роста и сказал с улыбкой: — Вот почему я здесь. Именно ты доставляешь мне радость.
После Джем пробежала пальцами по своим растрепанным волосам.
— Я, наверное, выгляжу как мокрая курица.
— Ты выглядишь прекрасно. — Руперт поцеловал ее в кончик носа. — А это просто сексуальный беспорядок.
«Сексуальный беспорядок». Она с сомнением сморщила нос:
— Это комплимент?
— Если ты напрашиваешься на комплименты… О'кей. — Он оглядел ее обнаженное тело. — У тебя отличная фигура. — Он провел рукой по ее бедру. — Никаких изъянов, сплошные достоинства.
Джем хихикнула:
— Шутишь!..
— О да, ты напомнила мне. — Осторожно подвинув ее в сторону, Руперт осмотрел ее бедра. — Превосходно, никакого целлюлита.
— Конечно, у меня нет целлюлита. — Джем ухватила его за плечи, протестуя.
— Но ты никогда не знаешь, когда он может появиться. Независимо от того, хочешь ты этого или нет. У твоей мамы есть целлюлит?
— Нет. У моей мамы нет целлюлита.
— Да. Я просто спрашиваю, потому что это передается по наследству. На прошлой неделе мог убедиться собственными глазами, позволь мне тебе рассказать. — Смеясь, Руперт отодвинулся, когда она замахнулась на него. — Мать и дочь демонстрируют свои телеса, разгуливая туда-сюда по пляжу… Это на общем пляже, конечно. Ничего подобного на частном никто себе не позволит.
— А ты злой, — заметила Джем.
— Но ты меня любишь. — Он опрокинул ее на спину. Его карие глаза с таким желанием смотрели на нее.
И снова тело Джем отозвалось, когда Руперт коленом раздвинул ее ноги. Она не призналась бы никому на свете, но начинала думать, что действительно любит его. Он такой красивый. И им так хорошо вместе…
— Черт! — прошипел Руперт, услышав, как хлопнула входная дверь.
Джем, лежа под ним, вздрогнула. Они услышали стук высоких каблуков, затем голос Люси:
— Где ты?
— Черт! Черт! Черт! — выдохнул Руперт. Глаза Джем стали огромными, она взглянула на гардероб, полный одежды, непрочитанных книг, теннисных ракеток, короче, набитый до отказа, где не было места для глупой девушки восемнадцати лет, к тому же обнаженной.
 
Истеричный смех поднимался в груди. И она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. О, что ж, наверное, это судьба. Рано или поздно Люси все равно бы узнала…
— Ш-ш-ш… — Руперт, которому было совсем не до смеха, быстро приподнялся над ней. — Спрячься под кроватью.
Он что, шутит? Ясно, что нет.