Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку (СИ)

А Лерка заслужила похвалу и любой каприз… Ни разу ко мне не прибегала, не звонила. Я даже время от времени дёргался — всё ли нормально? Проверял телефон, но короткий дозвон Кравчик, меня успокаивал — всё отлично, мелкая занята, ей не до папочки!
Шумно выдохнул и торопливо покинул кабинет. В приёмной убедился, что Кравчик и Лерки тут нет, поэтому прямолинейно зашагал по коридору в сторону конференц-зала. По пути встречал сотрудников. Они на миг запинались, со мной здороваясь, и шмыгали дальше по делам. А я на подходе к залу на секунду притормозил возле уголка ожидания, где на мягких диванчиках сидели три семьи — кандидаты для рекламы. Матери, отцы с детьми… ждали непосредственно заключительного вердикта заказчика.
В двери не стучал — вошел как к себе, с улыбкой представляя умилительную картину: Кравчик стол оформляла в соответствии с местами гостей, а Лерка ей помогала…
Да так и застыл… улыбку точно волной слизало и вроде глаз задёргался. Кристина в уголке стояла с телефоном, спиной к залу, как провинившийся ребёнок, и с кем-то отчаянно спорила. А Лерка… эта мелкая зараза… негодница… от усердия высунула язычок, всеми маркерами, коих у дотошной Кристины вечно склад и тележка в придачу, разрисовывала всем этим изобилием презентационные стенды, как её душеньке угодно. Цветными стикерами что-то добавляла…
— Вы, бл*, совсем охренели? — за речью пытался следить, но даже богатый русский был в данный момент скуден, чтобы в полной мере выразить что в моей душе творилось, глядя на творение рук дочери.
И такое отчаяние накатило, когда я в красках увидел будущее всех нас, если немедля не исправить, что девчонка натворила…
Кравчик ойкнула как ужаленная, телефон выронила. Он гулко на пол упал и под столик возле стены скользнул.
Кристина чертыхнулась сильней, встала на карачки и не слушая моей гневной тирады, а я ещё что-то орал, на все лады расписывая, что сделаю с обеими идиотками, и красноречивыми жестами подкреплял своё возмущение, к слову, праведное негодование и обоснованный гнев, продолжила поиск своего телефона.
— Сейчас, сейчас, — бормотала Анджеевна, ползая по полу, крутя своим совершенным задом и рукой шаря под столиком.
— Твою мать! — не выдержал я издевательства над нервами и чувствами. Рывком столик подтянул, открывая доступ к аппарату.
— Спасибо, — буркнула Кравчик, глянув на меня снизу-вверх, и неподобающей позой доводя мою кровь до кипения. А потом глянула на телефон и странно подвыла: — Не-е-ет…
— Да плевать на ваш хлам! — заорал я, чуть ли за волосы себя не хватая. — Вон отсюда! — рыкнул, надеясь, что до рукоприкладства не дойду, а они… ОБЕ!!! если честно заслужили трёпки!
Лерка испуганно всхлипнула, спрыгивая со стула, который для удобства подставила к очередному шедевру, и спряталась за не менее испуганную и растерянную Кравчик. А когда Кристина догадалась посмотреть на творение Тиранши, в её глазах застыл ужас.
— Роман Игоревич, — пробормотала сбивчиво и заикаясь, — мы… - запнулась, понимая, что всё переделать за час, который остался, просто не реально, — мы… придумаем что-нибудь…
Я кровожадно сжал кулаки, примеряя пальцы на шее секретарши, но тут дверь с грохотом распахнулась:
— А вот и я! — в зал вошёл Сэм. Вернее груда коробок, из-за которых его почти не было видно.
— Уволю всех! — грозно рявкнул я. — Если вы сейчас же не покинете конференц-зал!
Кристина точно мамаша-наседка, не шкуру свою спасала, а поражая в очередной раз материнским инстинктом НЕ К СВОЕМУ РЕБЁНКУ, Лерку грудью принялась защищать:
— Не орите на ребёнка! — дочка за ней мялась, словно не я её отец, а Кравчик — её мать!
— Анджеевна, — перешёл на вкрадчивое и угрожающее, — вам бы рот научиться закрывать, когда следует молчать! И не лезть с советами, когда их не просят! И, чёрт возьми, не портить мне ни личную жизнь, ни работу, — на этом запнулся. Зря проговорился за вчерашнее, но, сука, наболело!!! Я так горел! Я, бл*, бабла не пожалел! Ждал…
Время выкроил, а эта стерва молодая с обманчивой нелепостью и обаятельным очарованием, мне такой облом устроила!!!
