Узкие улочки жизни

— Ладно тебе… Будто ты сам не хотел разобраться в случившемся!
— Хотел. Но предпочитал действовать по собственной инициативе, а не плясать под чужую дудку.
— Хватит дурачиться, Джек. Он всё равно нашёл бы номер салона, для этого достаточно обратиться в регистрационную палату при магистрате, только и всего.
— Но ты решил сэкономить его время, да?
— Я с ним разговаривал. После снятия показаний. Парень напуган, Джек. Напуган тем, что ничего не может понять. Просто поговори с ним, и всё. Расскажи хотя бы, зачем к вам приходила погибшая. Ведь ты можешь это сделать?
— Могу.
И герр старший инспектор тоже может, потому что предмет контракта описан предельно чётко и понятно. Но разумеется, если есть возможность переложить ответственность на чужие плечи, грех нагружать свои даже одну лишнюю минуту.
— Ну и отлично! А то мне лишний неуравновешенный псих на улицах — увеличение количества преступлений.
— Заботишься о своём благополучии?
— А кто не заботится? — (Так и вижу, в этот момент он подмигивает и ухмыляется в пустоту.)
В одном Берг прав: человек с расстроенными нервами опасен. Или сам вытворит нечто несуразное, способное причинить вред окружающим, или спровоцирует нападение на себя со стороны уличной мелюзги. И в том и в другом случае управлению только прибавится работы, стало быть, нужно принять все меры к предупреждению неприятностей. Но разве только это волнует герра старшего инспектора? Нет, он радеет о благе горожан параллельно с удовлетворением собственного любопытства.
— Думаешь, в разговоре с ним что-то прояснится?
— Неисповедимы пути Господни… — Могу спорить, он снова подмигнул.
— И неисчислимы толкователи воли Его.
— В тебе с годами становится всё больше и больше оптимизма, как я погляжу?
Угадал. А для человека, который в любой момент может узнать самые мерзкие мысли ближнего своего, я не просто оптимистичен, а радужно-мечтателен. Впрочем, и Берг, несмотря на внушительный стаж работы в полиции, всё ещё верит в людей, хотя всячески пытается это скрывать. Потому что, по его собственным словам, благодушие хорошо для дома и друзей, а на службе нужны совсем другие черты характера.
— Всё, больше не отвлекаю: у тебя ведь тоже начинается обеденный перерыв.
— Это верно, — согласился герр старший инспектор. — И колбаски фрау Берг уже призывно шкворчат на сковородке… Удачи, Джек!
— И тебе. В сражении с обедом.
Хорошо, когда жена происходит из семьи именитых колбасников: на домашнем столе всегда полным-полно деликатесов, которых не купишь в магазинах даже за очень большие деньги. Может, и мне поискать супругу, руководствуясь заботой о желудке? А что, даже есть кого попросить о протекции, если моё неродовитое происхождение станет препятствием для заключения столь выгодного брака. Хм, не рановато ли для матримониальных мыслей? Вечером мне так и так предстоят смотрины потенциальной невесты, а сейчас на очереди жених. Утешает лишь одно: не мой и несостоявшийся.
Что ж, внутри заведение выглядит не менее уютно, чем снаружи, хотя отделка больше похожа на гостиную бюргерского дома, чем на романтичное гнёздышко влюблённых, но лично мне этим и нравится: люблю солидность, уверенность и основательность. Надо будет взять на заметку для собственных посиделок с будущей второй половинкой, а пока… Где желающий лицезреть мою физиономию? Ага, вижу.
— Добрый день, я Джек Стоун. Вы хотели со мной поговорить?
— Да-да, присаживайтесь! Посмотрите меню, сейчас подойдёт официант и…
Я сделаю заказ, как и полагается. Но рыться в списках блюд не буду, чтобы не давать собеседнику фору во времени, которую он потратит, прикидывая, соответствует ли моя внешность его ожиданиям. Не то чтобы лицом я не располагал или, наоборот, чересчур радушно приглашал к общению, но глаза слишком часто обманываются, ведь недаром говорят, что ваш портной может помочь только начать переговоры, а достижение результата находится в руках у вашего учителя и зависит от того, как хорошо вы усвоили полученные уроки.
