Иволга и вольный Ветер
Волосы у него не совсем черные, скорее уж темный шатен, но стрижется так коротко, как почти все у нас в «Орионе», что не особо и поймешь. А глаза у Ветрова золотисто-карие, в первый раз в Женькиной квартире злилась и не заметила. На щеках и подбородке, под носом отчётливо проступила щетина, обрамляя его рот, с, на удивление, мягкими очертаниям сейчас, когда уснул. И губы яркие, будто припухшие… хм… и на скулах ярко-розовые пятна проступили, на лбу крошечные капельки пота.
На этот раз я уже решительно протянула руку и положила ее на лоб Ветрова. Черт, да он горячий, как печка! Ну прекрасно, дошастался по снегу, южанин приблудный! Что с ним делать-то теперь?
Ветров вздрогнул, приоткрыл глаза, расплылся в абсолютно расслабленной улыбке, поймал мою кисть и прижал к своим слишком горячим губам внутреннюю сторону запястья, прямо там, где обычно пульс меряют. У меня внезапно аж дыхание перехватило, в груди странно защемило, а через мгновенье отпустило и шелково потекло в низ живота. Как если бы вместо сердца у меня был кусок масла, а от вроде бы невинного, но обжигающего касания мужских губ к коже оно вдруг стремительно растаяло, смягчив все внутри.
– Ты пахнешь так… – пробормотал сонно Ветров в мое запястье и поцеловал снова, заставив вздрогнуть, и закрыл опять глаза. – Мне хочется завернуться в твой запах…
Я сглотнула, поняв вдруг, что горло пересохло, осторожно вытащила руку из горячего захвата. Помотала головой, возвращая себе равновесие духа, и нахмурились. Надеюсь, Ветров реально пневмонию не словит. В любом случае, до завтра я от его присутствия не избавлюсь, уже понятно. Надо устраивать этот здоровенный сюрприз на ночёвку.
В избе было условно две комнаты. Та, большая, в которой мы сейчас и находились, где и стол, и телек пузатый в углу, и диван древний нераскладной. Типа гостиная, кухня и столовая в одном, она же и постирочная, когда надо. И вторая, маленькая, по сути закуток за плотной шторой из верблюжьих клетчатых одеял – спальня с единственной железной кроватью, что стояла впритык к стене, внутри которой шли печные колодцы. Так что там до утра было очень тепло, даже жарко, если придвинуться поближе.
Я взбила перину и подушки, застелила скрипучую кровать свежим бельем и вернулась за по-прежнему мирно спящим Ветровым. Посмотрела на него ещё с полминуты, прикидывая как же перетащить эдакого здоровяка, если идти не захочет. Но и тут-то оставлять не вариант. Вот ведь, взрослый же мужик, а надо было ему в наши снега переться, по морозу походы устраивать. И все ради чего, спрашивается? Чтобы сделать мне якобы заманчивое непристойное предложение? То есть, говоря прямо – ради хотелок своего члена. Угу, стояк – мой компас земной, прости Господи. Никогда я, наверное, не пойму этого. Неужели секс для мужчины настолько важнее и приятнее, чем для женщины, ну конкретно для меня, чтобы черте куда ехать и здоровьем рисковать? И, в конце концов, Ветров что, не мог найти для этих целей кого-то поближе и без экстрима? Мне показалось, что та мерзкая адвокатша висла на нем совершенно недвусмысленно. Или как раз в экстриме и удаленности все и дело? Типа кому-то во всем, даже в шоколаде, перца не хватает. А Ветрову приключений и достижений, а собственно секс – это приз за усилия, иначе пресно.
– Ладно, я в твоих заморочках все равно разбираться не собираюсь, – пробормотала себе под нос и взяла мужчину за руку. Протянула, закидывая ее себе на плечо, собралась, сгибая колени, а не спину, как учили, чтобы не сорвать ее в случае эвакуации потерявшего мобильность объекта охраны, и велела. – Ветров, подъем! Пойдем, спать вас уложу!
Он вскинул голову, сморщился и застонал, поднявшись при этом легко, не навалившись на меня, но крепко обняв за плечи.
– Черт, голова то как трещит, – прошипел он сквозь зубы. – Ядерное топливо, а не коньяк.
Я не стала ему говорить, что дело, похоже, серьезнее, молча провела до кровати и усадила, собираясь отступить и укрыть, но Ветров снова схватил меня за руку, слегка напугав.
