Медовый месяц с чужой женой

– Ты был бы первым. Если бы был мужчиной.
И выскочила из зала, наткнувшись на яркую пьяную толпу.
Идиот, который продал меня, даже не подумал о том, что Максимилиан, узнай о случившемся, легко бы порвал второй договор, заполучив и меня, и казино. Ведь Виктор только что едва не нарушил правила, на которые сам же и согласился.
Не понимаю, как мог парень, в которого я влюбилась, превратиться в сумасшедшего труса?
Коснувшись ноющей скулы, я поморщилась от боли, но быстро взяла себя в руки и, опустив голову, убежала от любопытных глаз игроков казино.
В конце коридора растерянно замерла и осторожно выглянула в шумный центральный зал. Ни Максимилиана, ни его охранников не было видно. Тут у меня вспыхнула робкая надежда: а может, я смогу сбежать? Плюнуть на придурка, который продал меня, избил и едва не изнасиловал, и просто исчезнуть?
Ну же, Романова, давай! Зачем тебе думать о том, кто о тебе не думает? Но ноги словно приросли к полу.
 
Глава 11. Макс
 
Я начал напрягаться, когда прошло минут семь. Дима и Крис сидели впереди и хмуро поглядывали в мою сторону. Я запретил им идти за Пелагеей: она не нарушит договор, уверен. А не придёт – стану богаче на десяточку миллиардов. Подумаешь.
Потянувшись к карману, чтобы набрать юриста, вспомнил, что пиджак остался у девицы. Придётся всё-таки вернуться.
– Я сам, – недовольно буркнул водителю и вышел из авто. Здесь меня никто не тронет: территория казино охраняется так, что пылинка без разрешения не упадет. А внутри есть мои проверенные люди – мне бояться нечего.
Вечерний воздух пах разогретым песком и сухой травой. Город гудел и расходился в бешеном ночном экстазе, а мне хотелось расслабиться в тёплой ванне, получить, наконец, минет и провалиться в сон без сновидений.
Димыч прикрывал: наглец никогда не слушал мои приказы. Но я уже привык. Этому человеку я бы доверил даже самое ценное, и это не моя жизнь.
Я шёл по тропинке ко входу в привычной манере вразвалочку и замер, когда увидел застывшую на пороге Полю. В глазах у неё блестели слезы, а маленькая ладошка прилепилась к щеке. Пиджак прикрывал ягодицы, и девушка была без свадебного платья. Я заметил тонкую полоску крови на худой ноге, а подойдя ближе, отодвинул ее руку и понял, что с тварью Дороговым мы ещё не всё выяснили.
Прошипев забойный мат, я отодвинул девушку за плечи и приказал ей сесть в авто. Затем окликнул Диму и ринулся в казино. Витёк, тварь трусливая, ответит за то, что тронул моё. Звучит смешно, согласен. И охранники ответят, что не уследили. Блять, головы всем снесу.
Но шваль Дорогов смотался или спрятался, а искать его в набитом людьми казино у меня не было желания.
Злой, я вернулся с Димой в машину, по дороге охранник получил оплеуху в виде крупного штрафа и предупреждение, что ещё раз пропустит хоть падение волоска с головы моей «жены» – я его сам побрею, а потом выброшу на улицу без рекомендаций. На что мужчина только заулыбался: привык он к моим завихрениям.
Наглухо закрыв окно, что отделяло пассажиров от водителя, я повернулся к затихшей на сидении девушке. Она поджала под себя ноги и туго завернулась в мой пиджак.
Но я был на грани, тело просило маленькой радости в компенсацию, а душа требовала отмщения. Или я просто так эту сучку купил? Пусть отрабатывает.
– Я бы пожалел тебя, но ты – прекрасная актриса и задолжала мне кое-что. Или тебе и сейчас кто-то мешает? – Я немного расставил ноги и прищурился.
Не мог же я так нелепо промахнуться с выводами. Шлюха – она и в Африке берёт в рот.
Почему же она так дрожит? Почему в глазах стоит неподдельный ужас?
Поля нервно рассмеялась и, отвернувшись, прошипела по-русски:
– Ну разумеется! – И добавила с болью в голосе: – Господи, неужели вокруг меня так и будут крутиться одни уроды? – Повернулась и, глянув волчицей, процедила по-английски: – Извините, хозяин, можно ли ненадолго отложить… близкое знакомство? У меня голова жутко болит.
Проявить терпение – всё равно что показать слабость. Это не про меня.
Я наклонился и впутал пальцы в её слегка влажные волосы, повернул заплаканное личико к себе.
– Ему давала без проблем, а меня шарахаться будешь? Я сказал, ты сделаешь это сейчас. – От своего голоса даже мне стало холодно.
Девушка вдруг побелела, дёрнулась, раздался характерный звук, и на брюки мне полилась рвота. Я отдёрнул руку и уставился на окровавленные пальцы.
Затарабанил в окно водителя, глядя, как закатила «женушка» глаза.
– В больницу! Пулей!
Машина дёрнулась, развернулась, и мы со свистом прорезали ночные огни безумного города.
Через пятнадцать минут я выбрался из вонючего салона и, вытащив ослабленную девушку, взял её на руки. Вот же, купил женушку, а теперь таскаться с ней по врачам? Меня это безумно бесило. Расслабился, епта.
– Крис, – я глянул через окно на водителя, – привези чистую одежду. Мне и для «жены» что-нибудь.
Когда врачи окружили Пелагею, я ушёл в душевую, чтобы очистить брюки от рвоты, смыть с руки кровь и отрезвить себя холодной водой, а потом до дыр протирал в коридоре ковёр туфлями, судорожно соображая, что сделал не так. Почему кукле внезапно стало так плохо? Больна? Что произошло?
Частная клиника хороша тем, что можно приехать в любое время дня и ночи и быть уверенным, что никто не узнает о том, что я здесь был.
Дверь в палату тихо приоткрылась, и невысокий лупастый доктор подошёл ближе и развернул Полины снимки.
– Легкое сотрясение, – объяснил он. – Удар пришёлся в височную долю, чудо, что девушка выжила. Ещё бы чуть-чуть… Да, пришлось скобы поставить, небольшой шрам останется, но легко можно будет зачистить попозже. Через несколько часов уже сможете забрать её.
Я глухо кашлянул в кулак.
– К ней можно?
– Да, – доктор отступил, – но постарайтесь не тревожить.
– Я понял.
Да все врачи говорят стандартно: «Не беспокойте больных, они такие нежные». Прямо ночные мотыльки, а как ноги раздвигать – силы у них всегда находятся.
Где она так грохнулась, пока я сидел в машине? Неужели малыш Дорогов и к этому приложил руку?
Стоя на пороге стерильной белой палаты, я понимал, что следующий шаг не готов сделать. Это как признаться маме, что лишился девственности с её коллегой. Да мне бы голову оторвали. Вот и сейчас такое же чувство – гадкое и противное. Сопереживания от меня не дождётесь, потому я приблизился к Пелагее и, всмотревшись в её бледное лицо, ехидно спросил:
– Решила, что своими выходками и притворством избежишь своих прямых обязанностей, красотуля?
 