— У вас есть какие-то конкретные вопросы ко мне?
 
Он немного смутился, не получив желанной отсрочки, но довольно быстро справился с волнением:
— Да, если можно. Если вы не сочтёте их… Если не можете ответить, так и скажите, я всё понимаю!
Будем ходить вокруг да около? Я никуда не тороплюсь, спасибо леди Оливии, но и слушать пустую болтовню настроения нет. Наслушался уже с утра.
— Давайте попробуем начать, а там посмотрим.
— Господа желают сделать заказ? — Склонившийся над нами официант с внимательным видом раскрыл свой блокнотик.
— Да, желают. В вашем меню есть фирменный обед?
— Разумеется.
— Будьте любезны принести его. Вы не возражаете?
— Нет, нисколько, — торопливо согласился мой собеседник.
Когда нас снова оставили в недолгом покое, я, прежде чем последуют вопросы с другой стороны, решил удовлетворить своё любопытство:
— Кажется, вы ещё не представлялись. Могу я узнать ваше имя?
— О, конечно! Извините, я немного рассеян… Меня зовут Мартин. Мартин Съёдер.
— Вы родом из Скандинавии?
— Не я, мой дедушка. Мой отец родился уже в этом городе, и я тоже.
— О, так вы гражданин Ройменбурга?
— К сожалению, нет, — чуть виновато улыбнулся он. — В детстве я очень часто болел, и врачи рекомендовали деревенский воздух… Собственно, и сейчас живу за городом.
Наверное, очень обидно иметь все возможности для получения завидного статуса и отказаться от него по состоянию здоровья. Возможно, именно это и наложило отпечаток на внешность и характер мужчины, заставив его постоянно ощущать некую неполноценность. Так бывает, к примеру, если родители желали видеть своего ребёнка первым во всём, а он, пусть даже в силу объективнейших причин, не справился с родительскими мечтами. Возможно, Дагмара тоже планировала будущее своего единственного сына по-своему, а моё упрямство принесло ей много страданий… Возможно. Но, как мудрая женщина, она никогда в этом не сознаётся, а как любящая мать, сделает всё, чтобы я ощущал поддержку семьи. В любом моем начинании.
— А работаете вы в городе?
Старые привычки снова взяли верх. Что ж, может, и не зря, а то пока дождусь первого стоящего вопроса от своего собеседника, засну.
— Я занимаюсь продажей недвижимости и в Ройменбург приезжаю только для встречи с клиентами, желающими приобрести домик в сельской местности, так сказать. Во время одной из таких встреч я и познакомился с Клариссой.
Имя умершей он произнёс с явной робостью, словно речь шла о чужом сокровище. В самом деле любил? Неплохо было бы уточнить, но не сейчас. Позже.
— Она была вашей клиенткой?
— Нет, помогала своему знакомому оформить бумаги. Она очень хорошо разбиралась в документировании сделок и всем прочем… — Мужчина сделал паузу, больше похожую на запинку, и спросил: — Она была красивой женщиной, правда?
Скорее достаточно разумной, чтобы тщательно ухаживать за собой, но взгляд влюблённого всегда видит что-то, недоступное остальным.
«Она была необыкновенной, сказочной, невероятной! И она была добра ко мне… Даже если это было всего лишь снисхождение, даже если она всегда и во всём играла…»
Она была красивой? Да. Но главное вовсе не это.
— Она тоже любила вас.
Глаза моего собеседника растерянно расширились.
— Почему вы это говорите? Откуда вы можете знать?
И всё-таки я правильно ответил на его вопрос. Мужчина ждал именно стороннего подтверждения чувств своей возлюбленной. Теперь осталось объяснить, почему я имел право сказать то, что сказал.
— В полиции вам сообщили о предмете контракта, заключённого фройляйн Нейман с салоном «Свидание»?
Мартин машинально убрал руки со стола, чтобы не мешать официанту, принёсшему первую перемену блюд.
— Нет, но они и не имели права разглашать, разве не так?
— По большому счёту, имели. В контракте есть особый пункт, отменяющий конфиденциальность после кончины клиента.