Осенняя любовь. Уютные истории

– Этот желторотый цыпленок слишком много на себя берет! – прошипела я.
– Стихотворение «Вечер» было написано Буниным в тысяча девятьсот девятом году… – продолжал вещать у доски Вадим Антонович.
– Ты про Клима? – шепотом спросила подруга.
– Ага! – ответила я, набирая ответ однокласснику. – Теперь ему ничего не поможет…
– …стихотворение принято относить к жанру пейзажно-философской лирики, – говорил учитель.
«Послушай, ты! Чебурашка белобрысая…» – строчила я, спрятав телефон под парту.
– …и тогда душа лирического героя наполняется добротой и счастьем!
«Дегтярным мылом рот свой помой, тупица!»
– Дарья, вы слушаете? – донесся до меня голос классного руководителя.
– Конечно! – подняла я голову, убирая в карман телефон. – Счастье, доброта… и все такое.
Вадим Антонович кивнул и продолжил:
– Только вслушайтесь в эти строчки:
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно —
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно…
Я снова обернулась и посмотрела на заднюю парту. Роберт с задумчивым видом таращился в раскрытую тетрадь. Я обязательно ему отомщу. Такое нельзя оставить без наказания.
Когда прозвенел звонок, я первой вскочила с места. Оглядела класс, но, казалось, никому больше нет до меня дела. Ребята собирали сумки, о чем-то весело переговариваясь. Вот и хорошо. Может, они быстро забудут про шутку Кайзера.
Однако я шла по коридору на следующий урок, по-прежнему воровато озираясь по сторонам.
– Дашка, забей! – заметила Карина. – Наши уже поняли, что это был чей-то ужасный прикол.
– Ага! – кивнула Викуля. – Только Елесину неймется! Как обычно.
– Ой, да он шут гороховый, – проговорила Карина. – На него точно не стоит реагировать!
Я хотела выдохнуть с облегчением, но на глаза мне снова попалась ехидная рыжая новенькая. Вроде ничего такого она и не делает, а раздражает… Девчонка шла по коридору чуть впереди, то и дело на нас оборачиваясь.
– Шею свернет! – проворчала я.
– Ты о Вите? – поинтересовалась Викуля. – Почему она тебе не нравится? Мы утром классно с ней поболтали, да, Карин?
– Угу, – туманно отозвалась Карина, посмотрев на меня. – Хотя на самом деле не такая уж она и интересная…
– Ха! Это ты так при Дашке говоришь. Она просто потрясная собеседница!
– Викуля! – насупилась Карина.
Рыжая опять покосилась на нас. Кажется, кто-то серьезно настроен влиться в компанию Вики и Карины. Мне захотелось показать язык новенькой, но вместо этого я ей улыбнулась. Рыжая расплылась в ответной улыбке.
– Думаешь, Кайзер разослал от твоего имени сообщения? – спросила Карина.
– Не думаю, а знаю! – ответила я сердито. – Кто бы еще посмел такое сделать.
– Кошмар! – воскликнула Викуля. – И не стыдно ему? Будто о нем сейчас по Интернету слухи не гуляют! Кстати, по-вашему, это правда?
Я демонстративно полезла за телефоном. Дескать, я здесь ни при чем.
– Конечно, неправда! – фыркнула Карина. – Тоже какой-то полудурок сочинил несмешную байку про Роба. Полно ж на свете идиотов, да, Дашка?
– Что? И не говори! – кивнула я. – Одни идиоты кругом!
А самый большой идиот на свете – это я.
На химии моя ненависть к Кайзеру только возрастала. Всему виной – букет лилий, который до сих пор красовался на столе Нелли Николаевны. Конечно, она так искренне каждый год радуется цветам от Роба, всегда гордится презентами от любимых учеников… А я уже втянула химичку в неприятную историю. Но всему же есть предел? Терпеть букет я больше не намерена.
– Почему она его не выбросит? – прошипела я Викуле, которая поспешно переписывала с доски формулы. – Уже одиннадцатое число!
– Просто абстрагируйся, – безмятежно отозвалась подруга. – Лилии всегда долго стоят…
– Не могу! Меня от протухшей воды еще больше, чем от цветов, тошнит!
– Дыши глу-убже-е, – продолжила Вика, словно читая мантру.
 
– Фу!
– О-о-м-м-м!