Я чуть кипятком не ссал от злости и ярости, шлюху выпроваживая…
А ведь когда в кабинет вошла с губами вишневыми, расстегнутыми пуговицами блузы, опешил…. приятно поражённый и даже быстро возбуждённый, но когда в её руках блокнотик появился, а девица прямолинейно к столу шагнула: “Все поручения выполнены, я к вашим услугам, босс”, - молнией прострелило: “КРАВЧИК!!!” Её рук дело! Глянул на девушку хмуро:
— Зовут как?
Красивая, на вид не проститутка, а милая девушка-соседка, но ответ, подсмотренный, к слову, в блокноте: “Кристина Анджеевна”, - антидотом возбуждения шарахнул.
— Свободна! — махнул яростно на дверь. — Антонине скажи, я больше не ваш клиент!
Вот такой секс у меня был. И всё по вине этой обманчиво невинной особы! Оставалось смотреть на отпечаток её вишнёвых губ на первой страничке блокнотика, чтоб его!
— О, так я уже вам жизнь порчу? — тотчас ощерилась Кравчик, весьма умело зубки показав. — Я целыми днями и ночами на вашу фирму пашу. О своей личной жизни забыла. С ног сбиваюсь, как стараюсь угодить и не испортить что-либо, а вы… деспотичный, эгоистичный ТИРАН! не умеющий ценить людей и их работу, — перешла в наступление Кристина.
СУКА!!! Но, бл*, нравилась она до бешенства! Так нравилась, что я себе уже жизни не представлял без неё! Придушил бы… как нравилась. Знала, что не права, и продолжала гнуть свою солидарно-женскую линию. Это, мать её, бабский заговор, в котором ни одному железному, брутальному мужику не выжить!
Вот и я… уже труп! Барахтаюсь ещё, но уже всё… утонул!
Нельзя было этих двоих вместе держать! Они поодиночке мою жизнь красками расписывали кровавыми и нервными, а вдвоём — взорвали к едрени фени!
Опять зло глянул на огромные рекламные стенды, что заполонили стены конференц-зала, а это до хера, по любым меркам. При всём желании за пару часов не переделать. Напечатать, дать высохнуть, подготовить пластик, а тут листа три полноценных, потом накатать, установить крепления! Да это минимум день!
— Поэтому и ушла Лика! — не унималась Кристина, сверкая негодованием в глазах. — Столько лет на вас пахать, а вы по достоинству не оценили её труд! — припечатала негодующе. — Дали бы повышение, она бы осталась, кем бы ни был её муж! И знаете что, — воинствующе подпёрла руками бока, — рисунки вашей дочери на унылых стендах гораздо живее и гениальней работы “вашей супер команды!”, - сделал характерный жест пальцами “кавычки”.
— Кравчик, — я уже не орал, но терпение держалось на волоске, поэтому голос вибрировал: — прочь отсюда!
Кристина шумно втянула воздух, словно дракониха, готовая меня спалить огнём, порывисто взяла Лерку за руку и гордой походкой, а вернее, лихо качая бёдрами, пошла на выход. Продефилировала мимо, да так, что едва не протаранила плечом меня — и мне пришлось сдвинуться.
— Пап, — всхлипнула Тиранша, огромные глаза были запружены слезами, губы дрожали, на щеках мокрые следы.
На миг совесть что-то прошептала, но я её глас заткнул категоричным: дочь перешла все граница допустимого!
— Не сейчас, Валерия, — отрезал строго, устремив взгляд прямо. Лерка носом шмыгнула:
— Прости, — голос до шепота скатился. Моё сердце бултыхалось и умылось кровью. Уж было погладил мелкую по голове, как одёрнул руку — не имел права показывать слабость даже перед родным человеком. Дочь должна понимать: хорошо/плохо, позволительно/недопустимо! И так воспитание хромало, хуже некуда. Шутки не детские, поведение порой вопиющее. Чуть что не так — неуправляемый ураган!
Девчонки ушли, а Сэм коробки оставил возле главного стола, но проходя мимо, остановился:
— Если уволите Кристину, и меня заодно, — не было в тоне пафоса и угрозы, констатация факта. — Потому что Кравчик права — вы может и крутой рекламщик, но людей не цените. И слепы!