Да будет любовь!

– Или «Капитуляция нимф».
– «Капитуляция перед богами».
Фиона кивнула.
– «Божественная капитуляция».
– А еще лучше – «Прекрасная капитуляция».
– «Прекрасная капитуляция»?
Насколько далеко позволит она зайти этой игре? Насколько далеко готов идти он? Не спуская с нее глаз, маркиз поднес руку Фионы к губам.
– Кажется, это тоже подходит.
– Милорд, – Фиона попыталась выдернуть руку, но он крепко держал ее, – я думаю…
– Мисс Фэрчайлд, в течение всего этого времени вы были откровенны и честны со мной.
– И что же? – Ее голос звучал так, словно она перестала дышать.
– Я не ответил вам тем же, имея в виду ваше предложение о браке. Я хотел бы исправить это сейчас. – Он слегка поцеловал ее ладонь, и Фиона вздрогнула. – Я хочу быть абсолютно честным.
– И?..
– И сказать вам, что прежде ни одна женщина не лишала меня сна.
– Никогда?
– Никогда. – Маркиз покачал головой. – Сейчас я не в состоянии думать ни о ком, кроме как о вас.
– Не в состоянии?
– Вы занимаете мои мысли день и ночь.
– О Господи! – Фиона посмотрела на него отчасти недоверчиво, отчасти удивленно.
– Вы основательно нарушили мой покой, мисс Фэрчайлд. – Продолжая держать ее руку, Джонатон стал продвигаться к краю стола, увлекая Фиону за собой. – Я никогда прежде не переживал подобного смятения.
– Вы уверены? – Нельзя сказать, чтобы ее голос дрожал, но зато появилось некоторое смятение во взгляде. – Может быть, вас подводит память?
– У меня отличная память. – Он медленно улыбнулся ей.
– Ну, тогда… – Фиона, расправив плечи, шагнула к нему. – Вы собираетесь что-то с этим делать? С вашим смятением, я имею в виду?
– О да, конечно, собираюсь, мисс Фэрчайлд. – Маркиз притянул ее к себе.
– Вероятно, – проговорила Фиона, преодолевая внутреннее сопротивление, – это очень подходящий момент, в интересах нашей дружбы и для того, чтобы лучше познакомиться…
– Познакомиться?
– Ну, то есть задать вопрос и…
– И поцеловать вас?
Фиона резко отпрянула он него:
– Мы уже договорились – никаких поцелуев не будет.
– Я так и думал. – Джонатон снова притянул ее к себе и провел носом по ее шее.
– Однако это не самое мудрое поведение, – шепотом проговорила Фиона.
– Сначала ответьте честно на мой вопрос: вы хотите, чтобы я вас поцеловал?
– Да. – В глазах Фионы можно было прочитать смесь решительности и страсти. – Да, хочу. Я думаю, что это единственный способ облегчить это…
– Мисс Фэрчайлд, – Джонатон крепко обнял ее, – поцелуй ничего не облегчает. – Он провел губами по ее губам. – Но это всегда так чудесно!
На какое-то мгновение Фиона застыла, затем ее тело расслабленно прильнуло к его телу. Она тихонько вздохнула и приоткрыла рот, но затем вдруг снова резко отстранилась.
– Боюсь, это ужасная ошибка.
– Да, я знаю, – серьезно подтвердил он.
Фиона чуть помедлила.
– Поскольку вы знаете…
Неожиданно она взяла его за лацканы пиджака, притянула к себе и стала целовать с такой силой, которая позволяла вспомнить и о страсти, и об искушении, и о соблазне, и о капитуляции.
Маркиз был настолько изумлен, что с трудом успевал вставить между поцелуями:
– По здравому размышлению… я подумал, что могу и не знать… Почему это ошибка… а не просто нарушение правил приличия?
– Потому что одного поцелуя недостаточно. – Фиона снова прижалась губами к его губам.
Ее губы были мягкими, теплыми и очаровательно настойчивыми; от нее исходил пьянящий аромат: она пахла солнцем и весной и чем-то еще невыразимо приятным.
Джонатон судорожно пытался понять, что происходит. О чем он думает? Поцелуев и прочего не должно быть. Как ни велик соблазн, если он не готов совершить благородное дело и жениться на Фионе, то это лишь обман и не более того. К тому же это может плохо кончиться. Маркиз знал это так же твердо, как собственное имя. Он никогда не разбивал ничьих сердец, и сейчас эта идея тоже была ему не по душе.
