Леди Артур

— Помочь? — быстро спросил я.
Катарина молча протянула мне шлем, а когда я взял, начала насыпать туда пепел, сложив ладони вместе. После четвёртой горсти задумалась и положила ещё две.
— Попробую полукругом от самого берега.
Я кивнул, и мы вместе побежали к тому месту на берегу, где можно было начать ритуал, обведя весь лагерь. Но начали не сразу. Сперва Катарина опустилась на колени и осенила себя знаком Небесной Пары, потом поклонилась в сторону воды, выждала полминуты, и только тогда вскочила на ноги и начала загребать пепел из шлема, непрерывно шепча молитву.
— А ничего, что линия не складывается в ровный круг? — тихо спросил я.
Девушка замерла, вздохнула и пожала плечами.
— Ну, она и не замкнутая получается. Впервые такую делаю. Так что не знаю.
Катарина наклонилась и продолжала линию. Когда приблизились к потеряйцам, я перехватил шлем в левую руку, а в правую взял пистолет. Не знаю, поможет ли против них оружие, но оказаться совсем беззащитным не было никакого желания. Тем временем мумии-коротышки начали скандировать непонятные слова, и толпа вопила всё громче и громче, раскачивая боевой настрой недомерков.
— Прочь! — раздался протяжный крик речной девы, которая стояла на берегу, уперев руки в боки. — Это моя блестячка! Прочь, недомерки!
Я глянул на хозяйку запруды, а потом на потеряйцев. О какой блестячке шла речь? Я же не видел золота. Ничего жёлтого вообще не видел. А серебро нечисти противопоказано.
Увидев озадаченное выражение на моём лице, Катарина, которая уже обходила шатры и стоянку с бычками по кривой, пнула песок.
— Здесь нет ничего, кроме призрачного серебришка. Его только духи для украшения своих мест поклонения украшают, ну, иногда фальшивомонетчики золото разбавляют, но придворные чародейки бдительны, и за добавки призрачного серебришка можно в котёл с жидким маслом угодить. Поэтому его просто выкидывают в воду.
Девушка продолжила сыпать золу в одну линию, а я нахмурился и поглядел на песок. Что-то история смутно знакомая. Причём это уже было на Земле, как раз в эпоху Колумба. Тогда тоже ненужное серебришко выкидывали тоннами в океан, чтоб им не могли воспользоваться жулики. А имя этому серебришку — платина. Тут под ногами зарыты миллионы, если не миллиарды. Только за сегодня мужья этой водной дуры намыли полную корзину, а в ней будет больше ста килограммов.
К реальности меня вернули выстрелы и крики.
— Держать! Держать строй! — надрывалась Ребекка.
— Ни шагу назад, шавки трусливые! — вторила ей Герда.
— Во имя славы! — протянула Клэр, встав на одной из коробок и подняв к небу меч в пафосном жесте.
На противоположной стороне поляны начиналась схватка. Из толпы потеряйцев в солдаток полетели камни и палки, а те ощетинились пиками и штыками. Пока это была проверка боем, но развитие событий просто стремительное. Наверное, эта мелкая дичь окончательно потеряла страх.
— Быстрее можно? — стараясь не поддаться панике, спросил я у Катарины.
Девушка закусила губу, а потом схватила пепел аж двумя руками и буквально побежала, роняя тонкую струйку спасительного порошка. Тот рассеивался на лёгком ветру, падая лёгким серым налётом на траву, песок и камни. Я едва поспевал за длинноногой львицей.
— Держать стро-о-о-ой! — снова протянула Ребекка, вырвав у кого-то алебарду и начав лупить ею нежить, окончательно решившуюся на штурм. Та рассыпалась на обёрнутые вяленым мясом куски, но всё равно пыталась чем-нибудь кинуть или зацепиться рукой за ноги. Тогда солдатки начинали давить хрупкие кости тяжёлыми ботинками, ломая пальцы потеряйцам. Иные мумиёныши отползали во тьму, и там слышался треск костей, словно нежить регенерировала и готовилась к новой атаке.
Я глянул на Андрюху, который нервно стоял под плафоном с запасными лампочками в руках, а Урсула, отшвырнув в сторону каторжанку, тянула за поводья Дизеля, чтобы тот не останавливался. Животное иногда дёргалось в страхе, тогда мечница хватала его пальцами за нос и начинала проклинать. Дизель, мыча от испуга и боли, покорялся могучей ландскнехтке. Кажется, что, кинься он бык неё, будет убит ударом кулака.
— Правый фланг! Держать правый фланг! — хрипло заорала Герда.
— Прикрывать леди Клэр! — снова протянула Ребекка. Эта женщина, совсем недавно плакавшая навзрыд из-за глупой сказки, превратилась в настоящую фурию, женский вариант берсеркера.
А мы с пеплом быстро приближались к схватке. И как эти тупые потеряйцы не додумались кинуться со всех сторон?! Они бы тогда отрезали нас от остальных, и вклинились в строй с левого фланга, а то и совсем взяли в окружение. Мы бы не смогли завершить светораздел, не потеряв изрядной полосы берега и части фургонов. Или я чего-то не понимаю?
— Дорогу! — закричал я, когда мы приблизились.
— Внимание! — закричала Ребекка и сунула в рот свисток. Над лагерем разнёсся пронзительный и противный свист. — Пики вверх! Пики вверх!
При нашем приближении от нежити отделился отряд, всё же решивший эту умственную задачку. Но стоило им приблизиться, как по воздуху пробежала желтоватая волна, и всех недомерков отбросило назад, словно ударом громадной биты. И эта бита придавила к земле траву и подняла пыль. Только сейчас я увидел Марту. Немая колдунья стояла чуть левее строя, широко расставив ноги и вытянув вперёд руки со скрюченными пальцами. А вокруг неё колыхался и слегка светился воздух. Это она отбросила неприятеля.
И теперь тактика стала ясна. Кинуться в прореху — то же самое, что угодить под пушечный ветрел. Ядро сломит всех — и чужих, и своих. Поэтому потеряйцы старалась прятаться от ведьмы за строем солдаток. Но и вперёд колдунью не выставишь: на колдовство нужно время, за которое к ней могут подобраться враги, а такой ресурс, как волшебница, на вес золота.
Но сейчас требовалось время для перезарядки чар, и этим решили воспользоваться коротышки. От основной массы снова отделилась группа, попытавшаяся перехватить нас. Я выхватил пистолет и начал стрелять почти в упор. Не знаю, что за пули у меня были, но раны на нежити вспыхивали зелёным светом, и недомерки падали на землю и начинали кататься там, вопя от боли. Это было страшно. Они кричали, как маленькие дети, которые обожглись о горячую вещь. Хотелось зажать уши, но я стрелял, а когда магазин опустел, быстро сменил его, уронив на песок и загнав запястьем в рукоять новый. Щелчок фиксатора, клацанье дославшего патрон затвора — и снова выстрелы. А потом кончились патроны, но на нас уже не нападали. Нежить снова сосредоточилась на солдатках.
Потом громыхнуло и сверкнуло. Это Лукреция осадила разрядом молнии попытавшихся обойти строй справа. На песке остались сразу четыре мелкие тушки, от которых повалил чёрный дым. И всё это при жёлтом свете одинокой лампы накаливания, казавшемся потусторонним в этом средневековом мире. Свет рождал резкие чёрные тени, в которых было плохо видно, и очерчивал лица и доспехи женщин, словно художник на фантастическом полотне. Бой казался кусочком нереальности.