Синий мир (Фантастические рассказы и повести)

— Я не знаю человека более скромного и порядочного.
Паркер опустился в кресло, положив папку перед собой. И вдруг резко сказал:
— Жерар Кашен — коммунист!
Анри откровенно удивился.
— Жерар? Какая чепуха!
Паркер положил руку на папку.
— Эта папка содержит сведения и документы, полностью изобличающие его. Мало того, что он коммунист. Жерар Кашен — активный заговорщик, член нелегальной организации, которая ставит своей целью свержение законной власти и которую именно он снабжает деньгами!
Анри попытался рассмеяться возможно беспечнее.
— Полагаю, вас просто дезинформировали, мистер Паркер.
— Мистер Бланшар, — бесцветные глаза начальника смотрели холодно, в то время как голос звучал мягко и доверительно, — вина Жерара Кашена доказана. Бессмысленно пытаться помочь ему. Он будет арестован и предан суду. Более того, — с нажимом продолжал он после легкой паузы, — если бы не вы, Жерар Кашен уже давно бы сидел за решеткой. Прошу вас верить мне, мистер Бланшар. Должность начальника полиции для меня только должность, а не призвание. Будь у меня сбережения, я бы давно послал ее к черту и занялся археологией. Только не в Средиземноморье, а в Южной Америке.
Паркер потер ладонью лоб.
— Представьте себе, — он словно думал вслух, — я случайно узнаю о том, что вы набрели на богатейшее месторождение алмазов и с помощью Кашена занялись не совсем законными операциями с драгоценными камнями. Конечно, я мог арестовать вас, но у меня мелькнула мысль — а не будет ли это моей единственной возможностью свободно заняться археологией? Вы понимаете меня, мистер Бланшар? — теперь голос Паркера звучал настойчиво.
— Кажется, понимаю, — протянул Анри.
Впервые за время разговора улыбнулись глаза Паркера.
— Вот почему я не трогал Кашена, я ждал вашего возвращения.
Паркер ненадолго задумался.
— Мистер Бланшар, — несколько торжественно произнес он, — я хочу играть с вами в честную игру. Я не буду интересоваться, где находится ваша пещера, грот или ущелье. Я буду оберегать вашу жизнь с такой тщательностью, с какой оберегаю свою. Вы будете свободны, как птица. Париж, Таити, Копакабана, Майями — все будет к вашим услугам. Но когда развлечения наскучат вам, а кошелек опустеет, вас потянет, я уверен в этом, в родные места. Вы получите от меня любое снаряжение, которое потребуется, включая противогазы, и отправитесь поохотиться, скажем, на куду. А вернувшись с трофеями, с комфортом отдохнете на моей вилле. Что вы ответите на такое предложение? — И как бы мимоходом, как нечто само собой разумеющееся, добавил: — Много мне не надо, я согласен даже на пятьдесят процентов.
Анри вынул из кармана платок, вытер вспотевший лоб и признался:
— Ваше предложение, мистер Паркер, меня чрезвычайно заинтересовало. Но я хотел бы уточнить одну деталь.
— Я к вашим услугам.
— Что будет с Кашеном?
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Паркер вкрадчиво проговорил:
— Стоит ли заботиться о человеке, который подложил вам такую свинью? Предоставьте это мне! Разумеется, предварительно вы должны взять под контроль результаты своей охоты.
— Да-а, — протянул Анри, — вряд ли я буду счастлив где-нибудь в Майями или в Гонолулу, если на моей совести будет жизнь человека, который был моим другом.
— А разве полное счастье возможно? К тому же этот человек — государственный преступник.
— Политика — дело тонкое. Шалость, оплошность, ошибка, преступление — грани между этими понятиями так условны!
Паркер нахмурился.
— К сожалению, Жерару Кашену помочь невозможно. Дело очень определенно и зашло слишком далеко. К тому же всплыли и его старые грехи, из-за которых он покинул Францию. Но я понимаю вас, — голос Паркера снова обрел мягкость и вкрадчивость, — мне даже приятно видеть вас способным на такую преданность. Скажите, разве ваш протеже не мог бы уехать куда-нибудь? На охоту или по другим надобностям?
Глаза Анри лукаво прищурились.
