Собрание сочинений в 12 т. Т. 10
Наконец, 6-го в середине дня за горизонтом скрываются последние высоты Фиджи. В этот миг пловучий остров покидает полинезийскую и входит в меланезийскую область Тихого океана.
В течение последующих трех дней Стандарт-Айленд, достигнув девятнадцатого градуса южной широты, продолжает плыть на запад. 10 февраля он уже в тех местах, где к нему должен подойти пароход из Европы. Место встречи обозначено на картах, вывешенных в Миллиард-Сити, и известно всем его жителям. Наблюдатели обсерватории бдительно следят за горизонтом. Его обшаривают сотни подзорных труб и биноклей, и как только корабль будет замечен… Весь город в ожидании… Это совсем как пролог пьесы, в развязке которой, к великому удовольствию публики, состоится свадьба мисс Ди Коверли с Уолтером Танкердоном!
Теперь Стандарт-Айленду надо только удерживаться на месте, наперекор течениям этих морей, зажатых между архипелагами. Коммодор Симкоо отдает соответствующие распоряжения, и его офицеры следят за их выполнением.
- Ситуация и в самом деле очень занятна, - заявил в тот день Ивернес.
Это было во время двух часов far niente, которые он и его товарищи разрешают себе после полуденного завтрака.
- Да, - отвечает Фрасколен, - и нам не придется пожалеть о плаванье на борту Стандарт-Айленда… что бы ни думал на этот счет наш друг Цорн…
- С его вечным пиликаньем… в минорном тоне! - добавляет Пэншина.
- Да… особенно когда плаванье это, наконец, окончится, - отвечает виолончелист, - и мы положим в карман последнюю четверть своего гонорара, который честно заработали…
- Да, - говорит Ивернес, - со дня отъезда Компания выплатила нам уже три четверти, и я очень одобряю нашего драгоценного казначея Фрасколена за то, что эту круглую сумму он отослал в Нью-йоркский банк.
Действительно, драгоценный казначей счел благоразумным поместить эти деньги через посредство банкиров Миллиард-Сити в одну из наиболее солидных касс Союза. Не то, чтобы он чего-либо опасался, а просто касса, постоянно пребывающая на одном месте, как-то надежнее кассы, плавающей над обычными для Тихого океана глубинами в пять-шесть тысяч метров.
Именно во время этой беседы, среди благоухания вьющихся дымков от сигар и трубок, Ивернесу пришло в голову следующее соображение:
- Свадебные празднества, друзья мои, будут, по всей видимости, великолепны. Известно, что наш директор не щадит ни своего воображения, ни трудов. Хлынет долларовый дождь, и я не сомневаюсь, что из фонтанов Миллиард-Сити потекут самые лучшие вина. Но знаете, чего на этой церемонии будет не хватать?
- Золотого водопада, стекающего с бриллиантовых скал! - восклицает Пэншина.
- Нет, - отвечает Ивернес, - кантаты…
- Кантаты?… - переспрашивает Фрасколен.
- Конечно, - говорит Ивернес. - Музыка будет, мы исполним самые подходящие к случаю номера своего репертуара… но если не будет кантаты, свадебной песни, эпиталамы в честь новобрачных…
- Почему же нет, Ивернес? - говорит Фрасколен. - Если ты возьмешь на себя труд рифмовать «пламень» и «камень», «любовь» и «вновь» на концах двенадцати строчек разной длины, то Себастьен Цорн, который уже проявил себя в качестве композитора, охотно положит твои стихи на музыку.
- Прекрасная идея! - восклицает Пэншина. - Тебе это подходит, старый брюзга?… Что-нибудь этакое очень свадебное, с большим количеством spiccato, allegro, molto agitato [66] и исступленной кодой… по пять долларов за ноту…
- Нет… на этот раз… даром… - отвечает Фрасколен. - Это будет лепта Концертного квартета богатеям Стандарт-Айленда.
Вопрос решен, и виолончелист заявляет, что он готов молить о вдохновении бога музыки, если божество поэзии прольет вдохновение в сердце Ивернеса.
Это благородное сотрудничество и должно породить кантату кантат в подражание библейской «Песне песней» и в честь брачного союза между Танкердонами и Коверли.
После полудня, 10 февраля, распространился слух, что на горизонте показался большой пароход, идущий с северо-востока. Национальной принадлежности его распознать пока нельзя, так как он находится на расстоянии десяти миль, а на море начинают как раз спускаться сумерки.
