Песнь копья (СИ)

— Старые друзья на флоте. Судьба явно благословила вас, ибо опасность была великой.
— Не без потерь, но да, мы ушли.
— Капитан «Предвестника» описывал этот момент очень живо, и наши дозорные видели отсвет издали. Жрица Элрога Пылающего?
Кельвин предпочёл не обратить внимание на вопрос, о нанимателях с посторонними он бесед не вёл.
— Что же вы хотели узнать у меня, Кельвин?
— Видите ли, пребывая в Вадаэнтире, я имею возможность вести переписку со старшим офицером, вашей сестрой. В одном из посланий мною был задан риторический вопрос: куда пираты могли идти тем курсом? Грандье посоветовала обратиться к вам.
— Вот оно что?
— Флотилия шла на запад, Кайнагерн, туда, где воды и земли принадлежат эльфам, либо державам, соблюдающим эльфийское морское право и пиратов не привечают. Но раз дальше ничего нет, то куда же они направились?
В зимний сад поднялся юноша с трубкой. Он поставил меж собеседников серебряный поднос со штофом зелёного вина.
— Спасибо, — сказал ему седой, — больше не беспокойся о нас.
Юноша кивнул и удалился, оставив запах табачного дыма.
— Позвольте поухаживать.
Эльфийский напиток был разлит по фужерам и Кайнагерн откинулся на изогнутую спинку, разглядывая его.
— Вы ошибаетесь, мой дорогой Кельвин, веря, будто дальше Тибоники на западе некуда плыть. Даже не считая Сокрытых княжеств Элданэ, есть там берега, к которым можно пристать.
— Дикая земля? Но кто в здравом уме туда отправится? — справедливо рассудил наёмник.
Выцветшие глаза оторвались от изумрудной жидкости, обратились к человеку и тот всё понял без слов.
— Неужто…
— С вашего позволения, об этом немного позже. Сейчас я хотел бы тронуть вещи воистину более важные. Солнце Глубин.
Представив восьмиконечную звезду с лучами-щупальцами, Кельвин испытал мимолётную тошноту.
— Чародеи считают, — говорил Кайнагерн, — что есть символы, видеть которые, и знать о которых, очень опасно для нас, тварей из плоти. Якобы они, а также сакральные тексты, могут вызвать болезнь, разложение души. Солнце Глубин, — один из таких символов.
— Она говорила об этом…
— Жрица Элрога? О да, кому как не служителю бога-дракона знать. Все религии мира используют власть символов, это верно. В южных морях сей знак накрепко связан с Глубинным Владыкой, но знание о нём все прочие народы получили от орков. Те были первыми, кто стал приносить Клуату жертвы. Известна ли вам, Кельвин, печальная история этих существ?
— У них есть история? — удивился человек.
— У всего есть история. Простите, что захожу так издалека, но это важно. Орки, да будет вам известно, как и многие другие существа, явились в Валемар из иных миров давным-давно. Мифы восточных народов повествуют нам о древних временах, когда орки властвовали почти на всём Правом Крыле. Мы, уленвари, ещё оставались рабами в Далии, когда гномы и люди древности, объединившись, сломали хребет орочьей империи и погнали тварей на юг. Тьмы зеленокожих были истреблены, но не все. Орков сбросили в море, которое ныне мы называем Хамидонским, а те не умели плавать и пошли ко дну. Однако со дна к ним обратился голос, предложивший жизнь взамен… на всё.
— Всё?
— Именно, — печально подтвердил Кайнагерн, — всё, чем они были. Всё, чем будут их потомки. Орки не погибли, а пересекли море и выбрались на берега островов, ныне рекомых Зелёными. С тех пор почти вечность минула, но они всё там, окружённые со всех сторон владениями своего бога, который любит мучить, топить, насылать хищных рыб и ураганы. Солнце Глубин — его знак. Это нам рассказывают мифы.
Эльф лениво катал фужер меж ладоней, ему не хотелось пить, человек же осторожничал, — зелёное вино было коварным, оно шло легко и приятно, а потом сшибало с ног даже самых крепких, и те не могли подняться по нескольку дней.
— Солнце Глубин было на тех… наверное, волшебных вратах, из которых вышли пираты. То, что Солодор Сванн связан с Глубинным Владыкой все уже уразумели, но орки?
— Я пришёл к тому же выводу, Кельвин. И чем больше думал, тем крепче становилась моя уверенность. Солнце Глубин связано с Клуату, а Клуату властвует над орками, но вот в последние годы орки почти не покидают своей суши, они перестали пиратствовать, словно по общему уговору уступив это право флоту Солодора Сванна. И вместе с тем, Сванн облагает морские державы религиозным налогом. Подумайте, Кельвин, пират насаждает культ Клуату, множит Погружённых, а сам превращается в тёмную легенду моря.
 
