Бронепоезд. Сталинская броня против крупповской стали
– Вот они.
Темные тени увидели все. Было их больше, чем разведчиков, ровно вдвое, и волокли немцы за собой тяжелый груз.
– Пленного взяли, – опять прошептал Синицын.
В состоянии эйфории, что «языка» взяли и без единого выстрела ушли, немцы не заметили разведгруппу, притаившуюся в воронке. Они уже проползли немного вперед, когда лейтенант пригнулся и махнул рукой. Разведчики склонились, выслушивая.
– Тихонько выбираемся, идем к немцам, работаем ножами.
Они кивнули и выбрались из воронки, придерживая автоматы. Десяток осторожных шагов, не отрывая подошв от земли, чтобы не наступить случайно на гильзу или брошенную бутылку – и они кинулись все разом на немецких разведчиков. Тупые, чавкающие удары, хрипы агонизирующих… Эффект внезапности исчез в доли секунды, немцы вскочили и тоже схватились за ножи. Опытные враги попались, поняли, что, если начать стрельбу, из русских траншей ответят огнем.
Дрались остервенело, в тишине, прерываемой тяжелым дыханием, стонали сквозь зубы.
С Сергеем, яростно размахивая золингеновским клинком, схватился здоровенный немец. Левую руку ему задел, рукав вспорол, по коже прошелся, но не всерьез. Оба противника выискивали слабинку – кто оступится, повернется неосторожно. В таком бою один удар решит исход его, кому быть победителем, а кому – убитым.
Сергей имел вес меньший, а подвижность лучшую. Он сделал ложный выпад ножом, немец отклонил корпус назад, уходя от удара, и левой ногой Сергей ударил ему в голень. Сапогом, да со всей силы… Немец нагнулся и от боли зашипел сквозь зубы. Сергей же перехватил нож и воткнул его в живот врагу. Клинок вошел по рукоятку. Немец опустил голову, посмотрел вниз, схватился за рукоять клинка, покачнулся и рухнул на спину. Сергей подскочил, вырвал из раны нож и тут же ударил им врага в грудь – для верности.
Дерущихся рядом не было видно. Услышав непонятный звук за спиной, Сергей резко обернулся и выставил нож. Но это был лейтенант, державшийся правой рукой за левую.
– Порезали меня.
– Я сейчас!
Сергей выхватил из кармана индивидуальный перевязочный пакет, надорвал зубами оболочку и перебинтовал лейтенанту руку. Зацепило того сильно, немного выше локтя гимнастерка была разрезана, вся липкая и в крови.
Лейтенант сел на землю:
– Посмотри, как наши?
На небольшом пятачке, изрытом каблуками, плотно лежали тела, некоторые – друг на друге. Сергей нашел Синицына и Суровихина. Оба уже не дышали, и земля под ними промокла от крови.
– Отошли. – Сергей вернулся к лейтенанту. – Глянь, кого они тащили.
Пленный был связан, с кляпом во рту, но жив, испуганно моргал глазами. Сергей наклонился к нему с ножом, и тот отшатнулся.
– Тихо, свои. Я кляп вытащу, но ты не ори, а то свои же огнем накроют.
Сергей вытащил кляп изо рта пленного и перерезал веревки, стягивающие ему руки и ноги.
Бывший пленный выругался и осторожно потрогал затылок:
– Здорово они меня по башке саданули!
К разведчикам подполз сапер:
– Живы?
– Лейтенант ранен, а вот Синицына и Суровихина – наповал.
– А я слышу – возня стихла. Вот решил проверить. – Сапер показал гранату в руке. – Если бы победу одержали немцы, я взорвал бы их вместе с собой.
– Сергей, – позвал лейтенант.
– Я тут.
– Ты и сапер, тащите наших ребят. Негоже их здесь бросать, хоть похороним по-человечески. Пленный жив?
– Цел.
– Я за ним пригляжу. – Поднявшись, лейтенант и пленный шли во весь рост.
Сапер и Сергей ухватили за ворот маскхалатов убитых и поволокли их по земле – поднять и понести не было сил.
Вскоре впереди раздался лязг затвора:
– Стой, стрелять буду! Кто такие?
– Филимонов, ты? – подал голос бывший пленный.
– Агеев? Ты чего на «нейтралке» делаешь? Кто это с тобой? Подойди один!
Лейтенант подтолкнул бойца вперед, и несколько минут слышался тихий разговор.
– Подходите!