– Не дурите, отпустите, – велела ему.
– Валентина, я извиняюсь за свое такое появление и доставляемые неудобства. На самом деле, все обычно наоборот. Я не тот, кто озадачивает чем-то женщин.
– Вы не слишком меня озадачили, а вот себе проблем нажили. – ответила мигом успокоившись, когда он сразу отпустил мою захваченную конечность. – Не понимаю, если честно, зачем.
– Я сейчас ощущаю себя бесхребетным дерьмом, но завтра соберусь. Обещайте, что согласитесь разрешить мне ответить на ваш вопрос и попытаться объяснить зачем.
– Попробуйте. Для чего-то же вы сюда добирались с таким трудом. Но не воспринимайте это, как мое согласие на ваше дурацкое предложение. – предупредила на всякий случай. Я ему авансов раздавать не намерена.
– Сложно соображать, – ответил мой гость, падая щекой на подушку. – Но что самое дурацкое в моем предложении?
Он всерьез не понимает или прикидывается, чтобы просто заболтать меня? Не похоже на второе, еле же языком сонно ворочает, но и поверить в первое… Ладно, мне объяснить не трудно.
– Я не считаю нормальным спать с кем-то за деньги. Никого не осуждаю, но…
– Я и не предлагал вам деньги за секс, Валентина. – тут же перебил Ветров меня, поднимая голову с подушки. – Я предложил секс ради взаимного удовольствия, а помощь, при необходимости, чтобы от него мало что отвлекало, либо добавляло больше красок и остроты.
– Я не могу представить для себя… удовольствие с едва знакомым человеком, к которому не испытываю… ну для начала, стойкой симпатии. – Хоть и с запинкой, но категорично ответила ему.
– А может, вы просто никогда не испытывали истинного удовольствия, ради которого заняться сексом стоит даже с совершенно незнакомым партнёром?
Незнакомым? Он что, совсем поплыл от коньяка и температуры? Или это чисто мужская фишка, типа, секс – не повод для знакомства. Не стану я таким себе голову забивать!
– А может, вы уже будете спать, господин Ветров. Ночь на дворе, и у меня ещё дела есть.
Укрыв его, я торопливо ушла, не дожидаясь пока его полусонный одурманенный мозг сморозит ещё какую-нибудь смущающую и раздражающую чушь, за которую захочу его вытолкать вон из дому.
Вернулась к пирожкам, стараясь выкинуть из головы все его слова и саму мысль, насколько же это глупо было – пустить на ночь в дом чужого мужика, у которого одни непотребства на уме, чего он и не думает скрывать. Вот что это у него за подход такой, с подвывертом? Или это я такая деревенщина дремучая? Мужики хотят залезть к нам в трусы, так? Так. Это, блин, константа, не требующая доказательств. Одни с романтики заходят, другие деньги сразу предлагают. Ясное дело, что тем, кто платит, на то, как тебе будет – глубоко пофиг. Но по факту-то, я бы не сказала, что и вся романтика с Яшкой чем-то «ах!» таким запомнилась.
А этот Ветров мне как красной тряпкой машет посулом прям удо-о-ово-о-ольствия-а-а. Вот с чего он взял, что получится? Прожженный ходок? Его хобби женщин ублажать или призвание, блин, по жизни? А может, нечто ближе к спорту? Или это всего лишь такой мужской прием, с которым прежде не сталкивалась? То самое ядовитое в спину «сама не знаешь, что упускаешь», только другими словами и с щедрыми финансовыми посулами в стиле «я решу твои проблемы». А поведешься и по факту будешь снова себя дурой чувствовать, которую вокруг пальца обвели. Проехались с ветерком и в свое удовольствие, тебя им только поманив, как осла морковкой на верёвочке.
Короче, в моем восприятии все одно выходит – микс между «люблю, звезду с неба дарю» и «скорей давай, куплю трамвай». И вообще, на кой черт мне сейчас любой вариант, тут бы сердце заштопать после прошлой дурости, семейные проблемы решить и в «Орион» суметь вернуться, чтобы на свои ноги крепко встать. А мужики с их закидонами и приемами укладки под себя – да ну их в жопу! Нечего полагаться на них или мечтать о бесхозном миллионере, что в тебя влюбится, и всем проблемам конец, ты в шоколаде. А то опять запросто можно очутиться в чем-то липком и коричневом, вот только вообще не сладком. Учиться на своей дурости надо, а не стремиться повторить.