В погоне за счастьем (СИ)
Глаза парня горят озорным блеском. Меня же настигает очередная волна ярости. Недопонимания, какого черта он вообще ко мне прицепился? Скучно живётся в мире, где тебе по щелчку пальцев приносят желаемое на позолоченном блюдечке? Где слова расходятся с действиями, да и вообще, по сути, ничего не значат? Бросаются на ветер так же как деньги. Являющиеся для него обычными бумажками. Сродни той, что этот придурок без спроса уволок с подоконника в коридоре! Сделал отторжение, твою мать! Вовлек в центр внимания! А я этого просила? Тем более так? С этими дурацкими подколами и двоякими фразочками, которые за спиной останутся длинным шлейфом, даже когда он исчезнет из вида тех, кто сейчас с интересом наблюдает блистательное выступление!
— С вашего позволения я выйду! — обращаюсь к Марье, натянутой точно страна, что вот-вот лопнет. — Быть участником циркового шоу я не нанималась, — бросаю у двери, которую хочется захлопнуть с максимальным грохотом, пресекая расхожее мнение по поводу моего флирта с доходным клиентом.
Удаляюсь, намереваясь отсидеться в сторонке пока захватчик не покинет оккупированную территорию и шум вокруг слегка не утихнет. Возвращаюсь в пустующий зал "заседаний", к зоне отдыха с огромным числом подушек. На которые можно выплеснуть гнев, да и вообще отыграться за происходящее. Достаю из рюкзака книжку и забираюсь на вершину горы с намерением слегка успокоиться. Стараясь вырвать из мыслей букет, одиноко лежащий на излюбленном мной подоконнике. Красивый букет. Жаль, если кто-то решит за ненадобностью определить его в урну.
Тишина и спокойствие длятся недолго. Место, что виделось мне идеальным для уединения, на проверку таковым не оказывается. Его шаги, хотя и приглушаемые ковровым покрытием, становятся вполне различимы. И если клиент надеялся застать меня врасплох, то порядком просчитался. Следовало как минимум убрать из лексикона, действующее на нервы, " эй!"
— Эй! Я до сих пор знаю о девушке, что мне безумно понравилась, только фамилию и то, что она ужасно вредная и кусючая, — сообщает с излишне серьезным видом, подбирая с пола одну из цветастых подушек.
— Так что мешает навести справки у Марьи? Она с радостью выполнит любую из ваших прихотей, — комментирую, захлопывая книгу с вздохом сожаления.
— Это не так интересно, — парирует со смешком, выбрасывая руку вперёд. Едва не сшибая меня вниз точно попавшей в цель подушкой. Разинув рот от неожиданности остаётся беспомощно оглядываться по сторонам, контрастируя тот факт, что книга, на площади в шестнадцать мягких квадратных метров, бесследно потеряна.
— Руки свободны, — издевательски скалится, сверля острым взглядом мои широко распахнутые глаза. — Давай подеремся. Уложу тебя на лопатки за две минуты — выложишь за ужином всю подноготную, вплоть до третьего колена. Продержишься на секунду дольше…,- снимает пиджак, складывает вдвое, небрежно откидывая в сторону. — Так и быть, дам пару дней раздумья о том, что ты теряешь, проходя мимо своего счастья.
— Угу, — хмыкаю невнятно, уводя взгляд на поиски книги. — Ещё бы видеть резон для участия в подобном идиотизме. Учитывая тот факт, что завтра выходной и я с радостью свалю из города, чтобы не дай Бог не испортить свободные дни нашей с вами случайной встречей.
— Это как посмотреть, — протягивает лукаво. — Твоё личное присутствие в офисе, с моей лёгкой подачи, может стать обязательным ежедневным пунктом в нашей сложной двухнедельной работе. Доскональная проработка сценария ролика; наблюдение за процессом записи; составление макетов для рекламных щитов… Что я ещё упустил из длинного списка, что вы общались мне предоставить?
— Аудио файл для радиостанций, — дополняю отрешённо. — Большая часть заявленного не касается графики. Это не только моя работа.
— Кому же прикажешь ещё ей заниматься, когда клиент вся и полностью способен доверять только автору идеи? — ухмыляется, точно ставя под сомнение наличие у меня элементарных умственных способностей, чтобы принять этот факт не ища лишних обоснований для отказа и свободных рук, на которые легко скинуть свою работу.
Возможность вдумчивого ответа пресекает ещё одна подушка. В этот раз попавшая в голову.
