Песнь копья (СИ)

  
Глава 16.3
 
Ком хищной плоти заколебался и на глазах стал ослабевать, пока через окровавленные мышцы не смог пробиться сжатый кулак; сквозь пальцы Голема капало масло эстрагона из раздавленной склянки. Гигант растерзал своё узилище ножом и выступил на волю, оставив позади лишь кучу подрагивавшего мяса. По красным и некогда сильным волокнам хищной плоти расходилась порча, они становились серыми.
Гигант отшвырнул ногой бессильно опавшие ткани и поднял свои неживые глаза.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Вижу, что ты жива, Фринна Белая Ворона. Хищная плоть коснулась тебя?
— Нет!
Убрав клинок в ножны, что были у него подмышкой, Голем из Беркагоста погрузил пальцы в чудовищное месиво и стал забрасывать его в огонь. Охотник был аккуратен и скрупулёзен, подбирал каждое волоконце и сжигал, пока не убедился, что уничтожил последнее. Также гигант обошёл дом, на котором до сих пор сидела Райла и собрал все части покойного Ордана Брила.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Странно. Эта колония не поражена маслом, но она не может собраться воедино. Ты не использовала эстрагон?
— Олтахар! — провозгласила женщина имя своего меча. — Ты знаешь, что это значит?
Голем молчал.
— Злопамятный! Не в моих силах использовать все способности клинка, ибо я не волшебница, но одно свойство его неизменно, — если Олтахар не убивает сразу, то наносит раны, которые не заживают!
Гигант кивнул, прежде чем отнести шевелящиеся части тела в догоравшее здание. Лишь тогда Райла была спущена вниз и раздался вновь тот неприятный звук. Демонический конь примчался на зов, пыша жаром, чудовище из иного мира, порождение кошмаров с пастью, полной клыков. Голем погладил его по шее и направился прочь, жестом призывая Райлу следовать. Та послушалась, а скакун остался позади.
Вместе охотники вышли за частокол в ночь и молча двинулись к деревьям, где ждала пегая. Вдруг за спинами что-то громыхнуло, Райла быстро обернулась и увидела, как высокие языки уже не алхимического, красного пламени возносились над Подлесками. В несколько минут оно охватило деревянные крыши всех домов и достигло стен.
— А сразу так сделать нельзя было?! — возопила она яростно.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Ком, почувствовал опасность, мог сбежать. Хищная плоть способна перемещаться очень быстро и даже прятаться, зарываясь в землю. Я не привык рисковать.
Из полыхавшего как само Пекло поселения вырвался демонический скакун. Он подбежал к Голему, истекающий дымом, разгорячённый, загарцевал, рыча и радуясь устроенному пожару. Пока крепкая рука не взяла чудовище под уздцы.
— Молотодержец и все апостолы, — пробормотала Райла, удерживая свою испуганную кобылку от бегства, — что же это за чудовище?
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Иной скакун не смог бы везти меня, но это призванное существо осилило ношу.
— Он — кошмар?
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Порождён ли конь Идом1? Нет. Этот скакун принадлежит к благородной плеяде зверей Понгемониуса2, которых можно призвать в наш план. Идём, Фринна Белая Ворона, деревня Холмы, откуда я отправился на охоту, неблизко, а ночь ещё молода.
# # 1 И д — сопредельное материальному плану бытия измерение, наполненное энергией кошмарных сновидений. В Иде обитают чудовища, сформированные его особой энергетикой.
# # 2 П о н г е м о н и у с — сопредельное материальному плану бытия измерение, в котором обитает тысяча сто одиннадцать неповторимых разумных существ, обладающих разнообразными особыми способностями. В прошлом их можно было призывать в Валемар путём взаимовыгодного договора, однако ныне на это способны единицы волшебников.
Они не стали подниматься в сёдла, не стали зажигать факелы, следуя скрытным охотничьим привычкам. В пору новолунья идти без света оказалось непросто, однако путники не спешили.
— Сёстры святой Малены ничему подобному не учили. Возможно ли, что они и сами не знали об этом чудовище? Откуда оно появилось?
 
