72 часа (ЛП)

— Это все, что у тебя есть?
Я машинально бью его по яйцам коленом. Отец научил меня этому, когда я была маленькой девочкой, но я еще никогда этого не делала. Ублюдок со смехом сгибается пополам, и я использую шанс развернуться и убежать. Я добираюсь до его мотоцикла и останавливаюсь, сердце колотится в груди. У меня больше нет оружия. Я потеряла камень при падении.
Я смотрю на стрелу в ноге.
Не думай.
Просто наклоняюсь, берусь за конец стрелы, торчащий из икры, и вытягиваю ее. Мне так больно, что я даже не могу закричать. Его голос эхом отдается у меня за спиной, и я делаю единственное, что могу. Я вонзаю стрелу в его шины снова и снова, так сильно и так быстро, как только могу. Теплая кровь течет по ноге, но я не останавливаюсь. Затем, собрав последние силы, я опрокидываю мотоцикл. Я слышу, как псих бежит ко мне. У меня есть несколько секунд, если повезет.
Мне хватит.
Я открываю бак и вижу, как из него начинает течь топливо. Я не жду, нет, я разворачиваюсь и бегу прочь, так быстро, как только могу. Я не знаю, сколько еще продержусь в сознании. Боль слишком сильна. Она слишком интенсивна.
Смех наполняет пространство позади меня.
— Отлично, Лара, ты смелее, чем я думал. Ты сделала мою игру чуть сложнее. Ты заплатишь за это.
Я падаю на колени и ползу в густой подлесок, ахая от боли во время движения. Мне нужно забраться глубже, глубже, чтобы он не достал меня.
Деревья преграждают мне путь, ветки врезаются в мое тело, и наконец я падаю возле какой-то коряги, лицом в холодный мох. Я слышу вдали шум его мотоцикла, а потом все погружается во тьму.
  
