Кнут (СИ)

— Так и муров уничтожаем, когда можем, и что? Я расположение пяти-шести баз назову навскидку! И кто их пойдет зачищать?
Хиил не торопился останавливать гомон, в том числе и потому, что каждый, кто хотел, должен был высказаться. Пусть лучше спускают пар друг на друге, чем на нем. Нет, он не боялся этих людей ни всех вместе, ни по отдельности, да и Атлас был, на самом деле, не особенно-то значимым поселком.
Пусть у всех останется ощущение, что глава клана не только контролирует обстановку, но и единственный, кто способен остановить бесконечные споры и найти устраивающее всех решение.
— Друзья, давайте не будем приплетать сюда всякую шушеру. Все мы знаем, если уничтожить разом всех муров, внешники без труда найдут новых. Дадут им куда больше оружия и зачистят ближайшие кластеры. Не нужно это ни нам, ни поселкам, возле которых мы можем провести подобные операции. Это в очередной раз подтверждает мои слова — пока мы не совершим рывок в развитии, нашим уделом останется поддержание баланса, установленного не нами и не по нашим правилам. Сейчас мы вынуждены это терпеть, но если есть выход — мы должны его найти.
***
— Были вести от Карны? — после заседания Ставки и затянувшегося банкета Хиил едва шевелился от усталости.
— И да, и нет, — раздосадовано протянул Леший, — Она до сих пор злится из-за того, что Грач едва не прикончил Седого.
— А что они хотели? Приятной прогулки? Бумаги ей передал?
— Да, но больше она ни о чем разговаривать не захотела. Как бы не пропала с концами.
— Не пропадет. Где сейчас Форест?
— Наверное, там, куда вы его направили, — секретарь добавил в голос ровно столько иронии, сколько позволяли отношения с шефом, — На Юге, у куратора.
— Хорошо. Ты не заметил, кто-нибудь в курсе? Вспоминал его? Вопросы задавал?
— Вспоминали, но не больше обычного.
— Пусть так пока и будет. У старого пердуна сдали нервы, а я теперь должен думать, как это все разгребать. Хорошо хоть заветникам на Савелия указал. Одной проблемой меньше.
— Шило в заднице этот Савелий, — Леший взялся было за недопитую рюмку коньяка, но даже не поднял ее, скривившись от накатившего отвращения: тело требовало сна, а не очередных возлияний.
— Точнее не скажешь. Ошибка молодости, похуже бывшей жены.
— Разве ты был женат?
— Тьфу на тебя! Метафора.
— Решить бы что-нибудь с этой метафорой.
— Это вряд ли. Савелий — идеальный иммунный. Я в некотором роде взломал Стикс, используя максимальные коэффициенты вероятности получить заражение для любых спутников настоятеля в его кластере. Я и сам долго не понимал, что на самом деле сделал.
Голос Хиила стал тверже, он все больше увлекался воспоминаниями.
— Многое в Стиксе основано на вероятностях, которые в совокупности отвечают за баланс. Управление вероятностями, как показала практика, может дать совершенно неожиданные результаты. Научники как-то подсчитали шанс выживания зараженной особи и получили коэффициент в сколько-то знаков после запятой. Тот же коэффициент, только уже для возможности зараженного развиться до скреббера настолько мал, что я запоминать не стал. И знаешь, что я понял? Этот мир не интересуют судьбы триллионов лузеров, не способных преодолеть начальные стадии развития. Стиксу нужны счастливчики.
Глава клана вскочил, прошелся по комнате, разговаривая больше с самим собой, чем с секретарем.
— Меня тогда вдруг пробило. Какая эволюция? Какие сверхорганизмы? Стиксу интересны те, к кому судьба благосклонна настолько, что они выживают даже при стремящейся к нулю вероятности, и это работает не только для зараженных. Каждый выживший иммунный — такой же невероятный счастливчик, а Стикс в целом — мир счастливых людей.
— Счастливых?
— А что, ты несчастлив? Кем ты был, прежде, чем попал сюда? А кто сейчас? Да и не важны все эти частности! Любому человеку здесь отмеряно счастья и удачи без меры.
Хиил окинул взглядом свой кабинет, кивая на картины на стенах, на неприкрытый ничем сейф, на бар, заставленный бутылками с алкоголем, о котором в прежнем мире большинство людей и мечтать не могли.
 