— Но это невозможно, с орками нельзя договориться, они смотрят на иные народы как на говорящее мясо, разве нет?
— Воистину, — согласился эльф, — все мы для них, — говорящее мясо. Но мне удалось проследить связь Сванна с зеленокожими. Вам интересно?
Наёмник опешил.
— Я не тот человек, который мог бы влиять на важные и масштабные вещи, Кайнагерн. Мне интересно, но я не уверен, что смогу извлечь из этого знания особую пользу.
Хозяин дома тихо рассмеялся.
— А я всего лишь старый моряк, который уже давно не видел моря и страдает от безделья. Я хочу рассказать вам всё, что узнал.
— Прошу.
— Спасибо за терпение. Видите ли, ещё до вашего рождения, до рождения Солодора Сванна, ужасом юго-восточных морей был Кровавая Борода Манчог. Во времена своего расцвета этот орк-гигант перекрасил морские воды в красный и собрал себе «бороду» из десятков эльфийских скальпов. Чтобы остановить чудовище Речное королевство, Ханду, Индаль и фоморы с Жемчужных островов объединили силы. Им удалось ценою великой крови одолеть орков и захватить адмирала Манчога. К сожалению, вместо казни, король Армадокии пожелал более мучительного наказания. Орка посадили в клетку и поместили в Армадокийскую военно-морскую школу. Её ученики могли десятилетиями наблюдать за ничтожеством самого опасного врага, живой легенды. Одним из тех будущих морских офицеров был Сальваторе де ля Сисне, более известный теперь как…
— Солодор Сванн.
— Именно. Он немалого добился на флоте впоследствии, был хорошим моряком и отважным человеком, но потом его не вполне честно, как поговаривали, обошёл по службе Диего Сентаврега. Этот же дворянин годом раньше убил на дуэли Симона де ля Сисне, младшего брата Сальваторе.
— Кровный враг.
— Кровный враг. — Эльф задумчиво щёлкнул свою серьгу пальцем. — Именно после этого Сванн дезертировал и именно в это время Кровавая Борода Манчог исчез из своей пожизненной тюрьмы. Я считаю, что его освободил будущий Король Пиратов.
— Но зачем?
Кайнагерн пожал плечами.
— Тут факты заканчиваются, друг мой, и начинаются зыбкие домыслы. Потому что после своего побега Манчог вернулся на Зелёные острова, вошёл в прежнюю силу и вскоре стал Большим Кэпом — вождём всех островных орков, адмиралом адмиралов. Он даже начал строить Громадень, готовить грандрейд, но в определённый момент всё прекратилось. Девятнадцать лет назад орки должны были выступить в большой грабительский поход, но так и не сделали этого.
— Я помню, — сказал одноглазый вдруг. — По всему миру разносились вести о том, что они вновь готовы покинуть острова, но потом всё как-то стихло.
— И загремело имя неуловимого, беспощадного Солодора Сванна, Короля Пиратов, нового господина двух морей. Итак, что же вы вынесли из этой беседы, Кельвин?
На лбу человека собрались глубокие морщины.
— На просторах Палташского и Хамидонского морей творится что-то непонятное, связывающее воедино орков, Короля Пиратов и самого Клуату. Буду откровенен, теперь я понимаю гораздо меньше, чем мне казалось, я понимал прежде.
 
— Верно, и это возвращает нас к вопросу, который вы задали в начале: куда пираты могли идти тем курсом?
Кайнагерн замолк, будто и не собирался продолжать. Он не двигался, почти не дышал, свет жизни, едва теплившийся в древнем теле, потускнел и наёмник уж подумал, что стал свидетелем невиданного — эльфа, умершего от старости…