ГЛАВА 12
 
— Твою мать, Лара, очнись. Очнись.
Ноа?
Я не могу пошевелиться.
— Лара, давай. Открой же глаза, ради меня.
Я пытаюсь. Не могу.
— Лара?
Ноа.
— Пожалуйста, детка.
Я слышу тебя. Я пытаюсь.
Я не могу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы открыть глаза. Голос Ноа затихает, и мне так отчаянно хочется позвать его, дотронуться до него, но ничего не получается. Я начинаю паниковать. Я умерла? Поэтому я не могу двигаться? Или я смертельно ранена? Я умираю?
Я начинаю задыхаться.
— Лара? Эй. Открой глаза. Все хорошо.
Да?
— Давай, соберись.
Собраться.
Я успокаиваю дыхание и делаю, как говорит Ноа. Я решаю начать с пальцев. Простая задача, верно? Я вдыхаю и выдыхаю, затем сжимаю пальцы. Ноа что-то отчаянно бормочет, но я слишком сосредоточена на движении, которое медленно ко мне возвращается. Я чувствую свои пальцы! Еще несколько болезненных вдохов, и я могу открыть глаза. Несколько секунд я ничего не вижу, но в конце концов в поле зрения появляется лицо Ноа.
Он выглядит испуганным.
— Слава Богу. Все хорошо.
Я бы не была так самоуверенна.
Боль в ноге дает о себе знать все сильнее с каждой секундой, пока мое тело возвращается к реальности. Я издаю стон и пытаюсь дотронуться до ноги, но, кажется, мое тело еще не готово к такому напряжению. Так что я пытаюсь поднять ногу, чтобы увидеть и понять, что вызывает боль.
— Успокойся, ты ранена. Просто дыши и приходи в себя.
Я сосредотачиваюсь на Ноа. У него на голове кровь. Она засохла, немного есть и на лице. Солнце светит сквозь деревья и мне на ноги, согревая. Мы на тропинке. Я потеряла сознание здесь?
— Что случилось? — хрипло спрашиваю я. Горло пересохло и першит. — Ты ранен.
— Зацепил голову, когда слезал, — отвечает он.
— Что произошло? — спрашиваю я, потирая лицо.
— Ты не помнишь?
Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь, пытаясь заставить свой разум работать. И вспоминаю.
— Он... О, Боже.
Я быстро, слишком быстро приподнимаюсь на локтях. Голова тут же начинает кружиться, и я падаю обратно. Ноа подхватывает меня прежде, чем я падаю на землю.
— Хватит. Тебе нужно успокоиться.
— Он использовал Рейчел, чтобы добраться до нас! — кричу я. — О, Боже, как мы могли быть так слепы? Он был так близко.
— Я уверен, это не единственное, что он сделал, чтобы добраться до нас, Лара. Наверняка. А теперь перестань дергаться.
— Моя нога, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Насколько плохо?
— В ране ничего не осталось, ты вытащила стрелу. Рана глубокая, но стрела задела только мышцы. Я очистил ее и перевязал.
— Но чем? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все переворачивается.
Он показывает на свою наполовину разорванную рубашку. Теперь она кажется чем-то вроде женского топа. Ничего не могу с собой поделать и смеюсь.
Наверное, это истерика, но ничего не могу с собой поделать — при виде Ноа в такой одежде я хохочу.
— Тебе смешно? — озадаченно спрашивает он.
— Нет, — говорю я, и смех затихает. — Я просто... прости. Кажется, я схожу с ума.
Он качает головой и осторожно помогает мне усесться.
— Очень больно?
— Ужасно, — признаюсь я, стараясь не обращать внимания на сильную пульсацию в икре.
— Да уж, задачу это нам не облегчает. Ты идти сможешь?
Я пожимаю плечами.
— Понятия не имею. Он... — Я оглядываюсь. — Он вернулся?
— Нет. Ты порезала ему шины и опустошила половину бензобака.
Правда? А еще я разозлила его. Наверное, это была плохая идея.
— Не знаю, как я сумела. Я и не думала, что смогу сделать что-то такое, но я так боялась.
Ноа убирает прядь волос с моего лица.
— Это от испуга. Я горжусь тобой. Черт, когда ты упала с дерева, я был уверен, что это конец, но ты просто умница.
— Я просто сделала то, что должна. Ты прав, страх пробуждает боевой дух. Я не хочу умирать, Ноа, — говорю я тихо, и голос срывается при одной мысли, что я подошла к краю так близко.
— Тогда посмотрим, сможем ли мы справиться. Ты умрешь, если не сможешь двигаться.
Мое сердце сжимается, но я загоняю тревогу поглубже и киваю.
— Давай.
Ноа встает первым и тянется ко мне. Он обнимает меня за плечи и медленно помогает мне подняться. Я наступаю на ногу, и хотя это больно, сильнее болеть как будто не стало.
— Кажется, нормально.
— Попробуй пройтись.
Я отпускаю его и ковыляю вперед. Каждый раз, когда наступаю на ногу, боль пронзает икру — но опять же, это не намного хуже, чем боль, которая уже есть. Наверняка через какое-то время станет хуже, но сейчас терпимо.
— Мне больно, но это не так уж ужасно.
Ноа скептически разглядывает меня, но потом кивает и говорит:
— Надо привязать палку, чтобы не нагружать ногу, хотя бы пока...
— Пока он снова не погонится за нами, — заканчиваю я.
Он встречается со мной взглядом.
Он понимает.
— Как думаешь, когда он вернется?
— Понятия не имею, и мне это не нравится. Нам нужно найти место для отдыха, но я не знаю, даст ли он нам возможность отдохнуть.
— Сколько времени занимает замена шины?
Ноа пожимает плечами.
— Ну, может быть, часа два.
— Сколько времени прошло?
— Ты была без сознания минут сорок.
— Значит, у нас есть час.
Он кивает.
— Возможно, даже больше, учитывая, что ему еще пришлось возвращаться. Рассчитываем на час в любом случае.
— И что нам делать?
Ноа напряженно смотрит в небо.
— Готовиться.
Посмотрите-ка, как он пытается ей помочь.
Я прикладываю пакет со льдом к яйцам.
У нее больше мужества, чем я думал. Я ухмыляюсь от этой мысли. Я хотел, чтобы она была слабой, но сегодня, преследуя ее, сражаясь с ней... Боже, это было невероятно.
Круче, чем я думал.
А когда он не мог ее защитить, то просто сходил с ума.
Ей придется ответить за то, что испортила мой байк. Да, с ней наверняка будет весело. Нет, обязательно будет.
Я заставлю ее пожалеть, что она родилась на свет, и сделаю это медленно.
Так что расслабься, Ноа. Неважно, что ты будешь делать.
Лара будет моей главной наградой.