72 часа (ЛП)

Ни малейшего стыда. Ни капли страха. Он такой сильный и чертовски прекрасный. Почему я упустила свой шанс? Почему я его отпустила?
Я иду по ручью, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Поворачиваюсь к Ноа спиной и стаскиваю с себя рубашку, не снимая лифчика. Снимаю джинсы, оставляя трусики, затем наклоняюсь и споласкиваю одежду в ручье — скребу по гладким камням, чтобы отчистить получше. Я не замечаю, как Ноа оказывается рядом, пока не чувствую, как он скользит пальцем вниз по моей спине.
Я вздрагиваю.
— Я и забыл, какая ты красивая.
С трудом сглотнув, я закрываю глаза, мои руки застывают в воде.
— Черт, Лара. Ты идеальна.
Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему, лицом к очень мокрой, очень голой груди.
— Ноа, — шепчу я.
— Я никогда не доставил бы этому ублюдку удовольствия видеть, как трахаю тебя, но сейчас именно это я хотел бы сделать. Трахнуть тебя.
Я дрожу, когда встречаюсь с ним взглядом.
— Ноа…
— Ты помнишь, как хорошо это было?
Я закрываю глаза. Боже. Да. Я помню.
И не смогу забыть.
Ноа губами скользит вниз по моему животу, целуя впадинку возле лобка, прежде чем опускается ниже. Я извиваюсь, и своими большими руками он обхватывает мои бедра, раздвигая их, когда губами обхватывает мой ноющий клитор. Я задыхаюсь, когда он сосет его — сильно, жестко, неистово. Я выгибаюсь, приподнимаю бедра, пытаясь быть ближе. Я хочу еще. Боже. Я хочу еще и еще.
— Ноа, — выдыхаю я. — Пожалуйста.
Он терзает клитор языком, сводя меня с ума. Я вцепляюсь в простыни, пальцы сжимаются, ноги дрожат. Мне нужно, чтобы он трахнул меня, мне нужно, чтобы он не останавливался, мне нужно все и сразу. Боже, мне нужен он. Кожу покалывает. Ноа скользит в меня пальцем, пока языком сводит меня с ума. Я задыхаюсь и выкрикиваю его имя, удовольствие пронзает мое тело. 
— Ноа, — кричу я, извиваясь. 
Мне нужно еще, нет, уже хватит, мне нужно просто кончить.
Я хочу кончить.
Он трахает меня пальцами, сосет ртом, и мое желание исполняется. Я взрываюсь, выкрикивая его имя, выгибая спину. Мои губы приоткрываются, голова откидывается назад, и я дрожу, пока удовольствие не покидает мое тело. 
Ноа уже накрывает меня своим телом, нависая надо мной. Он берет мои ноги и кладет их себе на плечи. Моя любимая поза.
— Ноа, трахни меня, — выдыхаю я. — Пожалуйста.
— Сейчас, детка.
Он обхватывает свой член рукой, приставляя его ко входу, а потом толкается вперед. Он наполняет меня одним движением, растягивает, заполняет собой. Я ахаю от смеси удовольствия и боли. Сначала он трахает меня медленно, скользя внутрь и наружу. Я смотрю на него из-под опущенных ресниц, наслаждаясь тем, как он двигается надо мной, как его мышцы напрягаются и расслабляются. Он стискивает зубы, но я не хочу, чтобы он сдерживался.
— Трахни меня жестче.
— Черт возьми, — рычит он.
Затем он трахает меня по-настоящему жестко, врезаясь в меня так яростно, что кровать трясется. Я сжимаю ногами его плечи, пальцами стискиваю простыни и кончаю снова, прежде чем осознаю это. Он продолжает двигаться, его мощное тело управляет его движением; наши взгляды встречаются, и я издаю стон: он смотрит так пристально, словно я — единственное, что нужно ему в этой жизни. Я хочу, чтобы так было. Надеюсь.
— Сейчас кончу, детка, — рычит он.
— Да, — выдыхаю я. — Да.
Все его тело напрягается, а потом Ноа кончает: рот приоткрыт, глаза закрыты, тело напряжено.
Так чертовски прекрасно.
— Я помню, — шепчу я. Мои щеки пылают, когда я прогоняю воспоминания прочь. — Я никогда не забуду.
Ноа неотрывно смотрит на меня. Я с трудом сглатываю.