Глава 12. Поля
 
Я смотрела на белый потолок и слушала, как ругается Максимилиан. Опять твердит про мои обязанности. Озабоченный ублюдок! Да, я сама подписала тот ужасный документ, согласилась на то, на что бы никогда не пошла из-за денег. Я испугалась, очень сильно испугалась за Витю. Мужем его даже в мыслях теперь не могу назвать.
Но почему не выдала его? Почему согласилась идти дальше?
И как так получилось, что я лежу в чужом городе, за тридевять земель от родного дома и слушаю брань монстра, к которому добровольно шагнула в пасть?
Скривилась: благородный поступок, нечего сказать! Нельзя было поддаваться на уговоры и угрозы Дорогова, но что толку об этом сожалеть? Договор подписан, и я понимала, что уже ничего не попишешь. Бумага всегда была важнее человека. А я теперь и человеком не была – бесправная рабыня.
Ещё и в больницу попала. Страшно подумать – меня вырвало прямо на моего «хозяина». Впрочем, не страшно, а чертовски приятно. Я не сдержала улыбки: жаль, что не видела лицо этого ублюдка, когда испортила его одежду и машину.
И всё же он привёз меня сюда, а не выбросил гадливо на дороге. Нет! Лучше бы выбросил. А так лишь беспокоится о своём «праве». Как же это? Секс-куколка сломалась! Беда и огорчение.
Я закрыла глаза, не желая видеть своего мучителя, жаль уши не могла тоже закрыть. Тело сковала противная слабость, во рту ощущалась горечь, доктор что-то там про голову говорил. Жаль, что мой английский не так совершенен, как хотелось бы, но кто знал, что мне потребуется учить и медицинские термины? Интересно, что за лекарство мне сейчас поставили через капельницу?