— Время пошло, — отчеканивает на полном серьёзе, наклоняясь за следующей. Подмигивает, дополняя:- Покидать границы " ринга" строго запрещено.
Спустя тридцать секунд, если верить стрелке, слишком медленно ползущей по циферблату настенных часов, я оказываюсь на полу. Под тяжестью, навалившегося сверху тела. Вдавливающего в мягкую кучу цветастых подушек. Любые сопротивления и негодования по этому поводу пресекают чужие пальцы, защелкнувшиеся словно кандалы на моих запястьях. Вывернутых за голову в нездоровом желании полностью обездвижить. Склоняется надо мной. Останавливаясь от кожи на расстоянии в несколько сантиметров. Настолько близко, что теряется возможность нормально дышать. Зазор между телами ничтожно мал и воздух накаляется до предела, иссушая и без того шершавое горло. Нещадно хочется пить. А лучше охладиться на улице после произвольной программы, что он тут устроил. Щеки вспыхивают огнем, наверняка вводя его в заблуждение. Возвышая до предела зазнавшееся эго пополнением в списке побед ещё одной наивной дуры, смущённо павшей к его ногам. Да только я не прячу глаза. И это не позволяет растянуть ему губы в победной улыбке. Смотрю в упор на него. Различая вокруг темных, расширенных зрачков мелкие янтарные вкрапления. Частички света, поглощаемые обилием беспросветной темноты. Ком ярости разросшийся в груди, не позволяет собрать воедино хаотично врезающиеся в сознание мысли. Мне необходимо скинуть этого нахала с себя. Сделать какой- то рывок. Да, только, силы далеко не равны. Приходится лишь молчанием испытывать на прочность его терпение. Ожидая, когда хищнику попросту надоест возиться с бестолковой добычей.
— Ты проиграла… — выводит напряжённо приглядываясь ко мне. Не отвожу глаза, ожидая чего-то менее предсказуемого в окончании бессмысленной фразы. Чем- то же такие как он кружат голову недалёким девицам? Или это очередной хороший пиар? Давай, парень! Удиви меня. Покажи то самое счастье мимо которого я осмелилась пройти! А то с первого взгляда оно как- то совсем не просматривается. — В ресторан или ко мне? — уточняет более напористо, в мгновение меняя тактику действий.
Выдох разочарования моментально бьёт по его приоткрытым губам. Мой лоб напрягается и хмурится. Кажется я и вовсе не в силах скрыть прописанную на лице мысль, что в отношении меня он полностью безнадёжен.
— Отпусти. Не впечатлил, — парирую бесстрастно. — Беги к начальству. Готова работать за еду. Дни и ночи напролет не вылезая из офиса. Всё лучше чем ужинать наедине, гадая какой яд в отместку можешь подсыпать.
— Прогресс, — ухмыляется с оттенком злости, перекашивающей подобие улыбки в которую сложены губы. — Мы наконец- таки перешли на " ты". Так соизволь объяснить… — процеживает напряжённо, одновременно усиливая захват пальцев вокруг моих запястьев, — Как девушка, читающая в оригинале Джейн Остин может быть такой грубой и невоспитанной?
— А кто это? — приподняв бровь уточняю в ответ, — Ах ты про книгу… Таскаю с собой, чтобы в метро всякие кретины не клеились. Думала и тут пригодится, но, толи она перестала работать, то ли с тобой что-то не так. Не получилось произвести желаемое впечатление.
— Очень даже, — распрямляет губы в продольную линию. — Ещё бы перестала дерзить- цены б тебе не было. Так что… — повторяет серьёзно, — В ресторан или ко мне?
— Не ем на ночь, — фыркаю, принимая попытку сместить чужой вес со своего тела.
— Продолжишь елозить подо мной, ситуация в корне изменится, — усмехается, наклоняясь ближе. Вдавливает грудью в подушки, выбивая из легких воздух. Буквально шепча ехидно на ухо:- Придется накормить тебя силой.
— Отвали! — выпаливаю несдержанно. — У меня есть парень и мало тебе…
— Где? Не вижу, — перебивает приподнимаясь на руках. Используя в качестве опоры мои запястья, начинающие нещадно болеть. — Парень? Эй! Ты где? — ёрничает, вызывая ещё большее отвращение на свой счёт. Стискиваю челюсти, отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть этой самодовольной рожи, через секунду ощущая горячее прикосновение его губ к своим, плотно сомкнувшимся вместе.