Он делает шаг вперед и приподнимает лицо за подбородок, чтобы снова накрыть мои губы своими. Я даже не притворяюсь, что не чувствую его член, прижимающийся к моему животу, горячий и твердый. Я точно помню, каково это, знаю, как хорошо может быть. Я целую его нежно, но глубоко, со всей страстью.
Он отстраняется с болезненным стоном, прижимая руку к паху.
— Мне нужно остыть, иначе я не смогу остановиться.
Ноа уходит, и мой взгляд падает на его идеальную задницу, когда он поворачивает за угол и направляется за деревья. Черт. Жаль, что он так чертовски красив. Бросив еще один долгий взгляд туда, где только что был Ноа, я поворачиваюсь к ручью и заканчиваю стирку. Потом моюсь, и холодная вода немного успокаивает боль в пальцах и ладонях, а затем нахожу солнечное место, чтобы высушить свою одежду.
После этого я сажусь у ручья в нижнем белье и пью столько воды, сколько может выдержать мой желудок. Оглядываюсь вокруг. Если бы не эта чудовищная ситуация, в которой мы оказались, это могло бы быть одним из самых красивых мест, которые мне встречались. Деревья, пение птиц над головой, густая зелень леса, ручей — от всего этого захватывает дух.
— Как ты? — спрашивает Ноа, снова появляясь в боксерах.
— Я помылась. А ты?
— Да, и я, — говорит он, на мгновение встречаясь со мной взглядом, прежде чем повесить свою одежду рядом с моей.
Он садится рядом со мной, и мы оба молчим.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я.
— О том, что будет завтра. О том, чего я еще не знаю.
— Да, я тоже.
— Я не знаю, что задумал этот ублюдок, не знаю, насколько далеко он зашел. Он придет в полночь, утром, вечером? Он расставил какие-то ловушки? Устроил нам западню в лесу? Я ничего не знаю, и это пугает.
Впервые я слышу настоящий страх в его голосе.
Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь.
— Не давай ему того, чего он хочет, Ноа. Не позволяй ему увидеть свой страх.
Он ничего не говорит, но сжимает мою руку, давая понять, что услышал меня.
И мне тоже нужно последовать собственному совету.
* * *
День близится к вечеру, и я нахожу в себе новые силы, пока мы собираем оружие и воду, одеваемся и ищем дерево, на которое легко взобраться. Я верю, что мы сможем. Я должна найти в себе силы. Мне все равно придется — слабость просто не позволит мне двинуться дальше. Ради Ноа и ради себя самой я должна копнуть глубже и найти то, за что так боролась.
Отвагу. Силу. Решимость.
Я должна быть храброй.
Ноа находит дерево с низко расположенными ветвями и решает, что оно подходит, чтобы подняться. Взобравшись выше, мы проберемся через верхушки деревьев как можно дальше, а затем попытаемся немного отдохнуть и будем ждать. Ждать, пока наши жизни окажутся в руках человека, который способен на все. Мы должны доверять друг другу. Мы будем молиться, чтобы нам все удалось. Молиться, чтобы случилось чудо.
— Ты первая. Не торопись, проверяй ветки.
Я оглядываю высокое дерево. Я боюсь высоты, но еще больше боюсь оставаться на земле. Я тянусь к первой ветке и использую ее, чтобы подтянуться. Это было не так сложно. Я продолжаю, прислушиваясь к Ноа внизу. Он кричит:
— Не смотри вниз!
Я и не думала.
Ветка за веткой мы продвигаемся все выше и выше. Я не знаю, на какой высоте находятся камеры, но думаю, не настолько, чтобы он не мог легко до них дотянуться.
— Все, хватит! — кричит Ноа, когда я поднимаюсь где-то на три четверти от высоты дерева.
И я совершаю ошибку, посмотрев вниз.
Это намного выше, чем мне казалось. Я не вижу земли, только небольшие деревья внизу и их кроны. Дыхание замирает в легких, кровь отливает от лица.
— Смотри вверх, Лара, — требует Ноа.
Я не могу пошевелиться.
Боже. Я не могу пошевелиться.
— Лара!
Мои ноги начинают дрожать, руки тоже, и мне кажется, я сейчас сорвусь.
— Ноа! — отчаянно кричу я. — Ноа!
— Держись, — говорит он, быстро забираясь выше, чтобы добраться до меня. — Не отпускай ветку.
Я не могу. Руки готовы разжаться.
— Ноа! — кричу я.