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Из Дикой земли. Маленитки ещё лишь изучают эту угрозу, но в Ривене и Ридене с ней уже борются. Хищная плоть выходит в пограничные области, кормится зверем, нападает на маленькие глухие селения.
— Но в большом мире об этом ни слова не говорят, — нахмурилась Райла, осторожно шагая в темноте.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Те, кому надо знать, уже знают, Фринна Белая Ворона. Короли и маги запада приняли меры. Но они поспевают не везде.
— И там, где не поспевают они, появляешься ты? Почему тебе известно о хищной плоти, а другим охотникам нет? Сколькие из нас погибли от неё, потому что не знали?
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Слишком много вопросов. Мне известно о троих, может быть, их больше. Прошу, не начинай попрекать. Вестеррайх уже лихорадит, — чудовища, эпидемия, нарождающийся голод и угроза возобновления войны. Знание о хищной плоти сделает только хуже, но никого не спасёт.
— Это не тебе решать! — возразила Райла горячо.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Не мне. Но те, кто вправе, уже решили, и я понимаю их мысли. Меры принимаются, на этот раз запад будет готов к вторжению из Дикоземья, не так как пятнадцать лет назад.
— Не сравнивай очевидную угрозу и незаметную болезнь, которая способна поглотить…
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Известная угроза соединяет людей, а неизвестная лишает разума. Не зная, откуда ждать удара, они будут бить сами, бить на упреждение, бить друг друга и окажутся не готовы, когда настоящий враг придёт. Мы, Фринна Белая Ворона, маленькие детали в огромном механизме мироздания. Нам следует знать наше место.
Женщина хотела бы возразить, но не смогла, ибо действительно знала своё место и предел своего влияния на Валемар. Райла спросила себя, готова ли она была оставить миссию, ведшую все эти годы и отправиться рассказывать народу о том, что якобы выбиралось из Дикоземья всё ближе к их жилищам? Да и потом, Голем из Беркагоста не ошибался в своём понимании людей, — страх убивал в них разум. И всё же… на душе от этих мыслей становилось премерзко.
Они шли вместе по лесной дороге, которую когда-то проложили подводы, гружённые брёвнами. Гигант скупо описал повадки хищной плоти, приметы её появления и способы борьбы. Он передал Райле ещё две склянки полынного масла и посоветовал обзавестись горючей жидкостью, ибо хищная плоть боялась огня.
— Как и любая другая, — ответила на это охотница, пряча дар в перемётную сумку.
Они расстались перед восходом солнца, когда наступила пора благословенной свежести и прохлады, когда роса выступила на листве, а воздух сделался особенно вкусным.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Здесь наши пути разойдутся. Возможно, мы никогда больше не встретимся, но если встретимся, то при совершенно иных обстоятельствах. Не лезь на рожон, Фринна Белая Ворона.
— Что есть жизнь охотника, если не отчаянный поиск рожна собственным животом? — осклабилась Райла, косясь на великана.
Хш-ш-ш-ш-ш-ш-ш.
— Жизнь — это миссия. У меня есть одна. Есть ли у тебя?
Ответ не требовался.
Голем из Беркагоста тяжело поднялся в седло коня-великана и направил чудовище в леса. Скоро громовая поступь копыт стихла. Райла ещё какое-то время простояла на заброшенной дороге, предвидя новый жаркий и душный день. То было лето одна тысяча шестьсот пятидесятого года Этой Эпохи, либо же пятнадцать тысяч двести тридцатого года от Пришествия Первых Скитальцев. Вестеррайх постигли многие беды в тот год, и Райла видела их своими глазами. Но здесь и сейчас она, потерянная раненная душа, позволила себе ненадолго забыть о непорядке во внешнем мире. Дышать. Просто дышать. Просто быть.
 
Позже она ехала навстречу рассвету, бубня под нос одну из солдатских песен своей юности; даже усталость казалась приятной в кой-то веки. Вот доберётся до деревни Холмы, купит еды, заплатит людям за постой их же монетами, соскребёт с себя многодневную грязь, передохнёт. А потом продолжит путь с новыми силами. Ведь где-то там, в мире прятался человек, которому Райла должна была сказать несколько слов, — тот, кому она задолжала свою жизнь, и которого ещё не поблагодарила.