Подошли к траншее. Лейтенант спрыгнул, за ним сапер, принял тела убитых.
– Из разведки, что ли? – полюбопытствовал дозорный.
Лейтенант не ответил.
– Командира позови.
– Спят они.
– Ты что, дурак? У вас человека из траншеи уволокли!
Дозорный ушел и вернулся с командиром. Ночью петлиц не видно, и лейтенант встал:
– Командир взвода полковой разведки лейтенант Иванов.
– Командир роты лейтенант Габриелян. Ваши документы.
– Ты откуда такой здесь? В разведку с документами в кармане не ходят. Спать меньше надо! У тебя из траншеи немцы бойца выкрали, и кабы не мы…
– Кто?
Бывший пленный выступил из-за лейтенанта:
– Красноармеец Агеев! Я в дозоре был. Так они меня по башке шарахнули, навалились и уволокли.
– Ну я тебе сейчас сам дам! Спал небось?
– Лейтенант, нам бы людей в помощь, моих убитых подальше от траншеи вынести.
– Это можно.
По приказу лейтенанта подошли четверо заспанных бойцов. Они переложили тела убитых на плащ-накидку и понесли.
Габриелян придержал Иванова:
– Слушай, не надо в штабе об Агееве говорить, как командир командира прошу.
– Да черт с тобой! Тем более что всех твоих обидчиков мы уже вырезали, утром полюбуешься. Можешь сейчас своих бойцов послать, пусть оружие соберут.
– Вот спасибо!
И Агеева, и самого Габриеляна запросто могли отдать под трибунал, а потом отправить в штрафной батальон.
Бойцы вывели их к штабу батальона, вынесли тела.
Командир уже не спал, извещенный по телефону взводным.
Иванов вскинул руку к пилотке, но комбат остановил его:
– Оставь, разведка… Чем могу помочь?
– Машину бы нам или на худой конец подводу. Нам самим тела не донести.
– Подкинул ты мне задачку! Где я тебе машину ночью возьму? Ладно, отдыхайте пока, я попробую.
Командир располагался в избе, покинутой хозяевами. За лесом она не была видна немцам, иначе бы они засекли штаб и накрыли его из артиллерийских орудий.
Сергей, как и другие, улегся на землю и моментально уснул. Показалось, что лишь на мгновение он смежил веки, а в бок уже толкают.
– Заремба, подъем! Машина пришла.
На востоке уже серела полоса неба, рядом с избой тихо урчала мотором «полуторка» – тела погибших погрузили в кузов.
Сергей и сапер забрались в кузов грузовика, лейтенант сел в кабину, и шофер тут же тронул машину.
– Убираться надо поскорее. Немцы на звук стреляют, как бы не накрыли.
Кузов «полуторки» был прострелен в нескольких местах, а верхняя часть борта сзади еще и изрешечена осколками: видимо, «полуторка» побывала в передрягах.
Сергей забился в угол у кабины – тут меньше трясло. В голове мелькали моменты ночного боя. Синицын и Суровихин были бойцами опытными, а погибли. Если бы Сергею достались их противники, сейчас бы он лежал в кабине бездыханным. Случайность, разделившая группу на живых и мертвых. Сергей поежился: в буквальном смысле по лезвию ножа прошел.
Ехали долго. Пришлось выезжать к рокаде – дороге, ведущей параллельно линии фронта, и уже по ней – к их дивизии, потому как разведчики отклонились в сторону и вышли к полку чужой дивизии. Хорошо, комвзвода и комбат поверили без документов, не передали их «особисту» – от тех быстро не вырвешься.
И вот грузовик уже подъезжает к штабу их полка. Лейтенант показал землянки взвода.
Уже рассвело, разведчики взвода успели позавтракать и встретили вернувшихся радостными приветствиями. Однако, когда откинули задний борт грузовика, радостные вопли стихли и настроение резко переменилось.
Убитых выгрузили. Старшина засуетился, побежал в хозвзвод – договориться о гробах. Лейтенант же с сапером отправились в штаб полка – доложить о выполнении задания. Как потом оказалось, разрушенный мост уже был сфотографирован нашим самолетом-разведчиком, как и крушение паровозов на станции, и доклад лейтенанта недоверия не встретил.
Присутствующий в комнате комиссар полка воодушевился:
– Герои! Настоящие советские патриоты! Надо статью о разведгруппе напечатать в дивизионной газете, поднять боевой дух у бойцов, так сказать.