— Любые материальные блага, любая власть, которую человек только способен взять. Будь ты хоть главой поселка, хоть наемником, чей потолок удачи — насиловать в свежих кластерах еще не обратившихся красавиц. Каждому Стикс дает то, что человек заслужил. Хочешь убивать? Тебе дадут убийственный дар. Хочешь женщин — становись работорговцем. Хочешь спасать людей — пожалуй в рейдеры. Ищи свежих иммунных по кластерам, спасай! Здесь нет преград и нет пределов! Каждый здесь — божество и каждый по-своему счастлив. Это рай, Леший, понимаешь? Не тот, придуманный, в который верит Савелий. Не тот, который хотели построить коммунисты, а настоящий рай, созданный для счастливых людей.
— Рай? — Леший выглядел окончательно обескураженным.
— А ты не согласен? Чем вот ты занимался сегодня? Проснулся, когда захотел. Вкусно поел. Сходил в сауну, где тебя обслужила красивая девушка. Потом, на заседании Ставки, участвовал в решении важных вопросов вместе с сильнейшими людьми этого мира. Ты, правда, молчал, но если бы хотел и мог сказать что-то толковое — тебя бы выслушали. Потом ты пил, ел, развлекался. Теперь вот я тебя развлекаю душевной беседой. Скажи, Леший, разве ты не в раю? Чего ты хочешь еще от жизни такого, что Стикс не может тебе дать?
— Не знаю… — Леший задумался и повторил, — Не знаю.
— Поверь, — Хиил припечатывал каждое слово, — Как только ты придумаешь, Стикс даст тебе и это. А теперь скажи мне, чем ты это все заслужил?
На этот раз секретарь даже не пытался найти адекватный ответ, тем более что было понятно, к чему ведет шеф:
— Мне просто повезло.
— Вот именно. Мы все — невероятные счастливчики, но вместо того, чтобы благодарить мир, подаривший нам это счастье, мы непрерывно его клянем.
Глава клана рухнул в кресло, закурил. Леший выждал паузу и задал вопрос, от которого зависели все его дальнейшие дела в ближайшие месяцы:
— Шеф, я правильно понимаю нашу цель похода в Пекло?
— Правильно. Мы идем к перевертышу.
— А все, что вы говорили в Ставке?
— Должен же я был им что-то наплести. Люди любят, когда их гладят по шерстке. Да и вышло совсем неплохо, а? Я, когда писал речь, чуть не кончил.
— Звучало вдохновляюще. Думаю, они поверили.
— Поверили сами и убедят своих людей. Пришлют нам самых лучших, а большего от них и не требуется. У каждого свой рай, Леший. И может быть их рай намного лучше, чем наш.
***
Вытащить вповалку сложенные на тент тела не составило особого труда. Рейдеры второй раз за день очухивались, пили живчик, пытались вспомнить, где они и что нужно делать в первую очередь.
Заветники пытались пересечь мертвый кластер чуть в стороне, но Ерш вовремя заметил их и Тарч запустил перезагрузку, ускорив процесс до максимума. Люди просто исчезли, и сквозь зеленое марево не доносилось ни криков отчаяния, ни предсмертных стонов.
Как только смогли встать на ноги, Кумник сориентировался по карте и увел отряд по мелководью протекающей недалеко реки на поросший ивами островок. Жиденькие кустики на первый взгляд не могли скрыть людей, но стоило зайти в самую гущу, и тонкие веточки вставали непреодолимой преградой и от сторонних глаз, и от влажного ветра.
Скалу так и тащили на тенте, поминутно прислушиваясь, держится ли он еще за жизнь, или уже сдался.
В центре островка нашли небольшую поляну. Разбили, как смогли, лагерь: насекли прутьев для лежанок, вскипятили воду, промыли и перевязали раны Скалы.
— Командир, ты обещал рассказать забавное, — Ерш натаскал с растущего неподалеку березняка веток, вырыл две ямки, соединил проходом для тяги, и в одной из них развел огонь, почти без дыма и отсветов. Ветер относил запах костра в сторону черноты, поэтому опасаться излишне любопытных монстров, да еще таких, которые могут войти в воду, да еще и рядом с чернотой, не приходилось.
 
Кипятить воду приходилось прямо во фляжках, которые остались не у всех. Чай пришлось пить по очереди, отогревая все время мерзнущие руки о пузатые металлические бока через ткань рукавов.