Похоже на то, что пароход набирает скорость, и уже можно с уверенностью сказать, что он направляется к Стандарт-Айленду. Вероятно, он причалит только завтра на заре.
Новость производит неописуемое впечатление. Особенно возбуждают воображение женщин мысли о чудесных произведениях ювелиров, портных, модисток и художников, которые везет этот корабль, ставший огромной свадебной корзиной… в пятьсот - шестьсот лошадиных сил.
Ошибки быть не может. Корабль действительно направляется к Стандарт-Айленду. И наутро, обогнув мол Штирборт-Харбора, он выкинул флаг «Стандарт-Айленд компани».
И вдруг - вторая новость, сообщенная по телефону в Миллиард-Сити: флаг парохода приспущен.
Что случилось?… Какое-нибудь несчастье… кто-нибудь умер в пути?… Это послужило бы дурным предзнаменованием для свадьбы, которая должна упрочить будущее Стандарт-Айленда.
Но это еще не все: судно, о котором идет речь, не то, которое ожидали, и прибыло оно не из Европы, а от берегов Америки, из бухты Магдалены. Впрочем, пароход со свадебными подарками еще не запаздывает. Ведь свадьба назначена на 27-е, а сейчас только 11 февраля, - он еще успеет прийти.
Но что же означает появление этого корабля?… Какие новости он привез?… Почему флаг приспущен? Зачем Компания направила корабль в район Новых Гебрид навстречу Стандарт-Айленду?
Может быть, он привез миллиардцам какое-то срочное сообщение исключительной важности?…
Так оно и есть. Скоро все выяснится.
Едва пароход успел причалить к пристани, как с него сходит пассажир.
Это один из главных агентов Компании. Он отказывается отвечать на нетерпеливые расспросы множества любопытных, собравшихся на дамбе Штирборт-Харбора.
Электрический поезд вот-вот отойдет, и, не теряя времени, агент вскакивает в один из вагонов.
Через десять минут агент прибывает в мэрию, просит аудиенции у губернатора «по неотложному делу» и сразу же получает ее.
Сайрес Бикерстаф принимает его в своем кабинете, за плотно запертой дверью.
Не проходит и четверти часа, как все тридцать членов совета именитых граждан извещены по телефону о необходимости срочно прибыть на заседание.
Между тем у людей, и в портах и в городе, тревога, сменившая любопытство, разыгралась не на шутку и достигла крайних пределов.
Без двадцати восемь под председательством губернатора, при котором находятся оба его помощника, собирается совет, и агент делает следующее сообщение:
- Двадцать третьего января «Стандарт-Айленд компани лимитед» потерпела финансовый крах, и мистер Уильям Т. Померинг облечен всеми полномочиями для ликвидации ее дел в целях соблюдения интересов означенной Компании.
Прибывший агент и есть мистер Уильям Т. Померинг, на которого возложены все эти функции.
Новость быстро распространяется, но, по правде сказать, она не производит того впечатления, какое произвела бы в Европе. Подумаешь! Ведь Стандарт-Айленд - по выражению Пэншина - это кусок от одного из листов партитуры Американских Соединенных Штатов! Финансовый крах не такая вещь, которая может удивить американцев и тем более застать их врасплох… Ведь это одна из естественных фаз деловой жизни… Случай вполне допустимый, с которым все мирятся. И миллиардцы смотрят на дело со свойственным им хладнокровием. Так, значит, Компания лопнула… Ну что ж, это бывает и с самыми солидными фирмами. Пассив значителен?… Весьма значителен, как видно из баланса, предъявленного агентом по ликвидации: пятьсот миллионов долларов… или два миллиарда пятьсот миллионов франков… А что привело к краху?… Спекуляция, - безрассудная, пожалуй, раз она так плохо кончилась, а ведь она могла и удаться… Громадное дело… постройка нового города в штате Арканзас… Но внезапно произошло геологическое смещение, которое невозможно было предусмотреть… В конце концов Компания здесь ни при чем, и если почва уходит из-под ног, то следует ли удивляться, что акционеры проваливаются вместе с ней?… Уж на что Европа кажется прочной, а и с ней может когда-нибудь приключиться такое… Но со Стандарт-Айлендом ничего подобного произойти не может, - и разве это не победоносное свидетельство его преимуществ над материками и островами, прикованными к земной поверхности?