Дребезг Звёзд

Накопленный гнев выплеснулся ударом кулака о металлическую стену.
От тоски и горечи хотелось выть.
«Почему люди такие сложные, почему они забивают голову страхами и неуверенностью в собственных силах. Что мешает просто брать и радоваться тому, что есть сейчас, а не думать о возможных „а если?“. Зачастую именно это „а если?“ всё портит и себе и другим».
От нахлынувшей вспышки ярости Полина сдержалась лишь потому, что её одиночество нарушили. Нужно прийти в себя.
Случайные пассажиры, два парня, студенты или школьники — с виду не различишь, молодые. Оба приятные на вид. Домой едут, скорее всего. Один — светлые короткие волосы, тёмная рубашка и брюки, ровные, отчасти строгие черты лица. Другой — полная противоположность. Футболка с аляповатой надписью «Грязный как сам Нечистый», шорты до колен, кроссовки, тёмные волосы до плеч, рассеянный взгляд.
— Есть покурить? — приветливо улыбнулась Полина.
Светлый и строгий молча достал пачку «Lucky Strike», протянул девушке.
— Спасибо, — кивнула она. Затем достала из кармана зажигалку, чиркнула, сделала затяжку.
Парень дождался, пока ему вернут пачку, тоже закурил. Второй, весёлый, достал свои, «Беломор-Канал», затянулся и счастливо выдохнул.
— Куда едешь? — спросил он Полину.
— Да никуда особо, — улыбнулась та. — Куда везут, туда и еду.
Тот усмехнулся, кивнул.
— Понимаю. Одна, с компанией?
Его друг тихо вздохнул и покачал головой, отвернулся к окну и молча затянулся.
— Я вас стесняю? — вместо ответа усмехнулась девушка.
— Есть такое, — заметил он, не оборачиваясь.
Повисло напряжённое молчание.
— Ладно, развлекайтесь, — бросил он, прикончив сигарету в три затяжки и сложив бычок в отдельную пачку. А после — покинул тамбур.
Оставшиеся провели его взглядом.
Новый знакомый Полины грустно выдохнул.
— Вспыльчивый у тебя друг. Всё хорошо?
— Да, наверное, — неуверенно ответил тот. — Не важно, не стоит.
Ранее весёлый, он поник, перестал улыбаться.
Полина понимающе кивнула.
Её новый знакомый мялся в нерешительности. Было видно, что он разрывается между новым человеком и старым другом.
— Иди к нему, — сказала девушка. — В поезде целый день ехать, ещё увидимся.
— Да, — благодарно кивнул парень. — Ты права, спасибо.
С этими словами он оставил её одну.
— А люди те же, — грустно усмехнулась она. — Всюду одно и то же. Даже забавно.
«Интересно, — подумала девушка, — куда едут эти двое? Было бы любопытно познакомиться с ними. Хотя у них и так проблем хватает, наверное. Сейчас, наверняка, разборки. Можно даже примерно предсказать ход их текущего диалога. Слишком явно, слишком предсказуемо — люди слишком похожи друг на друга, чтобы чем-то удивить стороннего наблюдателя. Ну да ладно, пора возвращаться».
С этими мыслями Полина открыла дверь тамбура и вошла в вагон, направилась к своему месту. Сидение пустовало. Вещи брошены на верхнюю полку, никем не занятая койка.
«Ну что же, — решила девушка, — подождём».
Разувшись, она устроилась на полке, кинула подушку под голову. Бесцельно смотрела в никуда, закрыла глаза.
Поезд мерно катится в неизвестность. Привычный шум колёс, случайные обрывки разговоров, забытьё в толпе — всё как всегда.
На какой-то миг она потеряла счёт времени.
Чертовски устала за последние дни. Вынужденная встреча с предком, окончившаяся очередной ссорой. Вынужденная встреча со знакомыми с аналогичным результатом. И вот теперь — поездка, которой никто не рад. Кажется, назревает вполне очевидное решение. Ведь так легко — бросить всё к чёртовой матери и уехать отсюда. И деньги, и возможность есть. Ничего не держит. А что на новом месте? Да ничего, то же самое. Только с нуля. Но так даже лучше. Вопрос лишь в том, какой город предпочтительнее. Питер, Краков, Минск — много разных вариантов. Может, и та же Прага. Везде хорошо по-своему.
Полина горько усмехнулась: куда угодно, лишь бы не здесь. И так повсюду. Верно говорят, хорошо там, где нас нет.
А Сон всё не приходил.
«Может, не стоило так спешить, — спросила себя девушка. — Может, и правда, стоило дать ему больше времени? Наверняка же сейчас сидит в тамбуре перепуганный и забитый, надумавший себе всякое. И почему вечно всё самой приходится делать? И ведь все мы знаем, чем всё кончится».
Но всё-таки ей хотелось верить, что Сон — другой. Несмотря на всю его сжатость, всю эту отчасти даже напускную слабость, в нём чувствуется большая сила. Просто она под завалами множества комплексов, которые порой крайне сложно преодолеть.
Ей хотелось помочь ему. Сделать хоть раз хоть что-то доброе. Не сломать, но, наоборот — раскрыть. Поставить на ноги и заставить идти. Обычно все падают на первом же шаге. Сколько пройдёт он — это интересно.
Полежав ещё немного, ни о чём конкретно не думая, девушка поднялась и направилась в дальний конец вагона, а оттуда — в тамбур.
«Ну — да, ожидаемо».
Сидит под дверью, обхватив колени. Закрылся. Не видит мира и думает, что мир не видит его. Или скорее наоборот, хочет показать миру, как же ему плохо.
Горло Волчицы сдавило от накатывающегося всплеска гнева: ненависть к жалким. В особенности — к тем, кто хочет выставить себя жалким. Когда тебе плохо, действительно плохо, тебе не до выходок. Если, конечно, ты не слабак, который только и умеет, что громко просить о помощи, не желая помочь себе сам.
— Я тебе только одно скажу, — медленно произнесла Полина. — Когда тебе действительно плохо, бежать некуда и не хочется. А пока ты можешь бежать, радуйся хотя бы тому, что у тебя есть ноги. Подумай над этим.
С этими словами девушка вернулась к себе, оставив парня в одиночестве. Говорила она достаточно внятно и громко, так что нет смысла сомневаться, услышал ли он её.
Сон остался сидеть. Побежать за ней следом — подумает, что он её собачка. Оставаться тут — тряпка. Оба варианта одинаково плохи. Но, в конечном итоге — сам виноват. Но, чёрт возьми, как же тяжело. Казалось бы — просто встать и вернуться. Заговорить с ней, улыбнуться, протянуть руку — ведь всё так и должно быть. Но нет. Цепи жалости сковали по рукам и ногам. Сидеть и ждать, что она придёт и обнимет бессмысленно — не такая. И такие ей не интересны. И он это понимает. Она не из тех, кто будет бегать за тобой и нянчиться, как с ребёнком. Не станет успокаивать и обнадёживать, если на то нет нужды. Поддержать и помочь в настоящей беде — быть может. Сидеть и успокаивать нытика — ни в жизнь.
Хочешь добиться внимания — будь ребёнком. Плачь, устраивай истерики, показывай, как тебе плохо — и все обязательно обратят на тебя внимание, успокоят тебя, постараются подбодрить и прийти на помощь. Всё очевидно и легко. Особенно, если потерял силы делать что-то ещё. Или хочешь думать, что потерял силы.