Здесь ради торта (ЛП)

Я иду в ее сторону, а она — в мою. На ходу она лезет в сумочку и достает белую бейсболку, которую надевает на голову.
Я едва ли не упал и не свернул шею. Я всегда считал, что бейсболки на девушках — это мило, но на Пейсли? Это совершенно новый уровень, и на этом высоком уровне ключевое слово уже не «мило». Это сексуально.
Чертовски сексуально.
Охуительно сексуально.
Сексуально, как если бы она стояла передо мной в чем-то кружевном и едва заметном.
Она останавливается передо мной. На ее лице улыбка, никакого макияжа, насколько я могу судить, и два золотых обруча, свисающих с мочек ее ушей. Нежно-фиолетовый цвет ее футболки заставляет зеленый оттенок глаз выделяться больше, чем голубой.
Загнув палец, я постукиваю им по козырьку ее бейсболки.
— Хорошая кепка. Не тот вид спорта.
Может быть, легкомысленное поддразнивание удержит меня от того, чтобы сказать, какой привлекательной я ее нахожу.
— Нет такой вещи, как футбольная кепка, — трепещет она.
Она… нервничает? Не может быть. Только не Пейсли.
Моя рука сжимает ее локоть. Я тут же жалею о том, что не выбрал менее асексуальное место. Я мог бы хотя бы коснуться ее плеча. Слишком поздно, но я все равно мысленно пинаю себя.
— Я рад, что ты пришла, — говорю я, надеясь, что мои внутренние муки не отражаются на лице.
Она моргает и смотрит на меня.
— Я же говорила, что буду здесь.
Я отпускаю ее локоть и делаю шаг назад.
— Я знаю. Но это детский футбольный матч, — теперь это я нервничаю. Неужели я пригласил ее на футбольный матч моего племянника? Что за болван. Пейсли, наверное, привыкла к гораздо лучшим, хорошо спланированным свиданиям. — Уверен, у тебя есть много других дел, которыми ты могла бы занять свое утро.
— Да, — говорит она, наклоняя голову. — Но это тоже важно. Правдоподобность, и все такое.
— Точно, — киваю я. — Правдоподобность.
— Дядя Клейн!
Мы одновременно поворачиваемся в сторону Оливера. Одетый в темно-синюю форму с красной подкладкой вокруг воротника и красные носки до колен, он бежит на меня на полной скорости.
Я легко ловлю его, разворачивая. Иден отстает на несколько шагов.
Она подходит к Пейсли и протягивает руку.
— Ты, должно быть, Пейсли. Я Иден, старшая сестра Клейна.
Я ставлю Оливера на ноги. Иден протягивает руку и приглаживает его волосы.
— Этот дикарь — мой сын, Оливер.
— Приятно познакомиться с вами обоими.
Оливер снимает рюкзак с плеча Иден.
— Мне пора. Я не хочу опоздать на разминку. Тренер строгий. Он говорит, что я теперь в клубной команде и должен вести себя соответственно.
Я хмурюсь. Этим детям по десять лет. Что значит «вести себя соответственно»? Как только Оливер скрылся из виду, я говорю Иден:
— Думаю, мне придется потратить некоторое время на то, чтобы сделать эту модель из социальных сетей менее привлекательной в области лица.
Иден разражается смехом.
— Боюсь, кривой нос придаст ему опасные черты, и знаешь, дамы любят опасных мужчин.
Мое хмурое выражение лица переходит в угрюмое.
— Предысторию, пожалуйста, — подает голос Пейсли.
Я провожу рукой по волосам, жалея, что не промолчал.
— Новый тренер Оливера — начинающий фитнес-инфлюенсер, — даже я слышу презрение в своем тоне.
— Клейн ревнует, — поддразнивает Иден, ущипнув меня за щеку.
— Неправда, — заявляю я, углубляя тембр своего голоса, чтобы рассмешить сестру.
Пейсли смотрит на поле, ее взгляд останавливается на тренере, который ведет у пятнадцати десятилетних мальчиков разминку. Мышцы его бедер напрягаются на фоне шорт, а рукава футболки, кажется, задыхаются от бицепсов. Неужели у него нет подходящей одежды?
— Ладно, ладно, — говорит Пейсли. — Мне понадобятся доказательства.
Иден достает свой телефон. Меньше чем за семь секунд она находит профиль футбольного тренера в социальных сетях.