— Если бы я более определенно узнал, что ваша охота на куду была удачной, я бы мог на сутки, но не более, крепко закрыть глаза, — негромко, но твердо добавил Паркер.
Анри протянул ему руку.
— Я принимаю ваши условия!
— Не пытайтесь меня обмануть, — ослепительно улыбнулся Паркер.
Его бесцветные глаза смотрели холодно, а рука была сухой и сильной.
14
Анри вбежал по ступенькам на веранду, зацепил нечаянно кресло и в раздражении пихнул его ногой. Кресло опрокинулось, ткнулось в журнальный столик, на пол посыпались газеты и журналы, зазвенел и покатился по полу, каким-то чудом не разбившись, стакан. Из комнаты выглянул Кашен.
— Я подумал, что началось землетрясение, — с улыбкой сказал он, — а оказывается, это Анри Бланшар возвращается с прогулки.
Кашен поднял стакан, поставил упавшее кресло и почти насильно усадил в него Анри.
— Не время шутить, Жерар, — геолог перевел дыхание, — вам нужно сегодня же бежать из этой благословенной страны.
Кашен задержал взгляд на его встревоженном лице и склонился к бару.
— Хотите вина?
— К черту вино! Я думал, вы работаете с честными контрабандистами, а вы ввязались в политику!
Кашен поставил перед Анри полный бокал вина.
— Выпейте и успокойтесь. Ничего страшного не случилось. Слежка в этой стране — самое заурядное явление.
Анри машинально опорожнил бокал, причмокнул губами, оценив качество напитка, но тут же спохватился.
— Разве дело в слежке? Стал бы я волноваться из-за какого-то паршивого детектива! Если вы сегодня же не уберетесь отсюда, вас арестуют как государственного преступника.
Кашен недоверчиво взглянул на геолога, потом лицо его посуровело.
— Может быть, вы толком расскажете, что произошло?
— Меня забрали в полицию, вот что произошло!
И Анри весьма красочно расписал все, что с ним случилось.
— Я понимаю, некоторые люди не могут жить без политики. Но почему вас потянуло именно к коммунистам? — закончил рассказ Анри.
Кашен взглянул на него с удивлением.
— Я не коммунист, Анри.
— Бросьте, теперь не время играть в прятки. Могу вам признаться, что я лично не против коммунизма. Каждому по потребностям — что в этом плохого? Я хоть сейчас готов отправиться в страну, где сия заповедь в действии, — Анри пожал плечами, — разумеется, если там хорошая охота и можно найти ресторан с приличной кухней. Но быть коммунистом здесь — значит, добровольно ложиться на гильотину!
— Я не коммунист, Анри, — мягко повторил Кашен, — хотя в годы сопротивления я сотрудничал с ними и не отказался бы от сотрудничества и сейчас. Это порядочные люди, а главное, они знают, чего хотят и умеют этого добиваться!
— Да разве дело в том, коммунист вы или нет, — с досадой сказал Анри, — Паркер считает вас коммунистом — и этого вполне достаточно!
— В этом вы правы.
Кашен подобрал упавшие газеты и журналы, бросил их на столик и негромко сказал:
— И все-таки я останусь здесь.
Анри раздраженно передернул плечами.
— Сейчас не до шуток, Жерар.
Кашен опустился в кресло.
— А я не шучу.
— Да вас завтра же арестуют!
— Не арестуют. Я перейду на нелегальное положение, меня укроют друзья, — Кашен невесело усмехнулся, — в этом отношении у меня богатый опыт времен войны. Немецкие расисты, африканские расисты — какая разница? Даже в кадрах сохранена преемственность. А у меня с ними личные счеты.
— Но это безумие! Что вы можете поделать с отлаженной государственной машиной?
— Я остаюсь здесь, — твердо повторил Кашен, — не только из-за политики.
После некоторого замешательства на губах Анри появилась лукавая улыбка.
— И вы заболели алмазной лихорадкой?
— Дело не в алмазах, — Кашен никак не отреагировал на шутку геолога, — дело в заречной саванне, в уникальной колонии дьяволов.
— В такой момент вы еще думаете о зверюшках? — изумился Анри.
— Это не зверюшки, Анри. Это полновластные разумные властители заречной саванны. Там нет и никогда не было никаких микропигмеев. Дьяволы и только дьяволы являются ее безраздельными господами.