Я только махнула рукой, решив, что, когда на перемене все уйдут в столовую, сама выброшу старый букет. Окажу услугу химичке. Может, ей некогда?
Еле дождалась звонка с урока.
– Даша, ты с нами? – спросила меня Карина.
Я оглядела класс, который стремительно пустел.
– Обедайте без меня! Я сегодня голодаю.
– Куда тебе голодать-то? – возмутилась Вика.
– Нужно очистить организм от шлаков и токсинов, – важно произнесла я, прикидывая в уме, успею ли до начала следующего урока заскочить в столовую за каким-нибудь бубликом.
– Пошли, Викуль! – хмыкнула Карина, поправив ремень от сумки на плече. – Пускай Севастьянова голодает, нам больше достанется!
Мои пальцы уже мысленно тянулись к старому букету лилий на столе Нелли Николаевны.
Последними из класса выходили Елесин и Кайзер. Я, скрестив руки на груди, ждала, когда эти двое отчалят в коридор. Но они, будто назло, совсем не торопились. Остановившись у двери, о чем-то весело разговаривали, а потом Клим снова начал ржать, как ишак. Кажется, я расслышала свое имя… Или у меня уже паранойя? Все мои неприятности из-за Роберта! Все! А сейчас он еще не дает мне похитить «протухший» букет лилий, который подарил химичке. Опять-таки чтобы насолить мне! И смеются они наверняка надо мной… Гады! Это стало последней каплей. Я быстро подошла к Роберту и схватила его за рукав белой рубашки.
– В чем дело? – удивился Кайзер, а Клим будто своим ишачьим смехом подавился.
– Иди-ка сюда… – И я все так же за рукав потащила одноклассника в сторону небольшой лаборантской, которая отдельной комнатой примыкала к кабинету химии.
Клим поплелся следом за нами:
– Севастьянова, ты чего удумала?
Затащив Роберта в лаборантскую, резко развернулась и рявкнула:
– Всего доброго, Елесин! Дуй в столовую, приятного аппетита! – И с силой захлопнула дверь перед носом одноклассника.
Теперь Кайзер стоял напротив и с недоумением пялился на меня.
– Значит, у меня вши? – раздраженно спросила я, уперев правую руку в бок.
– Я в курсе, – спокойно ответил Роберт.
Еще бы он был не в курсе!
– Получил от тебя сообщение, – продолжил серьезно парень. – Хотел пособолезновать, но не смог ответить. Ты, оказывается, запихнула меня в черный список?
– Нет никаких вшей! – выкрикнула я.
Меня будто переклинило на этих паразитах.
– Тебе виднее, – усмехнулся Кайзер.
– Издеваешься? – негодовала я. – Распустить обо мне такую фигню в Интернете…
Роберт как-то странно на меня взглянул, а потом усмехнулся:
– Кто вообще верит всему, что пишут в Интернете? Разве не ты говорила это на днях?
– Анонимные паблики и сообщения от моего лица – совершенно разные вещи! – взорвалась я.
– Да ладно тебе, кто-то неудачно пошутил… – насмешливо добавил Роберт.
– Кто-то? Кто-то? Кто-то? – возмущенно заладила я.
– То-то-то-то, – передразнил меня Роб. – Ты прямо курица!
Я не выдержала и с силой толкнула парня в грудь.
– Вау! – опешил Кайзер, который от моего толчка даже с места не сдвинулся. – Дэнчик, опять будем драться? Учти, я теперь немножко сильнее.
– Неужто? – фыркнула я. – Или заплачешь, как в прошлый раз?
– Я тогда не плакал, Дэнни.
– Но зад я тебе знатно надрала!
– Да уж! Ты была больше меня в два раза. Такой пончик сзади налетел…
– Какой еще пончик? – кипела я.
– Пышный! Пампушечка…
Кажется, мое терпение лопнуло. Я нащупала на столе стакан с водой и опрокинула его Кайзеру на голову.
Признаюсь, я несколько… погорячилась. В напряженной тишине наблюдала, как прозрачные ручейки стекали с волос Роберта – сначала на его растерянное лицо, а затем по загорелой шее – под ворот белой рубашки.
– Гм, – откашлялся Кайзер. – Ты бы, Севастьянова, в лаборантской не хваталась за всякие жидкости. А если какая-нибудь кислота?