А если Фиона разобьет его сердце? Это также никуда не годится. Джонатон видел многих людей с разбитыми сердцами и понимал, что этого следует избегать.
 
Он резко отстранился:
– Боюсь, дорогая…
– Вы слышали? – Фиона тут же насторожилась. – Голоса в коридоре?
– Нет, ничего не слышал.
Она рванулась из кольца его рук, повернулась к столу, схватила исписанные страницы вместе с рисунками и засунула их в папку, затем бросила папку на диван и села рядом, надежно прикрыв «компромат» широкой юбкой.
Сложив руки на коленях, Фиона как ни в чем не бывало улыбнулась:
– Вы что-то сказали, милорд?
Джонатон почувствовал, что окончательно сбит с толку.
– Я сказал, что…
Тут дверь без какого-либо предупреждения распахнулась, и три юные жизнерадостные леди ворвались в комнату, принеся холодный воздух снаружи. Все трое очень походили друг на друга, хотя одна из них была на несколько дюймов выше.
– Ну вот мы и вернулись! – радостно проговорила одна, держа в руке шляпу, но, увидев Джонатона, резко остановилась. – Вы, должно быть, лорд Хелмсли?
– Неужели тот самый лорд Хелмсли? – удивилась другая.
– Тот самый лорд Хелмсли, который согласился жениться на Фионе, а затем, как следует подумав…
Фиона быстро поднялась:
– Тетя Эдвина с вами?
Одна из них пожала плечами и, сняв шляпку, пригладила волосы.
– Она ведет переговоры с поваром об ужине.
– Это очень своевременно. – Фиона достала папку и бросила ее на стол.
– Милорд, насколько я знаю, вы не знакомы с моими сестрами.
– Так оно и есть. – Джонатон постарался не показать своего неудовольствия. Судя по тому, как юные леди взирали на него, впереди ему предстояли немалые испытания.
Сестры Фионы разглядывали его так, словно маркиз представлялся им каким-то музейным экспонатом под стеклом.
Сами они были милы, а темные волосы и темные глазки только добавляли им очарования. Две девушки, очевидно, являлись близнецами, но и сестра была настолько на них похожа, что все они могли сойти за тройняшек.
Вряд ли эти красавицы будут иметь проблемы с поисками подходящего мужа, подумал Джонатон и взглянул на Фиону:
– Они вооружены?
Фиона засмеялась:
– Только собственным острословием. – Она показала рукой на сестер: – Милорд, я хотела бы вам их представить. Дженевьева Фэрчайлд.
Высокая девушка шагнула вперед и протянула руку:
– Милорд.
Джонатон взял затянутую в перчатку руку и церемонно коснулся ее губами.
– Рад познакомиться, мисс Фэрчайлд.
– Я тоже. А это младшие сестры – мисс София Фэрчайлд и мисс Арабелла Фэрчайлд.
– Мы много слышали о вас, – быстро сказала София, изучая лицо Джонатона.
– Вот как? – Он искоса взглянул на Фиону. – Хорошего или плохого?
София ухмыльнулась:
– Того и другого.
– Понятно.
– Было бы лучше, если бы вы всегда держали свое слово, – сказала Дженевьева с любезной улыбкой, словно речь шла о каком-то пустяке вроде погоды. Затем она сняла шляпку и принялась стаскивать перчатки. – Разумеется, я имею в виду ваше согласие жениться на Фионе.
– В самом деле так было бы лучше, – кивнула София. – В таком случае ей не пришлось бы выходить замуж за… – Она вопросительно посмотрела на сестер.
– За мистера Синклера, – подсказала Арабелла.
Джонатон снова перевел взгляд на старшую сестру:
– За кого?
– За Как-там-его-звать, – пояснила Фиона.
– За американца, разумеется. – Маркиз кивнул. – Надеюсь, ваша сестра объяснила вам, что мое обещание жениться на ней было…
– Да, да, мы все это уже знаем. – Дженевьева пожала плечами. – Вы думали, что Фиона – актриса или что-то в этом роде.
– Даже если так, мы полагаем, что вы не должны изменять данному слову. – Арабелла сложила руки на груди. – Иначе вы разобьете наши надежды. Мы опустошены, разочарованы…
– И к тому же шокированы. – София энергично закивала. – Ваши действия не вписываются в кодекс поведения благородного человека. Мы ожидали гораздо большего от друга кузена Оливера и сына герцога.