— Вау, Иден, — ворчу я. — Тебе даже не пришлось искать его. Ты держишь его в быстром поиске?
Она подносит телефон к лицу Пейсли, но ее глаза стреляют в меня лучами смерти.
— Имей хоть каплю уважения. Ты говоришь о будущем папочке Оливера.
 
Пейсли окидывает взглядом экран, указывая на видео, на котором он демонстрирует растяжку бедер.
— Я думаю, может, тебе стоит сделать его своим папочкой.
— Вот и все, — бормочу я, раздраженный ее открытой признательностью. — Ты выбываешь из игры, Пейсли.
— Не может быть, — вмешивается Иден. Она обхватывает Пейсли, притягивая ее к себе. — Пейсли — моя новая лучшая подруга.
Я потираю виски.
— Я должен был догадаться, что знакомить вас двоих — плохая идея.
Раздается свисток судьи, означающий начало игры.
Я указываю на телефон Иден.
— Если вы двое закончили пускать слюни на него, начинается игра.
Иден отводит Пейсли в сторонку, пока я достаю стулья с заднего сиденья машины сестры. Я возвращаюсь с двумя, расставляю их и жестом предлагаю Пейсли сесть.
— А где твой? — спрашивает она.
— Клейн не сидит во время игр, — отвечает Иден. — Он слишком напряжен.
— Тренеры не сидят, — сообщаю я сестре.
— Бывшие тренеры, — поправляет Иден.
Пейсли широко ухмыляется, слишком уж ее забавляют ответы моей сестры.
Следующие сорок пять минут я трачу на то, чтобы показать Пейсли, что именно имела в виду Иден, говоря о том, что я напряжен.
— Ты можешь успокоиться? — спрашивает она, поворачивая шею, чтобы посмотреть на меня, пока я вышагиваю позади нее.
Я гневно вскидываю руку, жестикулируя по полю.
— Тренер — идиот. Почему он не скажет им, чтобы они перестали пасовать в центр?
Иден смотрит на меня с упреком.
— Может, он сказал им что-то, пока они были в стороне, но ты не слышал, потому что тебя там не было? Потому что ты больше не тренер Оливера?
— Может, мне и следовало бы им быть, — рычу я в ответ.
Иден поднимает брови.
— Что, теперь ты собираешься найти третью работу?
— Подождите, — Пейсли поворачивает голову к моей сестре. — Третья работа? Ты имеешь в виду, потому что он бармен и еще писатель?
— Может, мне следовало сказать «четвертая работа», — говорит Иден. — Добавь к этому списку реконструкцию дома.
На лице Пейсли появляется замешательство.
— Реконструкцию дома?
Меня охватывает раздражение. Я хочу, чтобы моя сестра замолчала.
— Владелец «Упрямой дочки» сейчас занимается перестройкой своего дома. Я помогаю ему то тут, то там.
Пейсли поправляет кепку, чтобы лучше меня видеть.
— Теперь ты архитектор?
Я скрещиваю руки.
— Нет, я хорошо умею размахивать кувалдой и сбивать все дерьмо на своем пути.
Она смотрит на меня, поджав губы.
— Что? — я смотрю на нее сверху вниз. Она, наверное, ломает голову над тем, как объяснить матери, что ее парень — также любитель кувалд. Может, она жалеет, что не наткнулась на какого-нибудь другого парня с лучшей родословной, чтобы тот стал ее фальшивым кавалером? От этой мысли в моей груди поселяется тоска, а сверху — слой презрения. — Тебе не нравится, что у твоего фальшивого парня мозоли на руках? Ты сомневаешься, стоит ли выставлять меня перед своей семьей?
Она обиженно выдыхает.
— Я не это сказала.
— Боже, Клейн, — вмешивается Иден. — Тебя выкинут из поезда любви не из-за твоих мозолей, а из-за твоего плохого отношения.
Пейсли скрещивает руки и смотрит на меня.
— Она права.
В центре поля судья смотрит на часы и замедляет шаг. Он подносит свисток к губам и дует в него, сигнализируя об окончании игры.
Взрослые хлопают, крича:
— Молодцы, ребята, все в порядке, вы выиграете следующую.
Облом. Разочарование, которое я испытываю, схоже с разочарованием Оливера и его товарищей по команде, уходящих с поля.
— Один шарик, Клейн, — предупреждающе произносит Иден.
Я отказываю ей, покачав головой.
— Сегодня день двух шариков, Иден, и не пытайся говорить мне обратное.