Маленький Зверёк из Большого леса (СИ)
Он вытер о передник руки и подтолкнул к ним смущённого Йена.
- Малыш хотел вам кое-что показать.
Несмотря на всё ещё прохладную погоду Йен был в шортах, в сандалиях и в бейсболке, едва сдерживающей непослушные отросшие вихры. Он держал перед собой вертушку из цветной бумаги.
- Это пропеллер, - сказал Йен. - Мы нашли его в сундуке.
Он крутанул крыльчатку пальцем и важно прибавил:
Я бегал с ней, когда был маленьким. Даже если нет ветра, нужно лишь посильнее разогнаться, чтобы она крутилась. Когда ветер услышит треск лопастей, он непременно придёт на звук.
Зверёк и Кся переглянулись.
- Нам очень-очень нужно, чтобы подул ветер, - сказала Кся, вскарабкавшись по штанине мальчишки и попытавшись повернуть пропеллер, взявшись маленькими ручками за лопасть. - Ох! Пожалуйста, пожалуйста, Йен, ты можешь его позвать?
- Теперь я просто приведение, - сказал Йен. Он вдруг исчез, и Кся, держась за деревянную ножку, спланировала вниз. Лопасти едва-едва завращались и снова замерли, как только ноги Кси коснулись земли. Йен появился на крыльце и как ни в чём не бывало продолжил: - Но вы справитесь, я знаю!
- А если на неё как следует дунуть? - спросил Зверёк.
Сдвинув кепку на затылок, Йен почесал лоб.
- Это тоже можно. Но и тут я вам не помощник.
Зверёк набрал в себя столько воздуха, что шерсть на его загривке встала дыбом, и выдохнул облаком чёрной сажи. Кся в мгновение ока стала чёрной; она чихала и кашляла, но вертушка повернулась всего на два оборота.
- Наверное, мне стоит как следует прочистить дымоход, - подал голос из окна сэр Призрак.
- Ни в коем случае! - сказал Зверёк. Он не на шутку испугался. - Ведь тогда я перестану быть тем самым Зверьком, саламандрой из семейства куньих, и стану кем-то другим.
Сэр Призрак подумал и согласился.
- В таком случае, тебе нужно закрасить то светлое пятнышко на груди.
Зверёк подпрыгнул и бросился через окно в дом, едва не сбросив с подоконника горшок с кустом острого перца. Он нырнул в камин и как следует вывалялся в золе. Сэр Призрак, уперев руки в бока, смотрел, как поднятая Зверьком пыль и сажа, клубясь, оседает на антикварной мебели, впитывается в ковёр, и даже консервированные яблоки на блюдце в центре стола из ярко-жёлтых становятся чёрными.
- Простите, пожалуйста, - сказал Зверёк, выбравшись из камина. Он хотел отряхнуться, как после купания, но сдержался. - Я помогу вам убраться. Воспользуюсь хвостом, как метёлкой!
Призрак махнул рукой.
- У вас есть куда более важные дела. Без ветра будет совсем худо. Не проснутся летучие насекомые, а значит, когда придёт пора цветения, никто не опылит цветы и плодовые деревья. Так что найдите-ка способ его разбудить.
Он покачал головой и пробормотал себе под нос:
- Хотя я и не верю, что детские игрушки способны здесь чем-то помочь.
Без жужжания пчёл и танца мошек в солнечных лучах было по-настоящему тихо и одиноко. Казалось, всё вокруг -- картинка на развороте одной из газет из чулана сэра Призрака. Хотя снега больше не было и травка, пробившись сквозь землю, щекотала брюшко, хотя почти на всех деревьях набухли почки и лес наполнился звуками, отличными от хруста снега, всё вокруг казалось каким-то ненастоящим, неполным, как будто художник, начав рисовать шедевр, бросил всё на полдороге, не изобразив самое главное -- движение.
Кто по-настоящему старался создать весеннее настроение, так это сэр Солнце. Он посыпал землю своими лучами столь щедро, что трава во многих местах, едва проклюнувшись, уже пожелтела, а звери, не успевшие расстаться с густым подшёрстком, изнывали от жары. Зверёк и Кся перебегали от тени к тени, которых, казалось, становилось всё меньше, и просили каждого встречного подуть на вертушку.
Наибольшего успеха достиг выводок мышей. Сначала у маленьких зверьков ничего не получалось, потому что все они дули в разные стороны, но после того, как Зверёк выступил дирижёром, взяв в лапки какую-то веточку, дело наладилось. Мышки стали дуть все одновременно и в одном направлении, заставив крыльчатку провернуться аж четыре раза. Однако Зверьку и Ксе очень скоро стало ясно, что даже так вертушка крутится едва-едва.
Горихвосточка, которая дремала в тени одной из статуй, сразу принялась жаловаться:
- Ах, я так страдаю! Если не прилетит откуда-нибудь свежий бодрящий ветерок, придётся лезть в воду, а я так не люблю, когда мои пёрышки мокрые!
- Мы можем сами его позвать, - сказала Кся. Она думала, что если уж эта маленькая пичуга поёт такие звонкие песни по утрам, она сможет как следует подуть на вертушку. - Только нужно...
- Ах, детка! - Горихвосточка выбралась из своего укрытия, вспорхнула на голову статуе, где её красый хвост засверкал в лучах заходящего солнца. Она закрыла лоб крылом и откинула голову назад, будто собиралась упасть в обморок. - Я и так зову его своими песнями каждый божий день, начиная с полуночи. Где он, мой милый, мой прекрасный друг с шапочкой цвета мёда?
Кажется, птичка уже забыла, что речь шла о ветре. До самой ночи Зверёк и Кся уговаривали птаху подуть на вертушку, но та так и не поняла, что от неё требуется. В конце концов им пришлось отбыть восвояси.
- Неужели все птицы такие недалёкие? - разозлилась Кся. Схватившись за лопасть вертушки, она помогала Зверьку её нести, но от этой помощи было мало толку, так как её ноги постоянно отрывались от земли.
- Не все, - сказал Зверёк. - Есть одна, и она, вернее, он, очень даже далёкий.
- Фазан? - встрепенулась Кся. Она слышала о прекрасных птицах, которые живут очень далеко, где-то за большой водой, а море принесло с собой большое и красивое перо, которое Кся торжественно вплела в свою несуществующую вещь.