Леди Артур
Но нет. Я тряхнул головой, отгоняя морок. Сейчас от этой информации толку нет. Лукреция с семи лет учится колдовать и до сих пор подглядывает в справочник. Марта тоже ворожить начала раньше, чем ложкой пользоваться. Сейчас нет нескольких лет на раскачку, нужно пользоваться тем, что есть прямо сейчас.
— Система, создать слой неопознанных объектов. При возникновении новых сигнатур пометить их красным мерцающим и подать звуковой сигнал тревоги.
«Исполнено», — прошептала система, добавляя ещё один ползунок.
Задумавшись, я вернул все фильтры в норму, и в голове снова встал шум. Искусственный интеллект — штука хорошая, но и своим чувствам нужно тоже доверять.
Я снял с паузы процессы, и лазер продолжил вычерчивать рисунки. Перед глазами помутнело, так как процессор в моей бестолковке опять сожрал всю глюкозу. Ну почему я сразу так не сделал? А потому что идиот!
Обессилевший, я сел на песок. Время текло быстро. Пока рыл яму, пока сканировал, пока проверял этот долбаный санпилар, на предмет халтуры, небо начало потихоньку сереть, извещая о приближающемся рассвете. Над запрудой поднялся туман, и лёгкий ветер, колыхнув его, как молочную реку, и создавая ленивые волны, погнал к лесу. Жутко хотелось спать и жрать.
Глаза слипались, а веки казались шершавыми, как наждачка, вызывая сильную резь. Всё тело ощущалось как под лёгким наркозом.
Потеряйцы пытались атаковать ещё два раза, но у них мало чего получилось. Нечисть лишь закидывала нас разной гадостью.
Рядом села Катарина, и я прислонил голову к её плечу. При разнице в росте положить сверху попросту не мог — не дотягивался. Тянуло в сон.
И вот, когда я уже прикрыл глаза, надеясь поспать хотя бы полчаса, чтобы перезагрузиться, система взвыла сиреной.
«Внимание! Обнаружены новые объекты! Вектор движения пересекается с нашим текущим местоположением!»
Я открыл глаза и быстро вскочил на ноги.
Почти одновременно с этим над лагерем раздались протяжный свист свистка часовицы и вопль: «Тревога!»
— Только орков нам не хватало! — громко выругался Андрюха, до сих пор паявший заземление на доспехах.
Я прищурился, а потом увидел неспешно выходящие из тумана высокие фигуры. Одни были облачены в замысловато раскрашенную броню с перьями на вполне европейских шлемах и шкурами зверей на плечах. Другие, кроме бус и серой набедренной повязки, не имели ничего, только фигурные шрамы и узоры цветной глиной на чёрных голых телах и лицах. У большинства из оружия — мушкеты, копья и похожие на доски для сёрфинга размалёванные шиты. Всё до единой — женщины.
— Нобийские рейдницы, — произнесла Урсула со вздохом.
— Если за нашими головами, то тяжело придётся, — угрюмо высказалась Катарина.
Я не ответил, уставившись на закованную в полный латный доспех фигуру. Сталь в отличие от таковой у европейских рыцарш не воронёная или золочёная, а глазированная под африканский мотив, а на левом плече таращилась пустыми глазницами и оскалилась клыками накидка из шкуры льва. Прям плагиат на Геракла! В возвышающейся над остальным на полголовы воительнице безошибочно угадывалась предводительница. Вожачка. Вождячка. Вождиха.
Без разницы, как звать. А рядом с ней застыли три фигуры с громадными деревянными масками и с украшенными человеческими черепами посохами в руках, как раз по числу сигнатур — нобийские боевые ведьмы.
Усталые от предыдущей схватки и не выспавшиеся, мы все глядели на появившихся нобиек. Что несло их появление — напряжённую передышку или новую битву?
Солдатки спешно перезаряжали мушкеты. И это хорошо ещё, что успели выставить тележную крепость, и, похоже, даже самые скептически настроенные смирились с тем, что речная дева не несёт прямой угрозы, так как форталеза делькаро образовывала полумесяц, открывая тыл запруде.
Женщины прятались за телегами, а новоприбывшая орда эбеновых воительниц замерла в полусотне шагов от нас. Вождица, три колдуньи и несколько богато экипированных обильно украшенных женщин с неспешным любопытством взирали на нас. Порой они переговаривались между собой, показывая в нашу сторону. И только сейчас я заметил, что стоящие за элитой почти голые (не считая набедренных повязок из грубой серой мешковины) рядовые бойчихи, вооружённые высокими щитами, копьями с листовидными наконечниками и мушкетами, носили железные ошейники с большими кольцами. Получается, это невольницы. Но доверять оружие рабам — весьма опрометчиво, если я правильно всё понимаю.
А на знать было любопытно поглядеть. Их снаряжение почти не отличалось от европейского по технологичности, но явно не трофейное, так как всё, начиная с кирасы и наплечников и завершая причудливыми шлемами, имело африканский колорит: узоры из вычеканенных на железе точек, похожие на ритуальные шрамы, цветные лаки, отсутствующие в европейской традиции, да и забрала, изображающие какие-то жуткие зубастые рожи. Львиной шкурой была украшена только главная. У остальных на плечах были накидки из шкур других животных.
Нобийки долго спорили между собой, а потом главная резко вскинула руку и что-то гортанно выкрикнула. Все смолкли, а потом от их отряда отделилась женщина с накидкой из шкуры зебры. Преодолев половину расстояния между нами, полосатая демонстративно воткнула в землю копьё, украшенное пучком крашенного алым меха и подняла забрало, показав немолодое лицо, раскрашенное разноцветными полосами и покрытое как ритуальными, так и боевыми шрамами. Женщина подняла правую руку, растопырив пальцы на латной перчатке, и продолжила движение.
— Не стрелять! — прокричала Ребекка. — Это парламентересса!
Откуда-то появилась наша возница Бронислава, сжимая в руке мушкет.
— Господин халумари, — протараторила она, нервно кусая губы и не сводя взгляда с приближающейся нобийки. — Мы же не подчиняемся леди Ребекке?
Я медленно покачал головой.
— Тогда можно, я продырявлю голову этой раскрашенной твари? Вон той, что справа от инканды локуники изинтабы?
— От кого? — переспросил я, не поняв фразы.
— Главная имеет титул «походная голова» — это на их речи. А вон та копчёная гиена, что справа от неё, — такая подлая тварь, каких поискать ещё надо, чтоб подлее было! Людоедка, самодурка, ради забавы людей пытает! А уж до золота жадная, словно болезнь душевная.
Я глядел на возницу, а у той аж губы тряслись от злости.
— Откуда ты её знаешь? — тихо спросил я, приглядываясь к указанной особе. И судя по тому, что она заботливо и даже подхалимски клала руки на плечи вождицы, играет не последнюю скрипку в их военном совете.
— Я же говорила, — торопливо произнесла Бронислава, — что была в рабстве. Так вот, я пять лет у той ублюдочной обезьяны в проводницах по землям нашего королевства провела. Я потом спину свою покажу, она из сплошных шрамов от плети с крюками.
— Плохая идея. Их вчетверо больше, чем нас, — ответил я, поглядев на противниц.